– Мне нужна помощь! Скорее! – кричала я, продолжая молотить кулаком по двери.
Я боялась, что мне не откроют, но через минуту услышала звук поворачиваемого ключа – и за миг до того, как дверь отворилась, приняла теневую форму ирсы.
Мир посерел, одновременно подернувшись переливчато-радужной пеленой. Позади что-то воскликнула Кьяра, и это отвлекло Карателя – он не сразу меня заметил. Я воспользовалась заминкой и проскользнула в образовавшуюся щель. Каратель закричал, призывая товарищей, но я уже неслась по коридору.
Я не собиралась сбегать. Мне просто нужно было убедиться, что Кинн на месте.
В теле ирсы я быстро добралась до нужной комнаты. Дверь была закрыта. Перевоплотившись обратно, я открыла ее… и замерла на пороге.
Кинна внутри не было.
– Если ты немедленно не вернешься, – произнес за моей спиной холодный женский голос, – я позабочусь о том, чтобы ты его больше никогда не увидела.
Я резко развернулась и столкнулась лицом к лицу с Карательницей. В прорезях маски были отчетливо видны ее глаза: светло-серую радужку окружала темная, почти черная каемка, и от этого взгляд казался пугающе пронзительным. Женщина излучала такую силу, что я едва не попятилась, но всё же осмелилась спросить:
– Где Кинн? Он… на корабле?
– Назад. Сейчас же, – отчеканила она.
– Пожалуйста, просто скажите… – мой голос дрогнул.
Карательница мигом придвинулась ко мне и прошептала:
– Пусть благодарит Предков за то, что его никчемная жизнь принесет хоть какую-то пользу. Иначе я бы убедила оставить его в Квартале, с Тенями.
От ее слов исходила такая неприязнь – и к Кинну, и ко мне, – что мороз продрал по коже.
– А теперь – назад, – громко приказала Карательница. – И если посмеешь сделать что-то подобное еще раз, я заставлю тебя пожалеть.
Я безропотно подчинилась, мысленно пообещав себе впредь держаться от нее подальше.
Когда дверь спальни за мной закрылась, Тайли тут же пристала с расспросами, а Кьяра лишь смерила меня пристальным взглядом. Я удивилась, когда в ответ на мой рассказ она сказала:
– С Кинном всё будет в порядке. Думаю, они действительно отправили его на корабль, снабдив камнем-сердцем. Утром, когда все увидят, что он жив, станет понятно, что плыть безопасно.
– Но почему они не поручили это одному из Карателей?.. – возразила я. – Скорей всего, это слишком рискованно. А Кинна им не жаль.
– Не стоит его недооценивать. Он пережил Квартал – переживет и корабль.
Ее слова меня не успокоили. Страх за Кинна так сильно впился в сердце, что я по примеру Кьяры и Тайли вновь приняла теневую форму, чтобы не заснуть. Лежа на кровати и положив морду на жемчужно-белые лапы, я прислушивалась к далеким Теням, с ужасом ожидая, что они вот-вот кого-то поглотят.
Если с Кинном что-то случится, Имроку Дейну я этого не прощу.
…Когда нас с утра выпустили из спальни, я первым делом обратилась к Карателям:
– Пожалуйста, скажите, что с Кинном? Он вернулся?
Оба промолчали, и на мгновение у меня перед глазами потемнело. Придя в себя, я вцепилась в рукав ближайшего ко мне массивного Карателя и умоляюще попросила:
– Просто скажите: Кинн вернулся – да или нет?
Повернувшись, мужчина посмотрел на мою руку, и я тут же его отпустила. После этого он низким баритоном ответил:
– Да. Час назад.
От облегчения колени подогнулись, и я едва не осела на пол, но в последний момент меня подхватил Каратель.
– Спасибо, – прошептала я. – Спасибо.
Чем меньше времени оставалось до отплытия, тем сильнее давило ожидание. Имрок Дейн меня к себе больше не вызывал, с Кинном я тоже не виделась – приходилось цепляться за надежду, что с ним на самом деле всё в порядке.
Но ожидание напрягало и остальных, и заметнее всего оно сказывалось на Ферне. Он больше не садился заниматься с Кьярой, стал более нелюдимым, раздражительным, а один раз даже злобно огрызнулся на Донни, когда тот над ним пошутил. Мальчишка заметно расстроился, а Ферн уселся на диван и замкнулся в угрюмом молчании.
В попытках разрядить атмосферу Нейт предложил Донни сыграть в «Терновник и розы».
– Не знаю такую игру, – пробурчал тот, еще не отойдя от обиды.
– Не страшно, научу. Садись.
Вырвав из тетради лист – Кьяра даже не возмутилась, – Нейт нарисовал большой квадрат, затем расчертил его на маленькие. Потом стал объяснять:
– Обычно в нее играют с камнями, но можно и без них, хотя это и не так удобно. «Терновник» – черные кружочки, а «розы» – пустые. «Терновник» начинает первым, зато «розы» получают компенсацию – четыре с половиной очка. Мы ходим поочередно: за каждый ход мы рисуем свой кружочек на свободном пересечении линий. Если он попадает в окружение, то его вычеркивают, и за него окружившему начисляется одно очко. Твоя задача – набрать как можно больше очков, захватывая кружочки противника и расширяя свою территорию.
В памяти у меня что-то мелькнуло, и я нерешительно спросила:
– Подожди, разве это не «Красное и синее»?
Нейт удивленно посмотрел на меня.
– Вы так это называете? Ну, в оригинале там действительно красные и синие камни…
– Ларриты. Они светятся, соприкасаясь с камнем своего цвета. А почему «Терновник и розы»?
Он медленно заштриховал кружочек на свободном пространстве за пределами поля и вполголоса сказал:
– Это вариант Лиллы. Она научила нас играть без камней и сама придумала историю.
В комнате наступила особенная, хрупкая тишина – впервые с годовщины смерти Лиллы Нейт упомянул ее имя. Я негромко переспросила:
– Историю?
Он уставился на нарисованную доску невидящим взглядом и заговорил плавным, почти напевным тоном:
– В одном саду рос дикий терновник. Как-то раз пришел туда человек, выкорчевал терновник и посадил на том месте прекрасные розы. Однако терновник был упрям, не захотел отдавать свой сад наглым захватчицам и снова прорастил свои колючие побеги. Но и розы не пожелали уступать место дикому и неуживчивому соседу. С той поры продолжается борьба между терновником и розами – и будет продолжаться до тех пор, пока одному из них не удастся захватить весь сад.
Я протяжно выдохнула и сказала:
– Этот вариант мне нравится больше, чем безликое «Красное и синее».
Слабо улыбнувшись, Нейт разыграл с Донни очередность: мальчишке достался «терновник» – он делал ход первым. Они сыграли тренировочный раунд, а затем еще один – уже без подсказок Нейта, и, к всеобщему удивлению, Донни выиграл.
– Всё потому, что он тебе бессовестно поддавался, – вдруг заявил Ферн, возникая рядом со столом. – Сыграй со мной. Или кишка тонка?
Он посмотрел на растерявшегося мальчишку и усмехнулся, и от этого холодного, напряженного смешка у меня пошли мурашки.
– Я буду твоим противником, – спокойно сказал Нейт, кивая Донни, чтобы тот уступил место.
Ухмылка Ферна стала шире и неприятно напомнила о Сае.
– Только не вздумай поддаваться.
– И не собирался, – всё так же ровно ответил Нейт.
Их игра напоминала сражение – безмолвное и решительное. Ферн играл сосредоточенно и агрессивно – каждый раз, делая ход, он с такой силой давил на карандаш, что бумага едва ли не рвалась. Нейт казался невозмутимым, хотя несколько раз я замечала, что он мимолетно сжимает челюсть, словно борясь с раздражением.
Ферн выиграл.
– Всего два с половиной очка, – прохладно сказал Нейт, но Ферн его не слушал. Обведя нас взглядом, он громко спросил:
– Кто следующий?
После мгновения неловкой тишины вызвалась Кьяра.
На этот раз атмосфера за столом сгустилась еще больше. В отличие от предыдущего раунда, после каждого хода Ферн поднимал голову и не отрываясь смотрел на Кьяру. Наконец сестра не выдержала и процедила:
– Ты надеешься, что добьешься победы, отвлекая меня от игры?
Он наклонился ближе и что-то прошептал ей в ответ – Кьяра с обескураженным видом заморгала, а потом со злостью вскочила из-за стола. Ферн же рассмеялся – неестественно, надломленно – и обратился к нам:
– Ну что, кто еще готов рискнуть?
Тайли, стоящая рядом со мной, нервно переступила с ноги на ногу, а он повернул голову ко мне и спросил:
– Ну что, Вира, не хочешь заменить сестру?
Из меня словно выбили воздух, и несколько секунд я молча стояла, не в силах пошевелиться. Больше всего на свете мне хотелось влепить Ферну пощечину и отойти подальше – насколько позволяла комната. Но в зеленых глазах сверкал болезненный вызов: ну же, давай, откажись. И я наперекор сказала:
– Я сыграю с тобой.
Хмуро прищурившись, Ферн проследил, как я сажусь напротив, потом криво улыбнулся и начал чертить новое поле.
В этот момент я не думала ни об игре, ни тем более о победе – в голове крутилась лишь одна мысль: да что с ним такое? Сначала игнорирует всех, теперь срывается… Если бы он поглотил Тень, его поведение еще можно было бы объяснить, а так… Неужели он жалеет о том, что вызвался нам помочь?.. Или дело в чем-то другом?
Мы разыграли очередность, и мне достались «розы».
– Не боишься? – обронил Ферн, делая первый ход.
– Боюсь? Чего? – с напускным спокойствием спросила я, рисуя «розу».
– М-м… Терновник дико колючий, об него легко пораниться, – ответил Ферн, с силой заштриховывая новый кружок.
Бросив на него быстрый взгляд, я пожала плечами и сделала ответный ход.
– У роз тоже есть шипы.
– Розы – прихотливые неженки, – насмешливо бросил он и нарисовал кружок рядом с моим. – Близость с терновником им противопоказана – он их задушит.
– Неужели? – холодно поинтересовалась я, укрепляя свою «розу» еще одной.
Какое-то время мы играли молча – до тех пор, пока Ферну не удалось окружить две мои «розы». С видимым наслаждением вычеркнув их, он произнес:
– Знаешь, что мне больше всего нравится в этой игре?
– Что?
– Здесь нет ничьей. Либо победит «терновник», либо «розы».
Я замерла, глядя на поле невидящим взглядом, а потом спросила:
– И почему для тебя это так важно?