Над ухом удрученно вздохнули.
— Ох, деточка…
— Предательница! Вот зачем ты написала лорду Пресинвалю про меня, а?
— Откуда мне было знать, что все так получится? — и искренне так ресничками хлоп.
Я возмущенно застонала и тут же задышала часто, пытаясь унять головокружение.
— А как еще могла получиться? — спросила зло. — Чего вообще можно было ожидать от человека, чья фамилия звучит почти как прессинг?!
— Ты несправедлива к нему, дорогая, — теплая, почти материнская ладонь заскользила по моим волосам, ласково убрала выбившиеся из косы прядки за уши. — Лорд Маркус — хороший человек.
— Был, — бурчу. — Пока меня не трогал.
Правда же! Отца я плохо помню, только как он сажал меня к себе на шею — тогда это казалось так высоко. И еще штуки две смазанные сцены. Он все время пропадал на каких-то тайных заданиях, некроманты редко ведут тихую, размеренную жизнь. Одна из таких вылазок стала для него последней. А через год в нашем доме появился лорд Пресинваль.
Это не был королевский указ, мама сама вышла за него замуж. Новый муж был прилично моложе ее, не слишком знатен, не так чтобы богат. Но, кажется, они были счастливы, и мне было хорошо в новой семье. Днем мама занималась благотворительностью, вечерами пропадала на балах. Маленькой дочке доставалось не слишком много ее внимания, но Маркус всегда находил пару минут, чтобы сказать несколько добрых слов, почитать сказку или тайком от строгой няни притащить из кухни мое любимое печенье. Еще он учился, напряженно работал, чтобы соответствовать избалованной жене, и вообще был почти идеальным.
Мамина карета столкнулась с другой, когда она возвращалась с очередного бала, на который отправилась без вечно занятого мужа. Она погибла. И те двое, из второй кареты, тоже.
С тех пор лорд Пресинваль возненавидел балы.
А я, глядя на него в те дни, пообещала себе, что никогда не выйду замуж по любви.
Через несколько недель опекун получил назначение младшим консулом в далекую Айлу, и до недавнего времени мы больше не встречались. Даже письма о моем здесь существовании писала Эли. Он отвечал, подписывал счета, но никогда не вмешивался.
И тут на тебе, собственной персоной явился!
Пока я ела и окуналась мыслями в прошлое, недавнее и совсем далекое, Эли безмолвно сидела рядом. Своей вины за появление в нашем доме того, кого тут не ждали и не желали видеть, она не чувствовала, и это злило неимоверно, но поделать я ничего не могла. Он уже здесь. И выдворить его я смогу не раньше чем через два с половиной месяца.
Чувствую, они окажутся кошмарными!
Но не поинтересоваться все же не смогла:
— Как он там?
— Очнулся. Я накормила его супом. Но пока не вставал, — тут же доложила нянюшка.
Ну наконец-то! Не то чтобы я беспокоилась, просто лишние проблемы мне не нужны. Из-за меня же все получилось.
Дальше ела молча. Я все еще была слишком зла на весь мир.
Как только печенье закончилось, я отдала поднос Эли, и та ушла. У нее ведь и другой работы полно, помимо заботы обо мне. С тех пор, как мной занялись квалифицированные воспитатели и учителя, Эли была кем-то вроде экономки. Весь дом держался на ней. Доверие, опять же. В будущем я не собиралась ничего менять.
Слабость постепенно уходила.
Взгляд бездумно скользил по комнате и остановился, когда наткнулся на зеркало. Я обозрела собственное отражение и поморщилась. Из толстой черной косы выбивалась единственная белоснежная прядка. И лицо было ей в тон, бледное. Серые глаза казались почти черными, а губы неестественно яркими. Еще сорочка длинная белая. Если ночью вздумаю побродить по дому, кто-нибудь из слуг точно испугается!
Хм. А может, в виде такого вот несимпатичного привидения к опекуну наведаться?
Мол: «Ты пошто воспитанницу обижаешь?! У-у-у-у!»
Идея была симпатичная, и настроение соответствовало, но воплощению плана помешал осторожный стук в окно.
Кто там еще? Может, от Лекси весточка?
Предчувствуя неладное, но отчаянно надеясь на лучшее, я высунулась на улицу.
— А-а! Умертвие!
Шмяк в кусты роз!
И уже оттуда:
— Ой! Тут колючки!
— Какая неожиданность! — прошипела я, без одобрения глядя, как Рерун неловко взбирается обратно и то и дело украдкой потирает ушибленное место. — И вообще! Сам ты умертвие!
Этот умник на целую минуту завис на водосточной трубе, видимо, обдумывая мои слова.
Ну… зато в такого точно не влюбишься. Он смазливый: высокий, широкоплечий, русые волосы вьются мелкими колечками, глаза карие с поволокой. Но не очень умный и даже не обаятельный. Зато послушный. И я ему нравлюсь, не просто же так заявился сюда!
Уговорила себя и не стала захлопывать окно перед носом незваного гостя, дождалась, пока долезет.
— Как с опекуном? — не ходя вокруг да около, спросил Рерун.
— Пока не знаю… Но вряд ли хорошо, он очень разозлился.
Парень посмотрел на меня как-то странно и выдал неожиданное предложение:
— А давай сбежим! Прямо сейчас!
— Э-э-э… ну…
— Мили, решайся! — он взял меня за плечи и слегка встряхнул. — Моя мать примет нас, пересидим у нее пару месяцев. А потом ты будешь уже совершеннолетняя, получишь свое наследство и пошлешь лесом этого опекуна. А то ишь какой гусь, «никогда она твоей на станет»!
Я с сомнением посмотрела на кривляющегося Реруна и решила согласиться. Выберусь отсюда, а потом попрошу поддержки у Лекси, она не откажет. В конце концов, это мой дом, мое состояние… и понятия не имею, что там еще у меня есть. А освобожусь от опеки Пресинваля, серьезно подумаю, стоит ли связываться с Реруном.
Но сбежать и пересидеть где-то несколько дней мне надо.
Наследник герцогского титула вернулся под окно и попытался слиться с деревом, а я тем временем оделась и собрала необходимое. Немного денег, кое-что из драгоценностей и удостоверяющие личность бумаги. Для решения проблем этого должно хватить.
Закрепила мешочек с ценностями на поясе и снова открыла окно. Забралась на подоконник. И тут же ощутила приступ головокружения — это дала о себе знать слабость, которая лучше всяких замков последние три дня удерживала меня в комнате. Но на кону стояли избавление от деспота-опекуна и счастливая, свободная жизнь, так что я перетерпела и ухватилась за водосточную трубу.
Примерно в тот же момент чьи-то руки ухватились за мою попу.
Э-э?
Я все же попыталась перекинуть себя через подоконник. Вредные руки потянули обратно. Я рванулась, они тоже дернули. Какой тут побег? В результате я шмякнулась на пол, отбив себе то самое, на что обычно находят неприятности, мешочек развязался, и золотые монеты покатились в разные стороны. И так обидно стало… Нет, с Реруном надолго связываться нельзя, невезучий он какой-то.
— Вон отсюда, пока я не вызвал королевский патруль! — рявкнул лорд Пресинваль в окно и, не дожидаясь, пока команду исполнят, закрыл его. Еще и магией опечатал.
Я тоскливо вздохнула. Что за невезуха?
— Через полчаса жду в кабинете, есть серьезный разговор, — сообщил отчим и, клокоча от гнева, удалился.
Поначалу я не собиралась идти. Так и сидела на полу, подбирала монеты и обдумывала, как бы поставить нахала на место.
Мой дом, мое наследство… моя клетка.
Еще целых два месяца. Пф-ф-ф…
Когда же стрелки часов подобрались к нужной отметке, душу начали слегка покусывать сомнения. Если бы Пресинваль хотел орать, сделал бы это прямо здесь. И домашний арест мог продлить, не сходя с места. Так чего ему надо? Не узнаю, если не пойду…
Отложив в ящик комода то, что хотела взять с собой, я хмуро глянула на свое отражение в зеркале, которое одарило меня точно таким же взглядом из-под черных росчерков бровей, и направилась к двери. Пойду, хоть обстановку разведаю. Но буду гнуть свою линию!
Лорд Пресинваль уже сидел за столом. На хозяйском месте.
— Итак? — я заняла место напротив без лишних церемоний, осмотрелась, потом перегнулась через стол и взяла с тарелки печенье.
При нем хотелось вести себя нагло.
Унылое помещение с тяжелыми шторами и мебелью темного дерева никогда не являлось одним из моих любимых мест в доме. Я забредала сюда редко. Очень редко. Только когда нужны были письменные принадлежности или бумага, а свои закончились.
— Упряма, нагловата, своевольна… — медленно бормотал опекун.
Да нет, не просто бормотал, он это зачем-то записывал!
— И что? — происходящее мне почему-то не понравилось даже больше, чем домашний арест.
Отчим посмотрел на меня через стол, прямо и недовольно.
— Тебе скоро восемнадцать, Милиан! Ты — взрослая девушка.
— Взрослая? — с коварной улыбкой протянула я, подловив его на слове. — Правда?
— Именно, — подтвердил ничего не подозревающий мужчина.
Какая наивность! А со мной надо следить за словами…
Склонившись над столом, я подпустила еще немного коварства.
— Так может, отдадите мне мое наследство на пару месяцев раньше? — и невинно взмахнула ресницами.
Почему бы и нет? Вполне разумное предложение, раз уж я взрослая и почти совершеннолетняя.
Опекун восхищенно крякнул и продолжил писать. Мне пришлось сильно напрячь зрение, чтобы разобрать слова. Сообразительная, хваткая…
— Не отдам, — заявил он, оторвавшись от своего занятия. — Ты его и через два месяца не получишь.
— А там есть варианты? — я не то чтобы испугалась, но насторожилась.
Маркус пошуршал бумагами, после чего протянул мне лист с подсвеченными магией некоторыми строчками. Если опустить юридические обороты и прочую воду, смысл был такой: если попечитель сочтет поведение наследницы недостойным, в целях сохранения фамильных богатств он имеет право отложить передачу состояния в мои руки на несколько лет. Я четыре раза перечитала, прежде чем смогла осознать всю степень катастрофы.
Мамочка, за что?!
— Так и знал, что ты умненькая, — с довольным видом кивнул Пресинваль, обозревая мое посеревшее лицо. — Сама разобралась или есть какие-то вопросы?