Тянуть не стал, сразу два Жала пустил ему в брюхо, чтоб заткнулся уже. Защита вспыхнула слабая, что свидетельствует о наличии магических вещей под шерстью. Но увы, клинки вошли и затерялись в шкуре.
Клацнув челюстью, мишка рухнул на передние лапы и закашлял. Я призвал кинжалы обратно, но один он успел прижать лапой. Слишком быстро, слишком ловко. Посмотрел на меня угрожающе, раскрыл свою пасть и прыгнул!
Дёрнувшись ложным выпадом вправо, я рванул резко в противоположную сторону. И хитрец купился, махнув лапой вхолостую. Быстро сблизившись, вогнал ему в бочину Пиявку, которая пропорола шкуру вдоль всего тела, прыгая по рёбрам. Силы хвата от наручей было достаточно, чтобы удержать клинок даже против такой мощи. Успешно вобрав целых двадцати три единицы резерва от берендея, развернулся для следующей атаки.
Как и мой противник, который слишком рьяно полез вновь, не заметив такой раны сразу. На этот раз он широко расставил лапы, чтобы не упустить меня. Тогда я прыгнул сверху, перелетая. Но тут же пустил в него корни. Первые три кончика ссыпались от магической защиты, а дальше всё пошло для него плохо. Оседлав гада, вогнал Пиявку прямо в шею.
Берендей сразу и завалился, потеряв подвижность, потому что я перебил ему позвоночник. Он ещё дышал, когда я пил из него магию до полного резерва. А когда слез, тот посмотрел, как на предателя. Выдохнул и сдох.
Когда люд собрался ошарашенный, берендей уже втянулся, превратившись в щуплого голого белобрысого старикашку с широкой ряхой. Я содрал с него все три кулона, висящих до пупа на металлических цепях. И спросил деловито у ошарашенного Емели:
— Где его логово, знаешь?
Тот кивнул и собрался уже повести. Но примчала женщина с потёртым тулупом, который накинула на его плечи.
Первую половину пути юноша молчал, а затем обрушил на меня сотни вопросов. Я отшучивался, как мог, затем всё же рассказал, откуда пришёл и где мой город. Парень обещал собраться ко мне на службу, как сойдут снега. И Ваньку с собой прихватить.
Логово Берендея было не так далеко в лесу. Жрец Белун никого не боялся и не скрывался особо. Низенькая изба, похожая на землянку, два сарая, утопленные в землю. По классике метров за тридцать до логова наплетён из веток крупный предостерегающий знак.
Просканировав округу, я быстро нашёл, где он прячет своё добро. Опасался, что у него есть пленники, но обошлось. В нише в простеньком сундуке было девятнадцать золотых монет в кожаном кошельке, море рассыпанных по дну медяков и мешочек с маленькими самоцветами, которые навскидку золотых на пятьдесят потянут, если не стекляшки. В самой избе всякий бесполезный хлам: простые луки, капканы, наконечники от копий зачем–то — всё это парню и оставил вместе с медяками.
По большому счёту, самое ценное я снял с трупа. Это кулон, нагоняющий страха. Интересно будет узнать его цену.
Распрощавшись с Емелей, скрылся поскорее в зарослях. Поднялся на дерево и взмыл в небо, живо уматывая ввысь, чтоб парня не напугать.
Полдня ещё впереди, авось до Москвы и долечу.
Глава 2Полет до Москвы
Корректируя путь, двинулся по солнцу, на этот раз стараясь не упускать из виду селения и большие дороги. Поэтому пошёл на малой высоте, не заботясь о впечатлительных людях внизу. Учитывая, что размах крыльев у меня метров десять, вряд ли кто–то перепутает с простой птицей.
Спустя уже час подо мной развеялась белая дымка, и проявилось крупное село. А буквально через пятнадцать минут раскинулся и целый город, который разрезает река. Вскоре я узнал крепость на острове, улицы по очертаниям и кузни. Сомнений не было, это Тула.
Но насладиться видом не дали. Вскоре в меня полетели стрелы, а за ними и магические снаряды! Чего я никак не ожидал. Сделав два резких виража, едва ушёл от ударов. Перепугался так, что понёсся ввысь практически вертикально, отчаянно забив крыльями. Неудачно вышло, что я должен был парить, отдыхая, ибо тело уже устало. Но теперь, не получив передышки, спина загорелась адским пламенем, когда набрал недосягаемую для снарядов высоту.
Не одно, так другое, в верхних слоях стало морозить значительно сильнее. Крылья затрещали, угрожая рассыпаться. Дышать стало труднее. И мне пришлось планировать на снижение, стараясь хоть как–то разгрузить мышцы.
Удалившись от Тулы километров на пять, спустился до двух сотен метров и вновь получил хорошую видимость. Теперь можно отлично разглядеть на главной дороге нескончаемую вереницу повозок и пеших людей, идущих в южном и юго-западном направлении. Вот они и беженцы, которые устроили заторы по всем дорогам, не уступая воинам, идущим в обратную сторону.
Понимаю, что пугаю люд, но поделать ничего не могу. Мне нужно идти над дорогами и не упускать их из виду. Первый рывок показал, что отклонился я сильно, понадеявшись на авось. А мне ведь и силы нужно сберечь, когда до Москвы долечу. Потому что сразу в бой пойду, иначе никак.
Со шлемом Разлома вижу даже, как в меня люд пальцем тычет, как дружинники щетинятся. Как некоторые с сёдел слетают с перепуга. Только тульские защитники осмелились в меня стрелять, а тут ни одна стрела не полетела в мою сторону. Думаю, если бы в городе была Люта, она бы поняла, что это я. Или просто сшибла меня мощным ударом, а потом бы спохватилась. Но Светогор сказал, что она убыла на помощь в сторону Москвы вместе с княжеской гвардией, как только пришла дурная весть. Самого Светогора за мной послал князь Юрий.
Пролетев ещё около тридцати минут, снова чувствую навалившуюся усталость, которая угрожает перерасти в отказ мышц работать вообще. Спина горит огнём, и я решаю, уклонившись от дороги на запад, приземлиться на привал. Выбрал деревушку подальше от главной магистрали, которая закрыта большим массивом леса от неё. Прямо у озера и приземлился на пустырь.
Времени навскидку часов пятнадцать, на отдых час–полтора и последним рывком уже до цели. Хотя учитывая, что размотал я на этот раз сто десять единиц резерва, губу стоит закатать. Потому что чувствую себя развалиной в значительно большей степени, нежели при прежней посадке.
В нынешних обстоятельствах долгий отдых непозволительный, поэтому решаю искать, как пополнить резерв кровавым способом.
К счастью для местных, никто у озера не разгуливает. Это видно по заметённому полностью берегу вокруг, ни одного человеческого следа. Иду по сугробам в направлении деревни, периодически перепрыгивая сильно заметённые места. Такое перемещение даётся с трудом в моём состоянии, но я терплю. В лесу полегче, там помогаю себе корнями, которыми тянусь за стволы деревьев. Сорок метров пробираюсь, и начинается тропа, идущая до проталины из пней. Похоже, здесь работали лесорубы. Некоторые деревья срублены совсем недавно.
Со стороны ведёт странный след, около десяти человек прошли в сторону деревни. Отпечатки сапог припорошило, значит, прошли ещё утром. Сама деревушка почти полностью объята лесом, и по первому впечатлению не подверглась общей паники. Из труб всех десяти домов валит дым. Люди мелькают на дворах, но при виде меня прячутся.
Избы стоят по обе стороны от дороги, как обычно и принято. След группы из леса повёл к самому крупному дому справа. Но всё вроде тихо, из окон потасовки не слышно, никто не молит о помощи. Хотя остаётся предположение, что это бандиты вылезли из своего логова, пользуясь отвлечением всех дружин. Уверен, что и отсюда местный барин вытащил всех боеспособных мужиков по призыву сюзерена.
На меня обратили внимание сразу. Как и я на крестьян, затравлено выглядывающих из окон изб, соседствующих с большим домом. Задача у меня проста, найти корову или живность поменьше, чтобы ускорить восстановление. Подойдёт и лошадь.
Иду мимо домов и вслушиваюсь, выискивая домашнюю скотину. В надежде уловить какое–нибудь мычание или блеяние.
За третьим домом слева кажется коровник, куда и спешу. Сперва стучусь в калитку, затем, не получив ответа, поднимаю простенький крючок и бью кулаком уже в дверь. Чувствуя людей внутри, не перестаю ломиться около минуты.
Но вскоре из–за угла выходит со двора мужичок со взведённым простеньким луком.
— Чего надо ирод? Мы уже всё вам отдали, — прошипел он сипло.
— Кому отдали? — Интересуюсь спокойно.
— Твоим дружкам, так что иди по добру отсюда.
— Мне нужна твоя корова, — демонстрирую золотой рубль.
— Чего удумал? А мне чем детей зимой кормить? Золотом твоим⁈
— Купишь другую, у меня нет времени, — заявляю. И вижу в окнах сразу четыре мордашки. Твою ж мать.
— Вы что стервятники, как напасть случилась, сразу прибежали, — дальше кроет мужик, держа меня на прицеле.
Вздыхаю. Потому что понимаю, им молоко нужнее любого золота. В сложившейся обстановке он и корову нигде не найдёт.
— Там бандиты? — Уточняю, кивая на большой дом.
— Шайка твоя, — покривился. — Иди, здоровайся. Сын мой вернётся, всех вас найдёт.
— Да я не с ними, успокойся мужик, — говорю, вздыхая. — Путь держу в столицу, где разлом открылся большой.
Крестьянин сразу отшатнулся и лук опустил.
— Витязь значит. Заплутал что ли? — Ахнул. — Корова тебе зачем? У Бориса есть лошадь, дом Соломенцевых по правую руку в конце. Он продаст.
— Лошадь даже лучше, — соглашаюсь. — А скажи, что там за шайка?
— Наша пьянь связалась с беглыми из тульского рудника, в лесу два года жили, пакости мелкие устраивая всем в округе. Теперь вот вышли, к купцу нашему завалились, зная, где добыча водится. Он их кормит и поит, умаслить пытается. А они только больше звереют, чуя безнаказанность. Утром Дуньку изнасиловали, мою дочку затащить пытались. А ей тринадцать отроду. Вот я и… бросился на доброго человека. Прости дурака, витязь. Бери коня у Бориса и иди своей дорогой, пока тебе не досталось.
— Мне б погреться у печки, да горячего чая попить. А потом я пойду дальше.
— Что ж это я, невежа. Сразу не увидел, как ты околел, заходи, добрый человек. Только со двора пошли. Тут мы заколотили всё от нерадивых.