— Извини, ты, наверное, устал и голоден? — спросила Падме, когда смогла успокоить слёзы. Самый лучший способ успокоиться – сменить тему и поставить цель… — Хочешь, можем еду заказать? У них очень вкусные лгерны.
— Закажем, — Энакин немного отодвинулся, взял обеими руками её лицо и посмотрел прямо в глаза. — Но после того, как ты мне объяснишь, чего ты так боишься, и почему вся дрожишь.
Падме смотрела в заботливые и обеспокоенные глаза и не знала, что сказать. Вместо слов она потянулась за поцелуем, а затем ещё сильнее прижалась к нему.
— После того как ты улетел с Корусанта, я не могу избавиться от чувства опасности. Я не знаю, возможно, это из-за беременности я стала такой беспокойной, — она всё же нашла в себе силы посмотреть ему в глаза, — и там сейчас такое творится: аресты, объявления в измене…
— Нас это не коснётся.
— Но я не знала, Энакин. До родов осталась пара дней. Если ты будешь рядом, мне будет спокойней. Я не хочу подвергать детей лишней опасности.
— Детей?
— У нас двойня.
Падме видела, как внутри него что-то переключилось. Корусант, Империя, джедаи… всё это больше не интересовало его. Энакин закрыл глаза, так же, как и в коридоре сената, когда она сказала ему о беременности, но сейчас она уже не боялась – он был рад новости.
— Двойня, — Энакин улыбнулся и крепко поцеловал её. — А так разве бывает?
Падме улыбнулась глупому вопросу.
— Бывает.
Холодная тень исчезла в нём. В объятьях было спокойно и безопасно. В их семье снова мир и понимание. Надолго ли? Этого Падме не знала.
Следующие три дня в клинике на Первеле прошли, как в сказке: Вселенная словно остановилась со своим бесконечным бегом, властью, войнами, интригами и режимами. Всё это было далеко от них. Они были только вдвоем, гуляли по парку и по берегу карьера.
Падме старалась избегать тем переворота и смуты, правления Палпатина и предательства джедаев, а Энакин рассказывал всё, что хотел, но не успел рассказать во время войны: о его миссиях, о планетах, о технике и кораблях. Она поражалась его памяти, как он всё это помнит: системы, планеты, правители, технологии, корабли, их особенности. Огромное количество информации и политической, и экономической, и технической. Всё без разбора. Да его памяти дроид позавидует.
Её беспокоило только одно: возвращение на Корусант. Супруг категорично отказался даже слышать о переезде на Набу, а уж бросить Галактику со всеми её разборками…
С одной стороны, он был прав в этом решении. Ни он, ни она не смогут жить спокойно, когда другие страдают, а они могли бы помочь – лучше держать руку на пульсе, чем разбираться с последствиями.
— После рождения детей через какое время мы сможем вернуться на Корусант? — спросил Энакин вечером, во время прогулке.
— Мне на реабилитацию нужно будет пару дней, а детям… Даже не знаю, может, неделя. Я спрошу у доктора Шорита, — она внимательно посмотрела на мужа. — Палпатин требует тебя в столицу?
— Ему сейчас необходима моя помощь.
— Ты нас оставишь? — испугалась Падме, инстинктивно сжимая его руку.
— Нет, конечно, — Энакин ободряюще улыбнулся и погладил её живот. — Не беспокойся, Император знает о твоём положении, и мы вернёмся в столицу, когда это будет безопасно для тебя и детей.
— Ты считаешь, что на Корусанте будет безопасно для нас?
— Ты о чём?
— По голосети показывают беспорядки на всех уровнях столицы. Зачистки, покушения, убийства. В Сенате тоже кавардак.
— Не беспокойся, я сумею обеспечить вам безопасность. Я там нужен именно для этого, — Энакин уже начинал терять терпение. Он не привык видеть Падме трусихой – она всегда смело смотрела в глаза опасности. Но он также понимал, что это временно – после рождения детей она станет спокойней. По крайней мере, он на это надеялся.
— Твоя активная помощь в установке Нового Порядка сосредоточит внимание оппозиции против тебя. А двух младенцев скрывать намного сложней, чем живот.
— Мы больше не будем прятаться и скрываться. Мы женаты, это законный брак, как и у миллиардов разумных существ. У нас будут законные дети. Не будет больше никакой лжи и пряток.
— Энакин, многие считают, что ты непобедим, поэтому наши враги будут охотиться на детей!
— Этого не будет! Твоё беспокойство излишне. К тому же я чувствую, когда ты в опасности. Всё будет в порядке.
— Но ты не сможешь быть всегда на Корусанте. А когда тебя не будет – лучший момент напасть на меня и на детей.
— Падме, я не смогу быть вечно рядом. Я нужен Империи! После этой проклятой войны целые миры лежат в руинах. Республика утратила много своих территорий. Это нужно будет всё восстанавливать. Конечно, я буду улетать! И ещё вопрос с джедаями. На Корусанте тебе и детям ничего не грозит. Я позабочусь об этом. Обещаю.
Падме глубоко вздохнула. Он прав, он не будет всегда рядом, чтобы держать за ручку, как сейчас. А как хотелось бы. И спокойней самой, и спокойней, что он не натворит ничего страшного. И джедаи. Она, конечно, не верила в предательство и измену. Но это потом.
Им нужен компромисс:
— Год!
— Что «год»?
— Год ты будешь с нами на Корусанте, без миссий в других системах, — Падме положила палец ему на губы, видя его реакцию на предложение. Похоже, она слишком преувеличила его мягкость и уступчивость в отношении семьи. Рискованный шаг. — Этого времени будет достаточно, чтобы навести порядок на Корусанте и в новой системе правления. В течение года будут разрешены самые острые разногласия, и в столице станет спокойней и безопасней. Да и для детей это большой срок.
Энакин развернулся к закату. Предложение разумно и рационально: у него действительно очень много дел в столице. Император уже обозначил круг его обязанностей, но ситуация всегда меняется, и он может понадобиться в другом конце Галактики, а полагаться на других он не привык.
— Ты же понимаешь, что это не только от меня зависит? И не от моего желания? Мне нужно переговорить с мастером.
Император уже мастер. Ситх. Падме прикусила язык – у неё есть, что сказать об этом человеке, но не сейчас. На этой войне нужно другое оружие, тем более, когда чётко обозначился противник. Она подошла к мужу и погладила его по плечу.
— Я знаю, любимый, и понимаю, что может вспыхнуть конфликт, где необходимо будет твоё присутствие. Но, возможно, мы сможем убедить Императора, что ты нужен в столице хотя бы полгода? А то тебя опять отправят на дальние рубежи почти на год, а мне, как в войну, по ночам плакать.
— Война закончилась, — Энакин посмотрел ей прямо в глаза. Уверенность с примесью страха, что это время опять вернётся, отражались в них. — То время не повторится. В Империи не будет конфликтов, которые будут задерживать меня так долго. А тебе не придётся больше плакать по ночам. Я сам поговорю с Императором.
Падме благодарно улыбнулась, взяла его за руку и повела вниз по тропинке к берегу. Такая слепая вера в Империю её пугала, особенно в исполнении Скайуокера. Она прекрасно понимала, что новый режим приведёт только к тирании, конфликты только увеличатся, и причин для слёз станет больше… А самое страшное, что её любимый является ярым сторонником этой самой тирании, и как это изменить, она ещё не знала. Но ситуация прояснялась. Кос Палпатин. Дарт Сидиус. Человек, который разрушил Республику, уничтожил джедаев и хочет забрать у неё мужа. Мастер интриг, политики, клинка и Силы – если верить Бейлу, даже Йода проиграл ему в поединке. Но Энакин, возможно, уже сильнее Йоды, к тому же, возраст нельзя не брать в расчёт. Так что арену Силы оставим мужу, а ей остаётся зал сената и омут интриг.
Они подошли к воде в молчании, каждый погружённый в свои мысли. Энакин сразу же опустил руки в воду – татуинца всегда радовала природная вода, а Падме присела на большой камень, любуясь закатом. Она прикрыла глаза, наслаждаясь теплом солнечных лучей.
Внезапно кто-то из малышей больно пнул, затем ещё, сильная боль свела живот…
— Энакин…
Проснулась Падме в светлой комнате в кровати – во всём теле чувствовалась сильная слабость. Она повернула голову.
— Привет.
Рядом с её кроватью стояла двойная колыбель с младенцами, и Энакин нависал над ними:
— Как ты себя чувствуешь?
— Я, кажется, жива, но сильно устала, — мягко улыбнулась она, но Скайуокер шутки не оценил.
— Я не знаю, что со мной было бы, если бы с тобой или с ними что-то случилось, — он помотал головой. — Даже думать не хочу.
— Ничего хорошего, — несмотря на хмурость мужа, у неё было хорошее настроение. Она родила двух здоровых малышей, без отклонений и осложнений, и осталась жива: видение Энакина не сбылось. — И не думай. Лучше поцелуй меня, я встать не могу.
Падме хотела отсрочить возвращение в столицу насколько это было возможно, но ровно через неделю доктор сказал, что космический перелёт полностью безопасен для новорождённых, если следовать технике безопасности, и Энакин сразу же кинулся готовить корабли к вылету, а ей велел собираться.
R2 неуверенно крутился около колыбельки, пытаясь «привстать», чтобы заглянуть в неё.
— Мы готовы ко взлёту, — сообщил Энакин, входя в комнату: дроид отъехал к входу, стараясь не мешать.
— Хорошо, — Падме сидела на кровати, копаясь в ручной сумке, — нужно всё ещё раз перепроверить, всё ли необходимое взяли для детей.
— До Корусанта меньше тринадцати часов, — чрезмерная осторожность жены в последнее время сильно утомляла его: он хотел вернуться в столицу как можно быстрее.
— До Корусанта целых тринадцать часов, — возразила она. — А если мы что-то забыли или не предусмотрели? Что мы будем делать в гиперпространстве с детьми?
Энакин предпочёл промолчать, понимая, что спорить бесполезно. Он подошёл к колыбельке, где спали малыши – он и сейчас не знал, что делать, если они вдруг проснутся и заплачут, а уж что делать с ними в открытом космосе, тем более.