В голову лезли воспоминания о кратких встречах с этой женщиной, незаметной госпожой Фидлер.
От уха к уху каталось эхо: «Халло, халло, халло…»
Мне чудилось, что она страстно шепчет мне что-то, но я не мог разобрать, что.
То и дело она приближала ко мне свое лицо, как будто слепленное из стеарина, с приросшей к нему улыбкой. Страшное лицо.
Мертвые, наполовину вытекшие глаза… под пятнистой кожей что-то шевелилось.
…
Мука продолжалась до трех часов.
В четырнадцать минут четвертого… дверь моей спальни неожиданно открылась, и в нее беззвучно вошла нагая женщина.
Покойница! Я сразу узнал и узкое лицо, и улыбку, и удивленные глаза.
Сердце сжалось, в горле закололо.
Женщина подошла к моей кровати, пристально посмотрела на меня, кивнула многозначительно… затем открыла среднюю створку моего платяного шкафа и влезла в него.
Призрак?
Или подавленное желание?
Не успел я об этом поразмышлять, как она опять вошла в спальню…
Подошла к моей постели, поглядела на меня несколько секунд — на лице ее отобразились нетерпение и злоба — и опять влезла в шкаф.
Я слышал, как скрипят ее зубы.
Нашел в себе силы пошевелиться и проговорить несколько слов я только во время шестого или седьмого ее появления.
— Не уходите, прошу.
На ее безжизненном лице проступил румянец. Глаза сверкнули. Губы покраснели.
Она присела на край моей постели. Я откинул одеяло и жестом пригласил ее лечь со мной рядом.
— Хочешь меня, ковбой?
Несмотря на то, что ее голос — даже не походил на человеческий, женский, это был голос неодушевленного предмета, мраморной статуи или манекена, вынужденного выдавливать из себя звуки, я ответил: «Да, моя повелительница».
Откуда-то до меня долетели аплодисменты.
И она легла рядом… а через минуту оседлала меня.
Во время любви я думал о море. Холодном северном море в шторм. Может быть потому, что тело моей партнерши было холодным как лед.
Аплодисменты не утихали.
После оргазма заснул неестественно быстро. Черный мустанг унес меня в свою страну.
Проснулся утром как отравленный… тошнило, тело ломило, суставы ныли сильнее, чем обычно.
Позавтракал через силу, мутными глазами просмотрел новости в интернете и только потом вспомнил о ночном происшествии.
Случившееся представилось мне странным, нереальным…
Списал все на фантазию во время мастурбации.
Что только ни померещится во время печального одинокого секса стареющему мужчине?
…
День пролетел мимо меня как воробей, ничего не осталось в памяти, только нерезкая косая черта в воздухе.
К вечеру я разволновался — а вдруг она опять придет? Не для того, чтобы заняться со мной любовью, а чтобы кровь у меня выпить?
Хотел было повесить крестик и последнюю головку чеснока из кухонных запасов на дверь спальни, но вспомнил корчмаря из «Бала вампиров», рассмеялся и не стал этого делать. Может и зря.
Лег в постель и стал ждать. Перед глазами опять замелькали фигура и лицо покойной соседки. Заснул.
В три часа проснулся, мокрый от пота.
А в три часа четырнадцать минут она опять появилась. Нагая. Вошла в спальню и присела на край моей постели.
Невидимый зал дружно зааплодировал.
…
Она приходит ко мне каждую ночь уже три недели.
Каждый раз я просыпаюсь утром… отравленный, с болью во всем теле. В ушах шумит. Все дни напролет ничего не делаю, жду ночи, как наркоман — укола.
Если это продолжится еще какое-то время, я умру.
Пожаловаться мне некому, даже обсудить мое положение не с кем, друзей давно унесла судьба, немногочисленные родные, справедливо обиженные на то и на это, уже годы не отвечают на мои звонки и электронные письма.
Не хочется верить в то, что я спятил или впал в старческий маразм. И к психиатрам идти не хочу. Не верю я этим шарлатанам. Не помогут, только жизнь испоганят.
Решил для начала обратиться к частному детективу.
Пусть покопает, возможно что-то и прояснится. Ведь кроме того, что толстуха мне рассказала, я ничего о Дорит Фидлер не знаю. Может, толстуха все врет…
…
Нашел прямо тут, в Марцане, частное детективное агентство «Аргусово око»… Позвонил, представился.
— Приходите прямо сейчас, господин Сомна. Ваш номер — тридцать пять. Назовите его на входе. И ждите в зале ожидания. Вас вызовут.
Пришел.
На вывеске, рядом с входом в башню, в которой находилось агентство, был изображен огромный глаз. Глаз грозно и бессмысленно смотрел в пространство.
В просторной, хорошо освещенной комнате сидели мужчины. Чем-то похожие на меня. Немолодые, испуганные, обескураженные, люди с серьезными проблемами.
Подумал: «Неужели и к ним приходят по ночам покойницы?»
Посмотрел на них повнимательнее, и отогнал эту мысль. Скорее — это обманутые мужья. Жертвы шантажа или моббинга. Не получившие наследства наследники…
Вызывали нас по номерам. Через десять минут меня принял маленький плотный человек, почти лилипут, лысый, спокойный, с большими руками и колючими бровями. Энергичный и самоуверенный. В небольшой комнате без окон, на стенах которой висели фотографии каменных истуканов с острова Пасхи.
— Ломан. Частный детектив.
— Очень приятно. Антон Сомна.
— Чем я могу быть вам полезен?
— Видите ли, мое дело не совсем обычное… не знаю, с чего начать. Мне хотелось бы узнать все, что можно, об умершей женщине, моей бывшей соседке.
— Понимаю. Поверьте, тут все дела — необычные. Не стесняйтесь, расскажите мне все, что о ней знаете. Если вы не возражаете, я запишу ваш рассказ на диктофон. После окончания расследования все записи уничтожу.
Я не возражал.
Рассказал ему все. Разумеется, о главном умолчал.
— Господин Сомна, у вас не было близких отношений с вашей соседкой? Извините, я должен это знать.
— Нет, ничего подобного не было. Я видел ее за то время, что живу в Марцане, может быть, семь или восемь раз. В нашем подъезде. Мы не разговаривали даже. Только здоровались.
— Для чего же вам нужны сведения о чужой, практически незнакомой женщине?
— Я автор. Начал писать новый роман, прототипом для главной героини которого, так уж получилось, стала моя умершая соседка. Мне нужен материал… нужны подлинные факты ее жизни.
— А придумать не хотите?
— Придумывать все равно придется. Но, чтобы убедить читателя, заставить его сочувствовать героине, нужно что-то непридуманное… фундамент… Нужна правда.
Детектив посмотрел на меня скептически. В глазах его читалось недоверие. Он слишком хорошо знал людей.
— Вы существенно облегчили бы мне задачу, если бы рассказали все, я подчеркиваю все, обстоятельства дела. Но вы, я вижу, пока к этому не готовы. Что же… идите в кассу и заплатите 800 евро. После этого возвращайтесь сюда, и я кратко расскажу вам о том, как будет проходить наше небольшое расследование. Касса этажом выше. Лестница слева. Не забудьте взять квитанцию.
…
Заплатил. Кассирша посмотрела на меня сочувственно. Прошептала: «Держитесь!»
Неужели знает? Или у меня на лбу все написано? Огненными буквами.
Деньги у меня с собой были, потому что интернетная реклама «Аргусова ока» предупреждала: «Только за наличные. От двухсот евро в день».
После того, как господин Ломан осмотрел квитанцию, тон его смягчился, взгляд подобрел.
— Для начала я обращусь в муниципалитет и проверю, жила ли действительно указанная вами персона рядом с вами, умерла ли, где и когда похоронена. Не было ли проблем с наследством. Постараюсь достать копии заключения врача и свидетельства о смерти. Загляну на кладбище, проверю могилу. Потом пойду в полицию и узнаю, есть ли у них досье на вашу соседку. Затем найду дочь и побеседую с ней о матери, обыщу ее квартиру. Затем займусь любовником. Посещу конный завод под Дрезденом. Расспрошу хозяина о школьных годах госпожи Фидлер. В пятницу, 24 января… жду вас тут в десять часов утра. Покажу то, что нарыл, а вы решите, достаточно ли вам «правды». Более серьезное погружение в жизнь вашей соседки потребует долгой кропотливой работы и будет вам дорого стоить.
— Как вы все успеете за четыре дня?
— У меня есть свой самолет. А погода, как вы видите, стоит превосходная. Сухая и ясная. Хм… сдается мне, господин Сомна, что вы ждете от меня не посещения кладбища и разговора с дочерью. Последний раз призываю… расскажите мне то, что тревожит вас на самом деле, что заставляет небогатого малоизвестного писателя (извините, мы навели справки) платить 800 евро за… заведомо бесполезное расследование.
У меня опять кольнуло в горле.
— Вы догадались, почему я тут?
— Полагаю, да. Последнее время подобные случаи участились. Мир гибнет.
— Тогда прошу вас, не мучайте меня, выполните свою работу, может быть, вы найдете что-то, что позволит не только объяснить то, что происходит со мной, но и как-то противостоять этому. Имейте в виду, вы, возможно, тоже столкнетесь с тем, с чем я сталкиваюсь сейчас каждую ночь.
— Понял вас. Ну что же, постарайтесь продержаться до пятницы, а за меня не беспокойтесь, у меня есть карманный протонный ускоритель.
И детектив Ломан шутливо изобразил охотника за привидениями из известного фильма восьмидесятых годов.
В эту ночь она опять появилась в моей спальне.
Прохрипела своим страшным голосом: «Зря ты впутал в наши дела этого смешного гнома из агентства. Он тебе не поможет, ковбой. Никто тебе не поможет. Не хочешь покататься на своей гнедой лошадке?»
Раскрыла покрытые трупными пятнами бедра и с силой притянула меня к себе…
…
В пятницу…
В кресле Ломана сидел другой человек. Одет он был как католический священник. В черную сутану с фиолетовыми пуговицами.
Сухощавый, узкоплечий.
Породистое, умное лицо. Очки, как у Германа Гессе.
Он говорил, как бы посмеиваясь… кривя тонкие бледные губы.
— С прискорбием должен сообщить вам, что наша фирма понесла тяжелую потерю. Вчера вечером во время полета из Дрездена в Берлин погиб один из наших лучших сотрудников, детектив Ломан. Самолет его по невыясненной пока причине врезался в средневековую башню. Возможно попал в турбулентность. Или гидравлика отказала. Смерть наступила мгновенно. Все его записи, фотографии и другие документы — сгорели. Агентство вернет вам заплаченные вперед деньги.