ет себя там, где индивид производит некоторый всеобщий результат, оказывающий обновляющее влияние на судьбы других индивидов. Понятие личности, свободы и таланта синонимичны. Личность опережает коллектив, если тот ориентируется на отжившие каноны общего дела, — она проторяет путь для других, задавая новый образец деятельности. «Личность тем значительнее, чем полнее и шире представлена в ней — в ее делах, в ее словах, в поступках — коллективно — всеобщая, а вовсе не сугубо индивидуальная ее неповторимость. Неповторимость подлинной личности состоит именно в том, что по — своему открывает нечто новое для всех…«5
Исходя из сказанного, я считаю, что в мировой философии существует линия Гегель — Маркс — Ильенков. К.Маркс использовал на материалистической основе гегелевскую диалектику применительно к разработке политэкономических проблем. Э.В.Ильенков продолжил разработку материалистической ветви диалектической логики. В этом его историческая заслуга.
Изучением материалистической диалектики в советское время серьезно занимались — наряду с Ильенковым — Б.М.Кедров, П.В.Копнин, М.А.Лифшиц, М.М.Розенталь и др. Серьезные философские и логические проблемы изучали М.К.Мамардашвили и Г.П.Щедровицкий. В работах этих крупных ученых нашли свое выражение подлинные и весомые достижения философии второй половины XX века. Поэтому советской философии есть чем гордиться, хотя в ней много было и мрачно — догматического, убогого и ложно — наносного. В настоящее время в области отечественной философии трудятся В.С.Библер, Ф.Т.Михайлов, В.АЛекторский, П.П.Гайден — ко и др. — они успешно продолжают дело, основы которого были заложены еще в советский период философской мысли.
Особо следует отметить вклад Э.В.Ильенкова в разработку теоретических вопросов психологии и педагогики. Он опубликовал несколько работ, посвященных воспитанию ума школьников, философ — ско — психологическим вопросам системы обучения и воспитания сле — поглухих детей, созданной И.А.Соколянским и А.И.Мещеряковым. Так, в частности, Э.В.Ильенков выявил наличие у слепоглухих детей внеречевого мышления, возникающего в процессе овладения ими простейшими действиями с предметами. «Здесь можно наблюдать, — говорил он, — как бы под «лупой времени» весь ход психического развития ребенка от нуля — до самых высоких уровней».
В экспериментальных и теоретических работах по психологии, проводимых в настоящее время моей научной лабораторией, широко используются различные положения Э.В.Ильенкова, относящиеся к психическому развитию человека, к развитию его сознания и воображения. Философские идеи Э.В.Ильенкова очень значимы при разработке современных проблем не только психологии, но и других гуманитарных наук.
В.С.Стёпин Философия, культура, личность философа
СТЕПИН Вячеслав Семенович — доктор философских наук, академик РАН, директор Института философии РАН.
Я хотел бы начать с ответа на кардинальный вопрос нашей дискуссии: нужны ли философы и философия сегодня? Именно в этом контексте имеет смысл говорить о прошлом философской мысли в России и о советской философии. Ведь если сегодня философы и философия не нужны, к чему тогда вспоминать те времена, когда они были нужны? Разве что из ностальгии по прошедшему?
В этом вопросе есть еще одна, неявно обозначенная тема. Почему философы были нужны вчера и нужны ли они будут завтра?
Ответ на эти вопросы определен тем, как понимается философия и как понимается ее роль в культуре. Мы прекрасно знаем, что есть такие культуры, которые обходились без философии и существовали столетия и даже тысячелетия. Философия — довольно позднее изобретение человечества, возникшее в особый период человеческой истории, когда осуществлялся переход от мифологических первобытных обществ к первым городским и земледельческим цивилизациям древности («осевое время», по Ясперсу).
В нашем сознании, особенно людей старшего поколения, когда говорят о предмете философии, обычно возникает известная формула марксизма: философия — это наука о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления. Но это — весьма ограниченное определение, потому что под него трудно подвести, скажем, философию Толстого, философию Достоевского, Сартра, многие богословские системы философствования и т. д. Я думаю, что здесь есть поле для размышлений. Каждая эпоха по — новому проводит грань между тем, что относится к философии и что к ней не относится.
*
Сжато изложу свое понимание. Я полагаю, что предварительно философию можно было бы определить, используя идею Гегеля, любимого философа Эвальда Васильевича Ильенкова, идею, которую не раз воспроизводил К. Маркс: философия — живая душа культуры, квинтэссенция культуры, эпоха, высказанная в мысли. А значит, для дальнейшего уточнения надо философию как — то соотнести с культурой. Есть у Мераба Мамардашвили хорошая идея, касающаяся определения философии. Он говорил, что философия рефлектирует над предельными основаниями культуры. Правда, он не определял, что такое «предельные основания культуры». Их определение зависит от того, как понимается культура и ее функции в социальной жизни.
В последние два десятилетия в нашей философии и культурологии была проделана большая работа по исследованию культуры с позиций синтеза деятельностного и семиотического подходов.
С этих позиций культуру можно рассматривать как сложную систему надбиологических программ человеческой жизнедеятельности (деятельности, поведения и общения людей). Эти программы представлены образцами действий и поступков, знаниями, предписаниями, верованиями, идеалами, нормами, мировоззренческими ориен — тациями и т. д. Они составляют то, что называют накопленным социально — историческим опытом, усваивая который, человек социализируется и становится личностью. Этот опыт фиксируется в различных вариантах социокода, где в качестве кодирующих систем могут выступать: человеческие поступки и действия, обретающие символическое значение, предметы окружающей среды, символика человеческого тела, естественный язык, различные виды искусственных языков (язык науки, языки различных видов искусства) и т. д. Способы кодирования и система кодов, закрепляющих программы поведения и деятельности, развиваются по мере накопления нового социально — исторического опыта.
Вся эта сложнейшая констелляция культурных феноменов функционирует как целостная развивающаяся система. Ее системообразующим элементом, который объединяет различные явления и сферы культурного творчества, выступают универсалии (категории) культуры. Они и являются ее основаниями.
Посредством универсалий культуры рубрифицируется, оценивается и сортируется исторически накапливаемый жизненный опыт, благодаря чему он и попадает в поток культурной трансляции.
В их системе можно выделить категории, которые выражают отношение человека к окружающему его предметному миру как объекту деятельности. Это — категории «природа», «пространство», «время», «вещь», «свойство», «отношение», «причинность», «необходимость», «случайность» и т. п. Но не менее важна и другая категориальная структура, которая характеризует отношение человека к человеку как субъектов деятельности и общения, структура, которая аккумулирует опыт включения людей в социальные связи, их отношение к обществу и человеческому духу. Это — категории «свобода», «судьба», «я», «другие», «человек», «страх», «долг», «совесть», «честь», «труд», «истина», «справедливость» и т. п.
В культуре обе категориальные структуры сплавлены в целостность, так что представление о человеке, добре и зле, свободе и справедливости скоррелированы с пониманием природы, причинности, пространства и времени. Сцепление и взаимосвязь универсалий культуры создают обобщенную картину человеческого жизненного мира, вводят систему предельно общих представлений о природе, обществе и сознании. Эта картина и есть то, что называют мировоззрением соответствующей исторической эпохи. Она выступает своеобразным генотипом социальной жизни, его базисным культурно — генетическим кодом.
Человек посредством этой картины не только понимает и осмысливает мир, он оценивает его события и переживает их соответственно системе ценностей, которые выражены в смыслах универсалий культуры. Различие в этих смыслах во многом определяет различие культур.
Глубинные смысложизненные ориентиры, представленные мировоззренческими универсалиями, определяют воспроизводство социальной жизни. Но рефлексия над ними отнюдь не всегда является необходимым условием того, чтобы жить в культуре. Жить в культуре можно и без этой рефлексии, просто усваивая традицию. Однако в развитии общества периодически возникают состояния, когда традиционные жизненные смыслы не позволяют найти ответ на новые исторические вызовы, когда поиск новых путей цивилизационного развития требует пересмотра прежней системы ценностей.
В такие эпохи расколов и ломок традиция перестает целенаправ — лять различные проявления человеческой активности и организовывать социальную жизнь, разрушается система мировоззренческих образов, обеспечивающих отбор и трансляцию социального опыта («распалась связь времен»). Тогда — то и возникают, казалось бы, простые вопросы, ответ на которые люди пытаются найти, чтобы обрести понимание себя и мира: «что такое совесть?», «что такое справедливость?», «в чем ценность человеческого труда?», «что такое добродетельная и недобродетельная жизнь?».
С этих вопрошаний и поиска ответов на подобные вопросы и начинается философия. Она осуществляет рефлексию над универсалиями культуры, вынося их на суд разума и превращая в особые идеальные объекты, с которыми философ затем оперирует так же, как математик оперирует с числами и геометрическими фигурами, изучая их свойства и отношения. Универсалии культуры, когда они становятся объектами философского дискурса, переплавляются в философские категории. В них акцентируются понятийно — смысловые аспекты и уходят на задний план (а часто элиминируются) аспекты, связанные с эмоциональным переживанием мира.