И орхидеи сумели прожить всю зиму.
На показательной выставке Серёжины орхидеи заняли третье место, об этом написано в грамоте, которая висит на стене в большой комнате. Все гости, приходя к Костровым, сразу читают эту красивую грамоту, вставленную в специальную рамку под стекло. А рядом — папина грамота за соревнования по самолётным моделям.
И вдруг Серёжа написал стихотворение. Сидел-сидел, грустно ему было, и он неожиданно написал:
Я сижу у окна,
Где-то ходит она.
Бьётся дождь на окне,
Я сижу, как во сне.
Почему Серёже было грустно
Девочку в красном шарфе Серёжа встретил случайно.
Летом Костровы были на даче в посёлке Разлив. Близко от того места, где когда-то в исторические времена скрывался Владимир Ильич Ленин.
Лето кончилось, и Костровы поехали домой. Они ехали на грузотакси. В кабине сидели мама с Галей, а мужчины ехали в кузове. В кузове ехали ещё раскладушки, стол, стулья, матрасы и всякие вещи. Мужчины: папа Костров, Серёжа и Гриша — сидели на мягких матрасах обнявшись и пели солдатские песни.
Один раз шофёр даже остановил машину, потому что они громко топали ногами по кузову в такт песне.
Приехали в Ленинград, проехали по улицам мимо трамваев и удивлённых прохожих, подъехали к дому, остановились. Все вышли из машины и стали вытаскивать вещи. Им на помощь выбежала из дома тётя Надя — дворник. Она очень обрадовалась Костровым и всех перецеловала.
И вот, когда вещи стояли у парадной, шофёр получил с папы деньги, сказал «спасибо» тронул машину, мама Кострова спросила папу:
— Ты не забыл ключ?
— А ты не забыла? — ответил папа.
Мама сказала:
— Я не шучу.
— Я тоже не шучу, — подтвердил папа.
Они оба не шутили.
Ключи от квартиры остались на даче. Они висели на специальном гвоздике, и папа подумал, что возьмёт их мама, а мама — что возьмёт папа.
Так получилось, что Серёжа впервые в жизни поехал один в поезде, назад на дачу, в исторический посёлок Разлив.
Поезд был обычной электричкой, и ехать до посёлка было меньше даже, чем в троллейбусе от кольца до кольца — сорок минут, но всё же это было загородное железнодорожное путешествие.
Серёжа подошёл к даче и увидел хозяев, с которыми совсем недавно простился.
Хозяева громко говорили друг с другом и Серёжу не замечали.
И он ходил вокруг дачи минут пять, не решаясь войти.
Потом открыл, наконец, калитку, и когда хозяева его увидели, вдруг странно заулыбались.
Серёжа тоже улыбнулся и тихо сказал:
— А мы ключ оставили.
Хозяева продолжали стоять на месте и только смотрели удивлённо то на Серёжу, то друг на друга.
Потом хозяйка пошла всё-таки в дом, за нею пошёл Серёжа; в комнате хозяйка сняла ключи, которые спокойно висели на гвоздике, и во второй раз за этот день Серёжа стал прощаться.
В первый раз хозяева его целовали и звали в гости, а сейчас они коротко сказали ему прощальные слова и сразу отвернулись.
На электричку Серёжа едва успел. И вот тут-то он увидел девочку с красным шарфом.
Она тоже ехала одна. Рядом на полу лежали большие оленьи рога. Серёжа и девочка сидели друг против друга у окна и смотрели в это окно.
И как-то нечаянно получилось, что они встретились глазами.
И потом все сорок минут они не разговаривали друг с другом, нет. Только иногда Серёжа поворачивался к девочке, и она сразу отводила глаза, потому что разглядывала его. Потом наоборот: он смотрел на неё, и когда она поворачивалась к нему от окна, он отворачивался и начинал суетиться, делать что-то руками, хватал себя за нос, стучал по стеклу пальцем.
Потом они вышли из вагона, и Серёжа забыл про неё. Кругом было много людей, все толкались, кто-то больно наступил ему на ногу.
И вдруг они снова оказались в одном вагоне, в метро. Девочка сидела в конце вагона, и рога, как и раньше, были рядом с нею. В вагоне стало тесно, Серёжу притиснули прямо к рогам, а ему стало вдруг стыдно: получалось, что он, Серёжа, как бы преследует девочку.
Мало того: даже наверх на эскалаторе они поднимались рядом. Первой ехала девочка, а ниже стоял Серёжа. И всё случайно, нечаянно.
Видимо, девочка с красным шарфом жила где-то недалеко. Серёжа часто встречал её. Она его не узнавала, а он шёл за ней следом, заходил в магазины, останавливался на улице, если останавливалась она. Однажды она заняла длинную очередь в кассу, а он всё это время рассматривал колбасу за витриной, так что на него подозрительно стали оглядываться.
А вечером, особенно когда шёл дождь и Серёжа был дома один у окна, он вдруг вспоминал ту девочку — и становилось ему грустно.
В один такой вечер он и написал стихотворение.
Поручение
Раньше у Гали была подруга — Наташа. Наташа жила в том же дворе рядом с физкультурным техникумом и училась в Галином классе. Утром они вместе уходили в школу, днём вместе шли домой, и поэтому дружили. Они дружили два года.
А теперь Наташа переехала на Гражданку, в новый район, и Галя с тех пор её не видела.
Теперь Галя ходит в школу с Гришей. А на парту к ней посадили Ковалёва.
Ковалёв — самый длинный ученик в классе. Он ростом почти с учительницу Жанну Дмитриевну. Он любит молчать на уроках, и Галя молчит тоже. Поэтому их парта самая тихая.
Через месяц, в годовщину Октября, Галю и Ковалёва примут в пионеры. У них почти весь класс примут, потому что их класс — лучший среди всех третьих в школе, а ещё, наверное, потому, что Жанна Дмитриевна — завуч начальных классов. Жана Дмитриевна очень строгая. У неё есть даже свой кабинет, где на двери так и написано: «Кабинет завуча начальных классов Манякиной Ж. Д.». В этот кабинет всегда страшно входить.
Для того чтобы Галю приняли в пионеры, ей нужно выполнить поручение. Галя и ещё две восьмиклассницы будут ухаживать за больной пенсионеркой.
Больная пенсионерка живёт в доме на углу Невского и Профессора Ивашенцева. Из этого дома снизу можно увезти себе на квартиру рояль или пианино и играть на нём сколько хочешь напрокат, только деньги плати каждый месяц. Там висит вывеска: «Ателье проката музыкальных инструментов». А некоторые, у кого мало жилья или соседи не любят музыку, ходят в это ателье сами. Там, говорят, есть специальные комнаты для игры на пианино.
И вот прямо над музыкальным ателье, на шестом этаже живёт больная пенсионерка. Этот дом показали Гале восьмиклассницы. Сюда Гале нужно ходить и оказывать пенсионерке помощь.
— Приходи сегодня в три, мы там будем, — сказали восьмиклассницы Гале.
И Галя отвела Гришу из школы домой, пообедала вместе с ним, а потом пошла выполнять поручение.
Кармен в лифте
Галя вошла во двор, где живёт пенсионерка, и увидела Кармена.
И сразу Галя поняла, что это его двор. Кармен стоял здесь свободно, совсем иначе, чем во дворе Галином. Он стоял, повернувшись к ней спиной, задирал голову и смотрел в небо. А Галю, конечно, не видел. Он видел маленькие точки — самолёты. Самолёты летели высоко и оставляли за собой белые полосы. Было похоже, что не самолёты это летят, а что полосы сами растут по себе.
Так они, Галя и Кармен, простояли несколько минут. Кармен смотрел на небо, а Галя — на Кармена.
Потом Кармен оглянулся и увидел Галю. Он вздрогнул. Он не прыгнул к ней, чтобы отнять что-нибудь, хотя в руках у Гали ничего и не было. Он не засвистел свою хулиганскую песню, которую почему-то исполняли по радио народные артисты. Он съёжился и побежал в парадную. «Это он от меня бежит», — поняла Галя.
Галя вошла в ту же парадную, куда убежал Кармен, потому что ей нужно было именно сюда. В лифте стояла женщина и держала две сетки, набитые картошкой. А за сетками жался к стене Кармен. Галя увидела его, только когда вошла в лифт.
Она отвернулась к двери, стала глядеть, как лифт проходит мимо лестниц, но он сразу остановился, потому что женщина вышла на третьем этаже, а Гале надо было на шестой.
Галя смотрела на кнопки, но нужную, рядом с цифрой шесть, не нажимала.
Кармен тоже смотрел на кнопки и тоже не отодвигался от стены.
Внизу уже кто-то разговаривал, потом застучал по лифту.
— Тебе на какой этаж? — спросил вдруг Кармен хриплым, не своим голосом.
— На шестой, — сказала Галя и вдруг поняла, что надо сделать: — Но я пешком пойду.
— Это я пойду пешком, — сказал Кармен всё таким же хриплым голосом.
Но Галя вышла уже из лифта. И Кармен тоже выскочил вслед за ней на площадку. Кабина сразу дёрнулась и пошла вниз.
Галя начала подниматься по лестнице. Кармен поднимался за нею. Он тяжело дышал, а Галя всё ждала, что он сейчас что-нибудь такое сделает.
«Как закричу сразу! — подумала Галя. — Я поручение выполняю, а он мешает».
Но Кармен вдруг заговорил.
— Правда, что у тебя отец — чемпион?
— Какой чемпион? — спросила Галя, потому что не поняла. Она даже остановилась, такой это был неожиданный вопрос. — Какой чемпион? — спросила она снова.
— По авиамоделям.
— По авиамоделям? — сказала она, всё ещё не понимая, о чём Кармен спрашивает. Но тут она поняла и обрадовалась. — Ах, по самолётам? Конечно, чемпион.
— А можно, я к вам в гости приду? — сказал вдруг Кармен просительным голосом. — Можно, а?
— Зачем? — Галя совсем удивилась.
И тут вдруг Галя поняла, почему он к ней приставал всю эту неделю. Это он из-за папы, значит, приставал. Чтобы к нему прийти. Но она спросила на всякий случай:
— А будешь ещё лезть?
— Не буду.
— Ладно, приходи как-нибудь.
Галя позвонила в дверь, а Кармен позвонил в соседнюю. Оказывается, его квартира была рядом.
Кармен приходил зря
Вечером папа был в авиамодельном клубе, а мама сидела в маленькой комнате — решала задачки для института.
Когда в дверь постучали, Галя сразу поняла, что это Кармен. Сначала постучали тихо и неуверенно, потом сильно грохнули, а потом снова едва царапнули дверь, испугавшись своего грохота.