Хадд согласился, и это положило конец надеждам Митта и всех прочих «Вольных холандцев». Сразу же повысили налоги, пошлины и ренту. Жители Холанда неохотно признали, что Хадд за себя постоять умеет.
– Это неправильно! – заявил Хам. – Если люди Харчада получат ружья, они станут в десять раз хуже, чем сейчас. Но нельзя не восхититься Хаддом.
Но граф предпринял и дополнительные меры предосторожности.
Побережье к северу от Холанда принадлежало к Кандераку, и у тамошнего графа был довольно крупный флот, который он мог в случае необходимости послать против Холанда. У Холанда тоже имелся флот. Но чтобы себя обезопасить, Хадд помолвил свою внучку Хильдриду с владетелем Святых островов к северу от Кандерака. Святые острова славились своими кораблями. Как сказал Хаму Сириоль, флот Святых островов – наверное, главная причина, почему Север все никак не мог покорить Юг и дать всем свободу.
Мильда, которая с тремя другими женщинами вышивала синими и золотыми розами большое покрывало, думала о другом. Одна из вышивальщиц сказала, что Литару, лорду Святых островов, двадцать лет. А вторая добавила, что Хильдриде Нависдоттер не больше одиннадцати.
Мильда вспомнила, что когда-то интересовалась Нависом и его семьей.
– Раз так, это совершенно несправедливо! – с жаром воскликнула она.
4
Хильдрида Нависдоттер тоже находила это совершенно несправедливым. Сначала она решила, что провинилась. Они с братом, Йиненом, отправились кататься на яхте. Им надоело слышать, что они слишком малы, чтобы выходить на лодке одним, надоело чопорно плавать вдоль берега, когда судном правят нанятые графом матросы. Йинену хотелось самому стоять у штурвала. Так что они незаметно улизнули и позаимствовали яхту своих кузенов. Это было необычайно здорово – и к тому же страшно. Йинен почти положил яхту на бок у самого выхода из Западного затона, пока не приноровился к ветру. И они дважды чуть не сели на мель сразу за затоном. Однако брат и сестра справились. И привели яхту назад. Даже о причал не стукнулись.
А потом, как только они вернулись во дворец, Хильди вызвали к отцу. Естественно, она решила, что тот узнал об их плавании.
«Это уж слишком! – думала Хильдрида, пока на нее надевали нарядное платье и причесывали спутанные ветром волосы. – Я буду очень зла. Скажу, что нам никогда ничего не разрешают делать. А еще, что во всем виновата я, и не позволю, чтобы он наказал Йинена. И если мы и утонем, так это не важно. Ведь мы никому не нужны!»
Фрейлина, которая за руку вела Хильдриду по изукрашенным коридорам в комнаты Нависа, решила, что девочка прослышала, какая участь ей уготована. Дама еще никогда не видела ее такой бледной и гневной и не завидовала Навису.
Навис прекрасно знал, что у его дочери трудный характер. Когда Хильди привели к отцу, он сидел на подоконнике с книгой в руках. Его спокойный профиль четко вырисовывался на фоне равнины Флейта, глаза были устремлены на песню Адона. Хильдриду это раздосадовало. Фрейлины говорили ей, что Навис все еще горюет о ее покойной матери, но девочке в это не верилось. Она считала Нависа самым холодным и ленивым человеком из всех, кого она знала.
– Я здесь, – пронзительно выкрикнула девочка, чтобы немного его расшевелить, – и мне ничуть не жаль!
Навис чуть заметно вздрогнул, но продолжал внимательно смотреть в книгу. Однако он, как и фрейлина, решил, что Хильдрида уже узнала о своей помолвке, – и почувствовал искреннее облегчение.
– Что ж, если тебе ничуть не жаль, то, надо полагать, ты рада. Кто бы тебе ни проговорился, он избавил меня от хлопот. Теперь можешь идти – и хвастаться, если пожелаешь.
Хильди очень удивилась, не получив взбучки. Однако ей показалось, что отец, как всегда, от нее отворачивается, а ей хотелось с ним повоевать.
– Я никогда не хвастаюсь, – заявила она, – хотя и могла бы. Мы ее не утопили.
Нависа это удивило настолько, что он оторвал взгляд от книги и посмотрел на Хильди.
– О чем ты говоришь?
– А почему ты меня вызвал? – парировала Хильдрида.
– Ну, чтобы сообщить, что тебя помолвили с лордом Святых островов, – ответил отец. – А ты как думала?
– Помолвили? – ахнула Хильди. – Не спросив меня?
Это было таким потрясением, что на секунду она совершенно забыла о своей проделке.
– Почему мне не сказали?
Навис глянул на дочь. Та разве что не побелела от гнева.
– Я и говорю тебе, прямо сейчас. – Он поспешно взялся за книгу.
– Когда уже слишком поздно! – воскликнула Хильдрида, прежде чем он успел снова погрузиться в чтение. – Когда все уже решено. Ты мог бы спросить меня. Хоть я и маленькая, но я ведь тоже человек.
– Все мы люди, – отозвался Навис, безнадежно пытаясь вернуться к чтению.
Он уже жалел, что взялся за Адона. Тот писал вещи вроде «Истина – огонь, что гром приносит», а это неприятно походило на характер его дочери.
– К тому же теперь ты очень важная персона, – добавил отец. – Ты укрепляешь наш союз с Литаром.
– И какой он, Литар? Сколько ему лет? – не унималась Хильдрида.
Навис нашел нужное место и прижал к нему палец.
– Я видел его всего один раз. – Он не знал, что еще сказать. – Это очень молодой человек – ему всего лишь около двадцати.
– Всего лишь!.. – Хильди на мгновение онемела. – Не хочу быть помолвленной с таким стариком! Я слишком маленькая. И никогда его не видела!
Навис поспешно поднял книгу, спрятав за ней лицо.
– Время исправит и то и другое.
– А вот и нет! – бушевала Хильдрида. – А если ты не перестанешь читать, то я… я… я тебя ударю, а потом порву книгу!
Осознав, что пришло время решительных мер, Навис снова положил книгу.
– Хильди, послушай. Такова судьба всех в нашей семье. Твою кузину Хариллу помолвили с графом Марки, а эту… как ее… дочь Харчада… с лордом…
Девочка прервала его пронзительным воплем. Ее отец может сколько угодно называть ее «Хильди» – обычно это делал только Йинен, – но мысль о том, что ее равняют с гадкими кузинами, была уже совершенно невыносима.
– Изволь меня распомолвить! – потребовала она. – И немедленно, иначе пожалеешь!
– Ты же знаешь, что я не могу, – покачал головой отец. – Это сделал твой дед, а не я.
– Что ж, тогда он тоже пожалеет! – объявила Хильди и направилась к дверям.
Навис окликнул ее. Ему легче было обращаться к ее спине.
– Хильдрида! Не устраивай недостойной сцены, будь добра. Это ничего не изменит. Я советую тебе вместо этого пойти в библиотеку и почитать о Святых островах. Ты убедишься, что там довольно много любопытного.
Дочь приостановилась, взявшись за ручку двери. Острова – это места, окруженные водой, кажется, так? Возможно, ей удастся извлечь из этого известия хоть какую-то пользу.
– Мне следует научиться ходить под парусом, если я поеду на Святые острова?
– Да, наверное, – ответил Навис. Немного успокоенный тем, что дочь перестала бушевать, он добавил – Но ты не поедешь туда еще несколько лет.
– Тогда у меня есть время, чтобы научиться, – объявила Хильди. – Если я обещаю не устраивать шума, ты купишь мне собственную яхту?
– Э-э… если хочешь.
– Хочу. Но ты должен подарить эту яхту и Йинену тоже, потому что он никогда ничего не получает, – потребовала Хильди. – Иначе я устрою скандал дедушке и шум на весь дворец.
В эту минуту ее отцу хотелось только одного: снова остаться один на один со своей книгой.
– Да-да. Если ты сейчас уйдешь, как хорошая девочка, и не будешь устраивать сцену, то вы с Йиненом получите самую лучшую лодку, какую только можно купить за деньги. Это тебя устроит?
– Спасибо, папа, – чопорно и с горечью поблагодарила Хильди и удалилась.
Прислуга держалась от нее подальше.
Даже ее кузины, увидев, как Хильдрида, бледная и прямая, шагает по коридорам с лицом, похожим на маску, поняли, что лучше ей на глаза не попадаться. Все знали, что Хильдрида унаследовала характер от своего дедушки Хадда. Только Йинен осмелился к ней подойти, но и он не решился сказать ни слова. Девочка прошествовала к себе в комнату. Там она собрала все ценное, начиная с позолоченных часов и кончая ночным горшком, расписанным золотом, сложила все в кучу на полу и разбила кочергой. Йинен сидел на подоконнике и вздрагивал при каждом ударе. Он не решился заговорить с сестрой, даже когда та отшвырнула несколько погнувшуюся кочергу и уселась за туалетный столик, где долго и внимательно рассматривала в зеркале свое худое бледное лицо. Она специально для этого оставила зеркало целым.
– Я человек, – проговорила она наконец. – Так ведь?
– Да, – осторожно отозвался Йинен. – Что случилось?
– Я не вещь! – объявила Хильди. – А случилось то, что я помолвлена. И никто мне не сказал. Будто я – вещь. Как ты думаешь, мне следует сидеть тихо, не обижаться и быть вещью? Кузин тоже помолвили.
– Они устроят шум, – предсказал Йинен. – Тебе запретили выходить в море?
– Нет, – усмехнулась сестра. – Мы с этого получаем яхту. С острова на остров ведь надо как-то перебираться. Пожалуй, теперь я пойду в библиотеку.
Она встала и отправилась исполнять задуманное. Йинен пошел с ней. Брат все еще ничего не понимал, но он к этому привык. Надо только потерпеть – рано или поздно он все равно услышит об обещанной яхте.
Через застекленный купол в высоком своде библиотеки лился свет. Хильдрида в просторном, сложенном из пятнистого мрамора помещении казалась себе крохотной. В сопровождении Йинена она прошествовала к библиотекарю.
– Дайте мне все книги про Святые острова, какие у вас есть.
Несколько удивленный, библиотекарь отправился выполнять. Вскоре он вернулся с одним большим старинным томом и одним небольшим и довольно новым.
– Вот. Боюсь, это не так уж много. Советую вам взять маленькую книгу. Ее легче читать, и в ней есть картинки.
Хильдрида бросила на него презрительный взгляд и взяла большой том. Она прошагала к ближайшему столу и открыла книгу. Растерявшийся библиотекарь отдал меньший томик Йинену и оставил их в покое.