– Потому что это жизнь. Либо ты поглощаешь Тень, либо она – тебя.
– Но ведь Тень еще можно развеять, – тихо проговорила я и нарисовала «розу» на территории Ферна.
Приподняв брови, он сказал:
– Скорее всего, это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни.
– Но мне это удалось, и я до сих пор жива, – парировала я.
Следующие несколько минут «терновник» пытался окружить разрастающиеся «розы». Убедившись, что внимание Ферна сосредоточено на этой части поля, я сделала ход в другом месте. Он с удивлением посмотрел на меня.
– И что это ты делаешь?
Я пожала плечами.
– Играю.
Он промолчал, лишь слегка покачал головой, словно не веря своим глазам. Я знала, что мой стиль игры был малоприемлемым – в «Красном и синем» требовалась холодная логика, – но мне вдруг стало всё равно. Видеть замешательство Ферна оказалось куда интереснее, чем пытаться выцарапать победу.
Тем большее удовольствие я получила, когда в конце игры при подсчете очков выяснилось, что я выиграла – всего полтора очка, но победа была моей.
Ферн с кислым видом осмотрел поле, словно надеясь, что куда-то вкралась ошибка. И наконец бросил:
– Еще раз.
Я едва не рассмеялась – мне удалось обыграть его по чистой случайности, разве можно принимать эту победу всерьез?
– Ты же сказал: победит либо «терновник», либо «розы», – не удержалась я. – В этот раз «терновник» проиграл.
– А разве я сказал, что собираюсь сдаваться после одного поражения? – вполголоса спросил он, поднимая на меня немигающий, тяжелый взгляд, от которого сердце забилось быстрее.
Смешавшись, я не нашла, что ответить. Казалось, он говорил сейчас совсем не об игре… В этот момент кто-то коснулся моего плеча, и я вздрогнула – Тайли тут же отдернула руку.
– Прости, не хотела напугать… Можно я тоже попробую? Я так давно не играла.
– Да, конечно, – пробормотала я, уступая место девушке.
Несколько секунд Ферн смотрел на меня исподлобья, потом переключил внимание на Тайли, и я с облегчением выдохнула.
Хотя девушка и робела, но играла на удивление хорошо. Далеко не сразу я поняла, что если я играла, руководствуясь больше интуицией, то Тайли тщательно продумывала каждый ход.
В итоге она проиграла, хотя в какой-то момент мне показалось, что она вполне могла бы и выиграть – Ферн сделал не самый удачный ход, но она этим почему-то не воспользовалась. Изучая поле, он сказал:
– Когда ты научилась так играть? Я не помню, чтобы у тебя был такой уровень…
Тайли смутилась и пробормотала:
– Просто мы с тобой еще ни разу не играли.
Ферн поднял брови.
– Нет? Это большое упущение. Ты достойный соперник.
Девушка зарделась и прошептала слова благодарности. А я подумала, насколько каждый из нас полон сюрпризов. Садовница из Тайли была не самая усердная – если вспомнить сорняки и пыль в Оранжерее. Но, возможно, она просто оказалась там не на своем месте: разве кто-то спрашивал ее, желает ли она продолжать дело Лиллы?..
Хотелось бы надеяться, что однажды мы все сможем выбрать себе занятие по сердцу.
Первое августа неумолимо приближалось, но за всё это время мне дали увидеться с Кинном лишь однажды – да и то всего на минуту. За день до отплытия меня отвели на второй этаж, и на этот раз в кабинете, помимо Имрока Дейна, находилась и та самая Карательница, которая не пропустила меня в комнату Кинна: теперь я отчетливо рассмотрела нашивку с показателем первого ранга на ее униформе. Она стояла за спиной Главы, в то время как тот сидел за столом. Ее присутствие ощущалось как невидимое, но тяжелое, наброшенное сверху покрывало, которое мешало дышать.
– Как я уже тебе сообщил, – начал Имрок Дейн, когда я села, – сам я лишен возможности сопровождать вас. Этой миссией будет командовать даэрра Неме́я. – Он склонил голову в ее сторону, а я почувствовала, как холодею. – Она моя правая рука, вы будете слушаться ее приказов, как моих. Ее слово – мое слово.
Я постаралась не выдать, как сильно меня выбила из колеи эта новость, – Карательница дала ясно понять, что ни во что не ставит ни жизнь Кинна, ни мою собственную. Оказаться под началом этой женщины не сулило ничего хорошего.
Я сосредоточилась на мысли, что главным пока что является Имрок Дейн, и обратилась к нему, игнорируя черную фигуру за его спиной:
– Вы сказали, что, если подготовка к отплытию пройдет успешно, Кинн сможет плыть с нами.
– Я не давал подобных обещаний, – сразу возразил тот.
– Вы рассматривали такую возможность, – как можно спокойнее произнесла я, чувствуя, как внутри поднимаются попеременно волны гнева и страха.
Какое-то время он молчал, не сводя с меня пристального взгляда, и, еле слышно вздохнув, спросил:
– Ты уверена, что не пожалеешь о своем решении?
На секунду в сердце закралось сомнение, которое я тут же отбросила, – я не переживу новую разлуку с Кинном. И я кивнула:
– Уверена.
– Хорошо, – сухо ответил Имрок Дейн. – Вы отплываете завтра ближе к вечеру: празднества будут в самом разгаре, всё внимание стражников и Карателей будет сосредоточено на соблюдении порядка. Вы покинете город через портовые ворота в торговом фургончике – в бухте запланирован показ световых иллюзий, там будет много зевак, и фургончик не вызовет никаких подозрений. Потом вас сопроводят на корабль.
Карательница, склонившись к нему, едва слышно что-то прошептала, и он добавил:
– Твоя выходка с побегом из комнаты – последняя. Если тебе или одному из вас придет в голову повторить что-то подобное, отвечать будет Кинн. Не забывай.
Во рту у меня появилась горечь. «Не забывай»… Как будто я могла это сделать. С вызовом, который мне не удалось скрыть, я попросила:
– В таком случае прошу – дайте мне увидеться с Кинном. До сих пор у меня только слово вашего Карателя о том, что он жив.
Имрок Дейн откинулся на стуле.
– Одна минута. Не больше. Даэрра Немея, сопроводите Виру.
Всё во мне восстало против этого решения, но я проглотила слова возражения: если сейчас явно выразить неприязнь к этой женщине, она мне вряд ли это простит. И я сказала:
– Спасибо.
Когда мы спустились, Кинн сидел на кровати, обхватив колени руками, – то ли он заснул, то ли глубоко задумался и головы к нам не повернул. Меня затопило такое облегчение оттого, что с ним всё в порядке, что я не сразу позвала его. Услышав меня, он тут же встрепенулся, но даже не успел ответить – Карательница дернула меня назад, увлекая из комнаты прочь.
– Минута вышла, – бесстрастно бросила она, закрывая передо мной дверь. – Возражения?
Ее серые, пронзительные глаза угрожающе засверкали, и, впившись ногтями в ладони, я подавила взметнувшийся гнев и отрицательно покачала головой.
Я могла бы поклясться, что Карательница улыбнулась, но за маской этого, конечно, видно не было.
…По просьбе Кьяры для нас еще раньше раздобыли сменную одежду, а теперь, накануне отплытия, позволили наконец как следует помыться – ванная комната была тесная, зато из крана шла горячая вода, от которой я давно отвыкла.
Намыливая свои исхудавшие за время изгнания руки, я вдруг вспомнила, как переживал всегда обо мне наш дворецкий Гаэн, и глубоко вздохнула. Дорога уводила меня от дома всё дальше и дальше, а от успеха миссии, которую поручил мне Имрок Дейн, зависела жизнь Кинна.
Будущее… Какое будущее нас ждет?..
Глава 3
С самого утра город звенел от колоколов.
Альвион праздновал День открытия Серры, и на обед нам принесли свежие сладкие булочки и пряный имбирный напиток, от которого пощипывало язык. Но всецело насладиться угощением не удалось: сам воздух казался перенасыщен эмоциями – нетерпением, усталостью, предвкушением и тревогой.
Хотелось поскорее оказаться на корабле.
Ферн в последние дни совсем замкнулся в себе и большую часть времени проводил в одиночестве. Вот и теперь он сидел в углу прямо на пыльных досках. Нейт подошел к нему и, присев рядом, о чем-то тихо спросил. После долгого молчания Ферн что-то буркнул в ответ – явную грубость, потому что Нейт, не сдержавшись, повысил голос и до меня долетел обрывок фразы:
– …Вечно ты со своим упрямством!
Заговорив тише, он попытался донести до друга какую-то мысль, но Ферн упорно его игнорировал, и под конец Нейт сдался. Очевидно, этот неудачный разговор сказался на нем: снова сев рядом со мной на диван, он на несколько секунд неестественно замер, а дыхание его сбилось. Когда я его позвала, он с натянутой улыбкой произнес:
– Уже нет сил сидеть взаперти. Скорее бы отплытие.
Поймав холодный взгляд Кьяры, который она метнула в нашу сторону, я не могла с ним не согласиться.
Наконец за нами пришли и по одному вывели из комнаты. Я оказалась последней. Как и обещал Имрок Дейн, на улице нас ждал фургончик, с которого продавали блинчики, пироги и фрукты, политые патокой. Каратель, сопровождавший меня, помог подняться внутрь: в одной половине был оборудован прилавок, а сзади, за перегородкой, – крохотная кухня с плитой и холодильными ящиками. Еще за одной перегородкой, с торца фургончика, за раздвижной дверцей обнаружилась кладовая, вернее, то помещение, которое для нее предназначалось: теперь там теснились дремеры.
Я резко обернулась к Карателю и спросила:
– А Кинн?
Тот едва слышно буркнул:
– Поедет отдельно.
Когда дверь за мной закрылась, я заняла место между Кьярой и Тайли и, прижавшись к стене, попыталась успокоиться. Имрок Дейн согласился на то, чтобы Кинн поплыл с нами, и, хотя его словам едва ли можно доверять, судя по случаю с Риссой, он всё же избегает откровенной лжи.
Напротив, в углу, уронив голову на колени, сидел Ферн. Наискосок от меня стояли Нейт с Донни. Еще один человек вполне мог бы поместиться. Но, похоже, кто-то очень не хочет, чтобы мы с Кинном виделись. И я даже догадываюсь кто.
Надеюсь, на корабле даэрра Немея позволит нам встретиться.