Дорога за горизонт
За помощи и поддержку
в работе над текстом
авторы благодарят:
Николая, Михаила и Ивана Гехтов
Мурада Магомедова
Бориса Комова
Александра Прибылова
Александра Трофимова
Александра Москальца
Игоря Гринчевского
и всех остальных, кто
помогал в работе
Всем остальным
— спасибо, что не мешали!
Мир книги основан на сеттинге игры «Pathogenesis Overcome».
Пролог
Голод. Существо давно забыло нужное слово, но именно голод стал его постоянным спутником. Утолить его получилось лишь несколько раз. В самом начале, когда вокруг было много еды и месяц назад, сумев отбить у волков лосиную тушу. Но сейчас голод снова вышел на первый план. А инстинкт подсказывал, что сил осталось на один-два броска за добычей, не больше. Поэтому надо атаковать наверняка. Найти место, где пройдет добыча. Выждать. И напасть.
Шаги существо услышало издалека. Двое, идут спокойно, не торопясь. Надо выждать. А потом… нет, остановились. Напасть сейчас? Нет, слишком далеко. Существо давно утратило возможность понимать человеческую речь, но усилившийся слух подсказывал, страха в голосе нет. Надо дать подойти чуть ближе и тогда…
За дверями послышался звук глухого удара, завершившийся коротким, болезненным стоном, а потом в комнату протиснулась стриженная наголо девушка в вязаной черной шапочке с завернутыми краями. Худенькая, бледная как мертвец, в свободном, длинном плаще, широких, коротковатых штанах-кюлотах и тяжелых армейских ботинках, она смотрелась странновато, даже, несмотря на почти совсем детское личико.
Странность особенно подчеркивали рюкзак в виде мохнатого зайца за спиной и обруч с кошачьими ушками, надетый поверх шапочки.
Девушка мазнула невидящим, безразличным взглядом по комнате, скользнула в угол, присела там на корточки, вытащила из-под плаща обрез с неровно отпиленными стволами, положила его на колени и пристально уставилась на торговца.
Гасан вздрогнул, по его смуглому, полному лицу побежали крупные капли пота.
— Зачем… — дрожащим голосом начал он, но тут же постарался исправиться и придать голосу угрожающий оттенок. — Зачем ты притащил с собой эту дочь Иблиса?
Торговец от испуга заговорил по-русски с сильным акцентом, хотя владел им идеально.
— Спокойно, Гасан, — спокойно ответил невысокий широкоплечий парень. — Ты же знаешь, она никогда не отходит от меня. А твой парень пытался её не пустить. Своих лучше дрессируй и все будет в порядке.
— О Аллах! — торговец провел ладонями по лицу, опасливо косясь на девушку. — Она накличет на тебя беду, Макс, запомни мои слова!
— К делу, — резко прервал его парень. В его голосе скользнули стальные нотки.
В отличие от своей спутницы, он выглядел совершенно обычно, короткая добротная куртка из толстой, потертой кожи, бейсболка, армейские камуфляжные штаны, небольшой рюкзак за спиной и туристические ботинки. К рюкзаку было приторочено мачете, в ножнах другого оружия при нем не было видно.
Лицо с правильными, немного резковатыми чертами, было тоже совершенно обычным: правда он все равно немного отталкивало, возможно за счет неприятного, колючего взгляда.
— Хорошо, хорошо… — заторопился торговец и выложил на прилавок сверток из плотной оберточной бумаги. — Здесь все, что ты хотел. Теперь мы в расчете? И скажи Паленому, он получит завтра все, что я должен ему.
Парень развернул сверток, достал из него несколько коробочек пистолетных патронов и принялся неспешно проверять каждый патрон.
— Э-ээ… — обиделся Гасан. — Зачем так? Двести штук! Все хорошие! Эти… как ты хотел, холло… холоупонты, вроде? С пустым носом пули. Да? — но потом торговец снова покосился на девушку, насупился и замолчал.
Парень закончил проверять товар, сложил коробочки в рюкзак и пошел к двери, на пороге небрежно бросив:
— Мы в расчете. Паленому, я передам…
Девушка плавно встала и пошла за ним.
После того, как они вышли, торговец облегченно выдохнул.
— Кто это? — из подсобки вышел еще один мужчина. Такой же смуглый и с кавказским профилем, как торговец, но подтянутый, широкоплечий и спортивный, в отличие от рыхлого и полного Гасана. Его подбородок украшал рваный шрам, что придавало лицу хищное выражение.
— Зовут Макс, — недовольно ответил Гасан. — Ананы секим…[1] проблемный, но может пойти туда. Куда другие не рискнут. Погоняло — Белый. Откуда здесь взялся тоже неизвестно. Поговаривают что пришел с Запада. Трудно его понять. С людьми общается только по делу, лишний раз слово не скажет. Опасный и странный человек. За патрон удавить может. Одновременно может за работу вообще ничего не взять или все сразу отдать первому попавшемуся ребенку. Он одиночка, постоянно ни на кого не работает. Хозяина над ним нет. С военными тоже особенно не ладит, но иногда работает на них проводником и разведчиком. И еще сумасшедшую эту с собой везде таскает. Я когда на нее смотрю — страшно становится. Она вообще без крыши, клянусь Аллахом! Вообще ничего и никого не боится. Артаку заточку в бок загнала, просто посмотрел на нее человек, почти ничего не сказал. Братья Артака пошли жаловаться старшим на эту сумасшедшую, знаешь, что им они ответили? Сам виноват. Забудьте и не трогайте. Не захотели связываться, получается. Или я что-то не понимаю. Но если куда надо провести — лучше этой пары не найти. Люди говорили, что даже в Петербург ходили они. Правда дорого берут за свою работу, очень дорого…
— В Петербург? — человек со шрамом внимательно посмотрел на торговца. — Это хорошо, Гасан, это очень хорошо. Я хочу через два-три дня про них все знать. Все — это все. Где живут, куда и когда ходят, с кем общаются и на кого сейчас работают. Ты понял меня?
Торговец опасливо покосился на собеседника и кивнул.
— Зачем три дня? Послезавтра все расскажу…
Глава 1
— Ненавижу гребаный дождь.
Дождь на самом деле был так себе, средний. Видел я куда покруче, особенно на юге. Помню, даже диктор как-то в прогнозе погоды схохмил: «ливень ожидается вечером, после шести, а то, что сейчас — так, легкий дождик». В Аргентине? Или в Австралии? В общем, давно, в прошлой жизни.
— Слышь, Карл, ты ведь такой всезнайка⁈ Вот скажи, был хоть один голливудский фильм, где Апокалипсис — это дождь? Везде ядерная война или там всепланетная заморозка. А чтобы дождь, ни один, сука, голливудец не додумался.
— Дождь, это не к Голливуду. Это Книга Бытия.
— Чего-о?
— «…лился на землю дождь сорок дней и сорок ночей», — процитировал я. — Глава седьмая, стих двенадцатый. Ной и все такое.
— Это я, что ли, ною⁈
— Это Библия.
— А, так ты про всемирный потоп типа намекал? — угадала моя спутница. — Блин, во слабаки! Тоже мне, потоп. Тут за сорок дней и речка толком из берегов не выйдет.
Отвечать я не стал. И так уже всезнайкой обозвали. К тому же, как обычно, Юлька была права, не по форме, но по содержанию. Мне дождь тоже не нравился.
Во-первых, дождь глушит звуки. Во-вторых, снижает эффективную дальность тепляка. И то и другое плохо, а вместе так вообще хреново.
Но все же тварь я заметил именно в тепляк.
Говорят, что существуют и такие твари, которые в «зависшем» состоянии умеют понижать свою температуру тела практически до уровня окружающей среды. А еще говорят, что кур доят. Лично я пока не встречал твари, способной полностью укрыться от тепляка.
Может именно поэтому и жив до сих пор.
Стоит отдать должное, эта тварь была достаточно умной. Спряталась в стороне от дороги, в глубине кустарника, да еще в небольшой канаве. Биноклем или даже в ночник её сквозь все эти ветки с листьями в жизни бы не разглядели. Но хороший тепловизор «берет» и через листву.
— Есть контакт.
За что Юльке респект и уважуха — переход из состояния «девочка-припевочка» в боевой режим у неё моментальный. Щелк и вместо провинциалочки с легкой или не очень придурью возникает Рэмбо, готовый залить свинцом все джунгли Вьетнамщины…
Заливалка, правда, калибром не очень, хоть и выглядит броско…
— На два часа, семьдесят метров, борщевик, от него вправо три, возле сосны…
— Ничего не вижу.
— А он там…
Думаю, нас тварь уже засекла невзирая на дождь — слух-то у них тоже усиливается, а мы не только топали, но и разговоры разговаривали. У нас иногда получалось обходить «дремавших» тварей без стрельбы, но это когда удавалось их засечь сильно заранее, метров шестьсот-семьсот. А тот меньше сотни, не вариант совершенно. Просто ждет, пока мы подойдет ближе, чтоб уж точно достать обоих на рывке. Говорю же — умная.
— Ты куда⁈
— Подойду ближе…
— Юль, не дури…
— Сам не дури… все нормально будет.
— Бросится же…
— Карл, не дергайся… все под контролем.
Под контролем все у нее, ага, три раза. Что мне время нужно тепляк убрать и взять ствол к плечу, это так, пофигу.
— Готов.
Ну так… хоть и шагом шли, но шли-то дохрена, а перед этим еще и плыли… вот и ствол восьмерки пишет. Не мальчик уже, чего греха таить.
— Иду…
Еще одно массовое заблуждение — куча народу верит, что твари из «экономичного» режима на «форсаж» переходят мгновенно. Местами оно так даже выглядит, но на самом деле… живой организм, даже такой перекорёженный, как у тварей, это вам не реле в цепи. Да и сидеть долго в позе для низкого старта банально неудобно.
В прицеле среди зелени кустарника двинулось что-то серое, округлое. Негромко щелкнула юлькина «биатлонка», на заколыхавшуюся листву брызнуло темно-красным. Я еще успел увидеть, как Юлька сдвинула затвор и поймала в ладонь выброшенную гильзу. Понтовщица… все одно пересняряжать мелкашечные патроны пока никто не берется. Трудно, да и смысла нет. Запасов «двадцать второго», хоть и поменьше, чем ходовых армейских калибров, но, с другой стороны, кто сейчас будет ходить с мелкашкой? Только идиоты… вроде нас.