— Отдохни сегодня, постарайся не двигаться и завтра тебе станет лучше. Уже два дня к тебе пробиваются подруги, но куда там! Так что отдыхай, попробуй поспать и…. Подожди-ка, выпей вот это…. Аккуратненько…. Какой хороший Conditus Nerium, Флора принесла? А уж омелы развелось, но куда там…. Ядовитая, ничего из нее не сваришь. Не просто так этот Агриппа ее выращивал на черепах висельников. Да и о чем я! Ты поспи немного, может, завтра и лучше двигаться сможешь…
И Малка уснула. Проснулась же она посреди ночи. Штор в комнате не было вовсе, и луна прочертила свою молочно-белую дорожку прямо к ее кровати. Руки Малки явно окрепли, и она решила все же сделать то, от чего ее отвлекла медсестра.
На тумбочке, переливаясь в лунном свете, сиял небесно-синий камушек, оплетенный золотой клетью и прицепленный к тонкой, как шелковая ниточка, золотой цепочке. Цепочка же в свою очередь была пропущена через маленькое отверстие в маленькой карточке цвета слоновой кости. На карточке были черными чернилами выведены слова:
«Голубой агат
Камень снов, избавляющий от кошмаров,
Дарующий блаженное забвенье.
Топазион»
— Камень снов, избавляющий от кошмаров, — прошептала Малка, отцепляя цепочку от карточки и надевая ее на шею, — Сейчас оно мне и нужно.
***
Неизвестно, камень ли так подействовал на Малку, а возможно всему виной было действие лекарства, но Малка практически сразу провалилась в глубокий сон, который не был отягчен не просто кошмарами, но даже и обычными сновидениями. А когда она вынырнула из сна, как из глубокой воды, было глубоко за полдень.
Лекарство действительно творило чудеса. Малка, еще вчера неспособная повернуть голову, смогла приподняться на своей постели. Отсутствие медицинской сестры в комнате ее не удивило, ведь она чувствовала, что за ней наблюдают, только не понимала, каким образом. Впрочем, и медсестра не заставила себя ждать. Заглянула в комнату, увидела Малку, видевшую в постели и с деланным интересом разглядывавшую карточки с пожеланием выздоровления; потом кивнула каким-то своим мыслям и вновь ненадолго исчезла.
Вернулась она, неся небольшой легкий завтрак и чашку чая. Но перед этим попросила вытянуть перед собой руки, сжать и разжать кулаки, но подниматься пока запретила. После этого нехитрого теста она опять убежденно кивнула, передала ей чашку чая и тарелку. Малка, обнаружившая, что она ужасно голодна, с благодарностью съела простой завтрак и попросила еще одну чашку чая. В чае ей, правда, было отказано:
— Не стоит пока слишком много есть или пить, дорогая. Хочешь увидеться с кем-нибудь? Между прочим, твои подруги осаждают мой кабинет третий день подряд. Пустить их?
— Пустите, пожалуйста, — попросила Малка
Они пришли почти сразу же. Стараясь не шуметь, вошли в комнатку Малки, столпились перед ее кроватью. Медсестра, сделав Блум последнее наставление — «Не утомлять!» — вышла. На Малку ожидаемо посыпались вопросы. Были они, разумеется, о здоровье. Но в атмосфере комнаты чувствовался еще один, особый вопрос. Разумеется, его зададут.
И задали.
— Малка, — немного стесняясь темы, начала Текна, — ты объяснишь нам, что произошло? Мисс Офелия просила тебя не тревожить, на все-таки?..
Малка устроилась на подушках чуть удобнее. Хочешь — не хочешь, а рассказывать, пожалуй, придется. Она только уточнила, готовы ли они слушать, потому что история длинная и может наскучить. Она, конечно, лукавила, да и рассказ ее не был долгим, но сразу перейти к истории как-то не получалось. Тогда она попросила ни в коем случае ее не перебивать. Слушательницы дружно закивали. Малка начала:
— Я даже не знаю, как начать. Ну ладно, начну с извинений. Я вам соврала — не получала я никакого хорошего домашнего образования. Нет, в смысле, получала, конечно, но профиль был не магический. И ничего необычного не было, вообще ничего. Но в прошлом году…. — Она запнулась, словно боясь перейти к сути рассказа, — Я-то думала, что магия проявляется как-то по-другому. Например, если бы я обожглась железом или что-то в таком духе…. Но в прошлом году — а я в это время готовилась к экзаменам, хотела поступать в колледж — что-то во мне сломалось, началось что-то странное. Мне никто так нормально и не объяснил, что со мной не так. Просто иногда, например, когда я сильно нервничала или пугалась, я падала в обморок, а просыпалась…. А просыпалась за несколько минут до того, как падала в обморок. В самом худшем случае — за час до того. Это ладно, самым жутким было то, что перенестись я могла на любое расстояние. По всем трем осям — икс, игрек и зет. Не знаю, как объяснить лучше. То есть могла отключиться в своей комнате, а очнуться на улице за четверть часа до того, как упала. А однажды вообще пришла в себя на крыше. Вот и вчера…. Или когда это было? Там я, наверное, очутилась под потолком, на балке либо на балконе, но не удержалась и упала. Короче говоря, именно после того, как я оказалась на крыше, меня нашла мисс Гризельда. Она объяснила, что это мое состояние опасно, но это-то я уже поняла. Мне было очень и очень страшно. Сперва я думала, что схожу с ума. Потом решила, что хожу во сне. Но ситуация была опасной не только для меня. Для меня опасность очевидная — в любой момент я могу упасть в Северный океан, или оказаться в горах и там замерзнуть…. Ну или также упасть, только с большей высоты. Но для других опасность даже больше. То есть я, оказавшись, например, за шесть минут до того, как я упаду, я могу пойти и, скажем…. Скажем, ударю себя по голове…. — она взглянула на округлившиеся глаза Стеллы и слегка запнулась, — Не могу найти пример лучше. В таком случае я не потеряю сознание, а значит, не ударю себя по голове. Понимаете?
Они дружно закивали.
— Что случиться в таком случае — не совсем понятно, но выяснять никто не хочет. Вот мне и сказали побыть здесь с год, меня должны были научить, по крайней мере, контролировать себя, чтобы больше не…. Ну, вы поняли. Вот, на самом деле, и все. Остальное, — она тяжело вздохнула, — вы видели.
Первой от странного рассказа очнулась Лейла. Встряхнула головой — ее роскошные волосы напомнили морские волны — и только потом заговорила.
— Мы будем с тобой
Прозвучали эти слова довольно просто. Но Лейла вряд ли представляла, как нужны были Малке эти слова. Но идиллия была быстро нарушена появлением мисс Офелии, между прочим, очень своевременным — Малке уже стало тяжело сидеть, заболела спина. Компания была изгнана из комнаты, Малка приняла еще одну порцию лекарства и вскоре уснула спокойным сном без сновидений. А на цепочке, обрамляющей ее шею, поблескивал и переливался камень, будто заключивший в себя воды Тихого океана.
V
Малка провела в медпункте еще неделю. Дни пролетали довольно однообразно: она просыпалась, завтракала, потом пыталась подняться, а через пару дней даже начала прогуливаться по комнате. После этого снова ложилась и принимала лекарство, после которого быстро засыпала. Потом просыпалась, и все начиналось заново. Почти каждый день кто-нибудь приходил ее проведать. Правда, после прошлой встречи мисс Офелия установила правило — только один визитер в день, да и то если Малка не спит. Поэтому Флора, Блум и Текна так и не смогли с ней увидеться.
Но вот неделя прошла, Малка уже уверенно держалась на ногах и мисс Офелия, наконец, вняла ее горячим просьбам отменить постельный режим. Малка перебралась в свою комнату, где за все проведенное в Алфее время ночевала всего однажды. Вместе с ней в комнату перебрался и цветок, который она, как и обещала, назвала Гризельдой.
Несмотря на то, что ходила Малка едва ли не также легко, как и до падения, мисс Офелия настояла на том, чтобы она ходила с тростью. Сама Малка, поначалу горячо отказывавшаяся от трости, смогла оценить ее достоинства всего лишь спустя несколько часов, проведенных на ногах, и от трости больше не отказывалась. Да и нельзя было не оценить преимущества, дарованные тростью, в том числе и некая импозантность, Малкой приобретенная. За эту импозантность, правда, приходилось расплачиваться заинтересованными, а иногда даже и косыми взглядами в коридорах. Но даже это не могло омрачить радость Малки от возвращения к жизни за стенами медпункта, хотя это время и не могло не оставить напоминаний. Одним из них, разумеется, была трость. Второе же напоминание о событиях последних дней — бала, падения, недели в лазарете — всегда было с ней. Маленький синий камушек в золотой клетке, висевший на тонкой, как шелк, золотой цепочке. Вероятно, она не смогла бы объяснить и себе, почему она, Малка, носит подаренный незнакомцем камень. Но этим вопросом она не задавалась.
«Приступы», как называла неожиданные проявление своей странной способности сама Малка, пока не возвращались. До чего же это было хорошо! Впервые она почувствовала настоящую свободу. Она начала общаться с однокурсницами. Конечно, в их числе особое место занимали Блум, Стелла, Муза, Флора, Текна и Лейла. Все было отлично, да, конечно, разумеется. Но чего-то решительно не хватало. Чувство абсолютной пустоты, вакуума, иногда накрывало ее. Говорила ли она с высокой брюнеткой о ее камнях, упоминал ли профессор Авалон о драконах, пыталась ли Стелла обсуждать с ней моду на бальные платья на Солярии — вокруг словно сгущались сумерки, и приходила Пустота.
Малке бы окунуться в учебу, забыть обо всем, особенно о бальном вечере и зеленом камне…. Но занятия, обещанные ей, пока тоже не начинались — Малка была признана недостаточно выздоровевшей для изнурительных занятий. Дни пролетали однообразно и незаметно.
Как бы дни не были однообразны, Малка с горем пополам находила, чем себя занять. Поливала подаренный цветок, читала книги в библиотеке, проводила время с подругами. Делала все, что бы в конце вечера без сил упасть в постель. Но выходило это не всегда.
Иногда уснуть попросту не получалось, она даже начала скучать по лекарству мисс Офелии. За неимением этого чудесного лекарства она выдумала свое: вылезала через окно (к счастью, ее комната была на первом этаже) и гуляла вдоль стен школы. Любовалась на луну, лес, разросшуюся на вершинах деревьев омелу. А иногда просто сидела в постели и смотрела на