– Давай, давай… Беги!
И Наумов исчезает. Настроение у меня – хуже не надо. Иду к Громову: что ещё за свидетель? И застаю у него щуплого рыжеволосого парня.
Увидев меня, Громов хмуро спрашивает:
– О Кандаурове слышал?
– В курсе, – отвечаю. – Наумов сейчас поехал к нему… А у тебя что нового?
Лицо Громова светлеет.
– Вот, знакомьтесь, – кивает он на паренька. – И с довольным видом продолжает:
– Бывший мой подшефный, а нынче – лучший таксист города Владимир Владимирович Бучкин.
Парень смущённо опускает глаза:
– Скажете тоже… Шофёр как шофёр.
Громов улыбается:
– А чья фотография в городском парке? Не твоя разве? Нет, Володя. Ты своей доброй славы не стесняйся. Её ещё не каждый заслужил. А твой портрет уже в галерее передовиков.
Он поднимается из-за стола, освобождая мне место, пересаживается в угол.
– Лучше расскажи нашему следователю, товарищу Демичевскому, о Камилове, – где, когда и при каких обстоятельствах с ним встречался. Так же подробно, как мне сейчас рассказывал.
Бучкин с минуту молчит, собираясь с мыслями, потом спокойно и подробно начинает объяснять:
– Эдиком его зовут. Камилов Эдик. Я с ним года три назад познакомился. Вместе пятнадцать суток отбывали. Он нам всё анекдоты травил да разные байки о Чёрном море рассказывал, как там летом с девчонками развлекался. В общем-то, весёлый парень… И тут вдруг, дней десять назад, встречаю его вечером, часов около семи, у «Бирюзы». Прохаживается у дворика, покуривает, будто ожидает кого из магазина. Я к нему: «Здорово, Эдик!». Повернулся он и поначалу вроде как испугался чего-то. А когда узнал – заулыбался, подхватил под руку и давай выпытывать, как живу, да чем живу, вожу ли ещё машину… Настоящего-то разговора у нас с ним не вышло. Как сказал ему о моём анфасе в парке, он сразу поскучнел, заторопился прощаться. И больше я не встречал его. Так бы и не вспомнил о нём, если бы не вчерашний разговор с товарищем Громовым… Ушёл он от меня, а я и уснуть не могу, всё его вопросы и рассуждения о «ЧП» в «Бирюзе» из головы не выходят. И вдруг – как огнём меня ожгло: а чего это Эдик крутился у магазина, не он ли там нашкодил? От корешей своих прежних слышал, что на любое подлое дело пойти может, такой уж он парень заводной. И вот как подумал о нём, так еле утра дождался, чтобы позвонить к вам.
– Портрет показывал? – спрашиваю Громова.
– А как же, – отвечает. – Опознал его Бучкин. Камилов был в «Бирюзе».
Оформляем показания Бучкина и прощаемся с ним.
– Золото, а не свидетель! – восхищается Громов.
– Как ты вышел на него?
– Мы же договорились у Белова – ещё раз пройтись по квартирам в районе «Бирюзы». Бучкин как раз на той же улице живёт. Дай, думаю, к «крестнику» своему загляну. Отец у него, к сожалению, пьяница. Дома никому житья не давал. Вот парень и закуролесил. Много мне с ним повозиться пришлось, пока на путь истинный поставил. А вчера захожу к нему и откровенно так спрашиваю:
«Слышал, что в «Бирюзе» случилось?»
«Слышал», – отвечает.
«Ну и что ты обо всём этом думаешь? Кто мог там отличиться? Как думаешь?»
«Не знаю, – говорит. – Уж очень нахально действовали. У нас, вроде, таких громил и не водилось».
«Но и чужой, – говорю, – не смог бы так подготовиться, время на это нужно – и магазин изучить, и подходы к нему…»
Пожал он плечами, а сегодня утром и звонит мне: мол, вспомнил, что видел на днях у «Бирюзы» одного давнего знакомого.
Да, молодец Громов. Ну, теперь нам нельзя терять ни минуты.
– Где живёт Камилов, выяснил?
– Нет ещё.
– Как думаешь, сколько ему лет?
– Двадцать пять, не меньше.
Снять телефонную трубку и позвонить в адресное бюро – дело нескольких секунд, и вскоре в моём блокноте появляются два адреса: Камилова Эдуарда Каюмовича, 1988 года рождения, и Камилова Эдуарда Георгиевича, 1987 года рождения. Первый проживает по улице Большая Садовая, 17, квартира восемь, второй – Заводская, 10, квартира двадцать восемь. Другие однофамильцы Камилова в адресном бюро не значатся. Кто из этих двух побывал в «Бирюзе»?
– Придётся проверять обоих, – озабоченно говорит Громов.
– Зачем обоих, – успокаиваю. – Интересующий нас Камилов, как ты слышал, отбывал пятнадцать суток. Надо поднять материалы, там его адрес тоже указан.
– Точно! – оживляется Громов. – И как это я не сообразил. Бывают заскоки – что ближе лежит, то и далёко!
– Ничего, ничего… Действуй! Доводи дело до конца? Лады?
– Лады!
– Белов здесь?
– Здесь. Тебя ждёт. Тут ему звонок за звонком из УВД. И всё по «Бирюзе». Мол, не требуется ли нам помощь? Белов, конечно, тактично заверил, что и мы тут не лыком шиты. Но, видно, там хотят подстраховать нас.
– Ничего, теперь и сами справимся.
Мы расходимся, и я отправляюсь к Белову.
– Ну, прибыл? – приподнимается он из-за стола, отвечая на моё приветствие. – В семнадцать часов оперативка по «Бирюзе». Нужно рассмотреть всё, чем мы объективно на сегодня располагаем… С Громовым виделся?
Я улыбаюсь.
– И с ним, и с его «крестником», Александр Петрович. По-моему, мы уже выходим к финишу.
– Ишь, какой шустрый, – усмехается Белов. – А вообще-то давно пора. Задержались мы на старте.
– Зато сейчас набираем темп.
– Ой, Демичевский, – качает головой Белов. Что-то мы с тобой на спортивный лексикон перешли. Скажи проще: выяснил – кто?.. Камилов?
– Он, Александр Петрович. Он! Остаётся продумать: когда, где, как брать его… если, конечно, он ещё в городе.
Глаза Белова заметно веселеют. Он хлопает меня по плечу:
– Продумаем! Это мы, Демичевский, продумаем. Теперь мы его и на краю света найдем.
Он садится, но я не ухожу. Хочется узнать, звонил из больницы Наумов, как состояние Кандаурова?
– Уже наслышан? – вопросом на вопрос отвечает Белов и хмуро продолжает. – Да, вот такие у нас невесёлые дела… Плохо Кандаурову. Всё ещё не пришёл в сознание… А ведь молодой! Ему бы только жить да радоваться, а вот, поди ж ты…
Он удручённо вздыхает:
– Знаешь, не хочется, да и не люблю говорить высокие слова… Думаю сегодня об одном: лишь бы выжил парень! Обидно терять таких людей. Горько, понимаешь? Этот мерзавец, что с топором был, и мизинца его не стоит!..
Молча киваю и больше не задаю вопросов.
– Ну, иди, иди, – машет Белов.
И я выхожу.
А к пяти часам все приглашённые на совещание один за другим собираются в его кабинете. Присоединяюсь к ним и я. «Наш» Камилов, проживает, как выяснилось, по Большой Садовой, 17.
Опять присаживаюсь у окна, оглядываю присутствующих: за столом – Белов, сосредоточенно перебирает лежащие перед ним бумаги, на диване в напряжённых позах ожидания застыли Громов и вернувшийся из больницы Наумов, на стульях, расставленных у стен, разместились другие члены следственно-оперативной группы.
Белов, наконец, поднимается, обводит всех долгим взглядом:
– Начнём, товарищи… Давайте посмотрим, чем мы располагаем по делу о разбойном нападении на «Бирюзу» и наметим план дальнейших действий. Кто выскажется первым? – спрашивает он, но при этом смотрит только на меня.
И правда: кому, как не мне, доложить о складывающейся обстановке? Я поднимаюсь.
– Разрешите, товарищ майор?
Белов кивает. Все выжидающе смотрят на меня. Коротко объясняю существо дела.
– Значит, предлагаете сегодня же брать Камилова? – спрашивает Белов. – Не торопитесь ли?
– Нет. Откладывать с этим не следует, – твёрдо отвечаю я, убеждённый в своём решении.
– Однако нам неизвестна его сообщница. Задерживать, так одновременно обоих, – возражает Наумов.
Белов долго смотрит на меня, что-то соображает. Поворачиваюсь к Наумову.
– Нам нельзя и часа тянуть с Камиловым. Пока будем искать его сообщницу, не преподнесёт ли он новое «ЧП»? Как тогда людям в глаза будем смотреть?
– Пожалуй, вы правы, Демичевский, – говорит Белов. – Где полагаете брать Камилова?
– Дома. Только дома. На улице опасно – кругом люди, вдруг заминка, и он за пистолет… Теперь-то ясно, что он на всё способен.
– За пистолет он и дома может схватиться, – замечает Наумов. – Переполошим людей, если хуже чего не выйдет… Что у него за квартира? С кем он живёт? Где работает или учится?
– У него только мать-портниха, – вступает в разговор Громов. – Я тут перед совещанием участкового опросил… Камилов уже давно – лишь на её хлебах. После десятилетки учился пару лет в инженерно-строительном институте – бросил, устроился барменом в ресторан и тоже не удержался. А живут Камиловы в двухкомнатной квартире, на втором этаже.
– Значит, запросто в окно может сигануть, – вслух размышляет Наумов. Он морщит лоб и добавляет. – В коридор бы выманить его. Есть у них там коридор? Что собой представляет? – обращается он к Громову.
– Есть, – быстро отвечает тот и передаёт Белову лист бумаги. – Взгляните, это план дома и квартиры, участковый по памяти нарисовал. Может, и пригодится.
Мы поочерёдно изучаем план.
Да, коридор есть. А в нём щиток с автоматическими пробками. Можно отключить освещение квартиры. Кто тогда выйдет посмотреть, в чём дело? Конечно, мужчина. А в данном случае – Камилов!
Я высказываю свои соображения на этот счёт.
– Дельно! – загорается Наумов. – Вряд ли он в этом случае сунется в коридор с оружием.
– Значит, так… – говорит Белов. – Уточняем детали операции. В первую очередь устанавливаем за домом наблюдение, блокируем подъезд… На лестничной площадке и во дворе в главный момент не должно быть никого из детворы и жильцов! С ними надо сработать особенно аккуратно! Кому это поручим?
Наумов с Громовым с нарочитым вниманием опять принимаются разглядывать план дома, будто и не слышали последней фразы Белова. Он с пониманием усмехается:
– Что ж, возложим это на участкового. Как считаете, товарищи, справится?
– Да детвора в нём души не чает! – живо отзывается Громов.
– И весь народ к нему с почтением! – добавляет Наумов. – Справится, товарищ майор!