Вот именно — химик, а не алхимик. Какое ещё приворотное зелье? Тоня обожала свою науку, но всё же полагала, что в область человеческих чувств с химией залазить не совсем комильфо. Гораздо лучше, когда эмоции естественные. Ну, да ладно. Раз у них такой «продвинутый» мир, что ж поделаешь? В чужой монастырь со своим уставом не ходят.
Она занесла перо над бумагой, готовая подписать договор. В самом деле, что она теряет? Конечно, скорее всего, это розыгрыш, и подстроила его Светланка, подруга, с которой сначала учились в одной группе, а теперь ещё и работают в одной лаборатории. Она всегда подтрунивала над любовью Тони к фэнтези и этот спектакль — на сто процентов её рук дело. Как только Антонина завизирует документ, откуда-нибудь из-за шторы выскочит Света и завопит, заливаясь хохотом:
— Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера.
Ну и ладно. Вместе посмеются.
Однако на какую-то тысячную процента Тоня всё-таки допускала, что перед ней не любители розыгрышей, а действительно семейная пара из параллельной реальности. Что тогда? Тогда Антонина тоже ничего не теряет. Ведь в договоре написано, что они обеспечивают дорогу в оба конца и полный пансион на всё время пребывания в Абсильвании. А если ещё и конкурсы удастся не провалить — то дадут деньги на лабораторию. Единственное, за что предусмотрены штрафные санкции, так это за нежелание возвращаться домой, после того, как выздоровеет Белинда. В случае этого самого нежелания на него смотреть не будут — всё равно отправят восвояси, только уже без гранта. Но с чего вдруг Тоне захочется остаться? Из-за этого их правителя, что ли? «Мудрый руководитель» — словосочетание стойко ассоциировалось у Антонины с завлабом Тюлькиным. Не первой молодости, лысеющий, чуткий к подчинённым, строгий, но справедливый, ужасно консервативный, слегка скрюченный хроническим радикулитом. В целом, конечно, милый, но всё же — увольте. Не надо ей мудрого. Тоня давно уже положила глаз на Артура — молодого приятной наружности зама Тюлькина. Вот уж кто не боялся экспериментов, причём во всём. Ух! На него, правда, кто только глаз не положил — вся незамужняя женская часть коллектива. И Антонине пока ничем выделиться не удалось, но когда у неё появится своя лаборатория — Артур, держись!
Мысль о том, как у голубоглазого красавца отвиснет челюсть при виде Тониных лабораторных владений, заставила решительно подписать договор. Следующей перо в руки взяла Жозефина и завизировала документ размашистой витиеватой закорючкой. И ещё одна ядовито зелёная отметка появилась после того, как по бумаге проскрипело перо, ведомое рукой Джеймса.
Процедура была повторена с ещё одним экземпляром договора в обратном порядке: сначала его подписал Джеймс, потом его спутница, и последней Тоня. Как только она оторвала перо от бумаги, супруги самодовольно переглянулись и быстренько припрятали свой экземпляр в кейс. Антонина покосилась на штору — самый момент выпрыгивать Свете с камерой. Но ткань даже не шелохнулась. Странно. Это всё-таки не розыгрыш?
Жозефина потянулась за пером. Тоня почему-то подумала, что та приделает его назад, к шляпе. Но вместо этого она вдруг размахнулась и резким движением уколола Антонине палец.
— Ай! Что за…
Картинка перед глазами качнулась и поплыла. В ушах зашумело. В нос ударил запах каких-то жутких химикатов, и Тоня отключилась.
Глава 3. Первые знакомства
— Это один из самых безболезненных способов перемещения, — попытался успокоить приходящую в себя Тоню Джеймс.
Его счастье, что у неё пока сильно кружилась голова, иначе бы мистеру Бонду пришлось выслушать, что Антонина думает по поводу такого бесцеремонного обращения с ценным, между прочим, дублёром.
— Но предупредить хотя бы могли? — слабо возмутилась она, озираясь по сторонам.
Голова соображала туго, но Тоня смогла понять, что сидит на мягком парчовом диванчике в беседке. За окнами — неописуемая красота. Два цвета: нежно-зелёный и голубой, владели пространством. Весенняя растительность и лёгкое воздушное высокое-высокое небо. Это и есть та самая симпатичненькая Абсильвания? Захотелось сделать глубокий вздох. Но сначала Тоня выдохнула, чтобы избавиться от жгущего горло запаха химикатов. Дыхательные упражнения помогли окончательно прийти в себя.
— Поверьте, если бы мы предупредили, было бы только хуже, — заверила Жозефина. — Фактор неожиданности избавил вас от неприятного волнения ожидания. Насчёт родных и друзей — не переживайте. Для них — вы в двухнедельной командировке. Мы об этом позаботились.
— А вещи? Дали бы хоть пару часов на сборы.
— Мы обеспечим вас всем необходимым. Ваши вещи всё равно были бы здесь не уместны. Стиль одежды в наших мирах несколько отличается.
— Я заметила, — Тоня перевела взгляд на бордовую шляпу собеседницы.
В Тонином шкафу точно бы не нашлось ничего хоть немного похожего на подобный мушкетёрский головной убор.
— И это мы ещё специально постарались одеться по вашей моде, — на лице Жозефины впервые за всё время знакомства промелькнула улыбка. — Но дело даже не в этом, — снова стала серьёзной она. — У нас нет лишних пары часов. Отбор невест начинается завтра.
— Завтра?
— Да. В 11 утра вы уже должны будете находиться в резиденции Лорда. Пока идёт отбор, девушки-конкурсантки живут там. Значит, в девять нужно будет выезжать. Дорога займёт часа два.
Нет, Жозефина и Джеймс явно переоценили возможности Тони. Они полагают, что за сутки она выучит всё, что нужно знать об этом мире, подготовится к конкурсам и вживётся в роль Белинды?
— Но как же я успею за несколько часов запомнить столько новой информации?
— Вы же химик, — сощурился Джеймс.
Хотелось верить, это был комплимент, а не намёк на то, что все химики редкие зубрилы.
— Начнём прямо сейчас, — Жозефина решила взять командование парадом на себя. — Если головокружение прошло, можно отправляться в дом. Для начала поработаем над образом. Вы с Белиндой очень похожи, за исключением нескольких деталей. Надо это исправить.
Оставалось надеяться, что речь о косметике, а не о пластической хирургии.
Джеймс подал руку, и Тоня, опираясь на неё, сделала несколько шагов. Слабость уже почти не чувствовалась. А когда они выбрались из беседки на свежий воздух, все неприятные ощущения совсем сошли на нет. Да и как можно было не почувствовать прилив бодрости от жизнерадостного буйства весны? На Земле-то сейчас осень. Дождь, ветер, грязь. А тут — оглушающий щебет птиц и нежные ароматы цветов.
Дом Джеймса и Жозефины находился всего в нескольких метрах от беседки. Это было внушительных размеров уютное здание из белого кирпича с малиновой крышей. Внутреннее убранство тоже приятно радовало глаз. Множество ярких деталей: мебель из белого дерева, украшенная резьбой; обивка, покрывала, обои, портьеры — всё белое с лёгкой позолотой. Но в подробностях разглядеть интерьер не удалось. Как только Тоня переступила порог, её взяли в оборот две девушки-стилистки. Видимо, родители Белинды хорошо им заплатили — те, знали, что делать. Работали быстро и слажено.
Препроводили в комнату, которую выделили Антонине, усадили возле туалетного столика и, вооружившись парикмахерскими инструментами, принялись за причёску. Волосы у Тони были средней длины — чуть ниже плеча, и вились от природы. Стилистки оставили нетронутыми несколько длинных прядей справа. Зато левую часть головы не пощадили — состригли до состояния каракуля. Чёлку срезали неровно, чуть распрямили и местами осветлили. Эх, на какие жертвы не пойдёшь, чтобы заполучить собственную лабораторию. Тоня даже в зеркало боялась взглянуть. Слишком уж радикальной показались местные молодёжные причёски. Но, как ни странно, отражение не вызвало предобморочного состояния — смело и необычно, но что-то в этом было. Со временем вполне можно привыкнуть. Она же химик — не боится экспериментов.
В довершение стилистки заретушировали родинку на левой щеке, зато нарисовали на правой. Сказали, грим продержится пару недель. Можно спокойно умываться и пользоваться лосьонами и другой косметикой.
Далее девушки провели короткий инструктаж по поводу местной моды. Они доставали из шкафа наряды, рассказывали, что с чем и по какому случаю надевать, после чего упаковывали вещи в дорожную сумку. Тоне показалось, она всё запомнила. По крайней мере, это было легче, чем в своё время вызубрить какой химический элемент с каким реагирует и что в итоге получается. Так что Джеймс прав: химику по плечу и не такие задачи.
Следующим в расписании значился обед. Жозефина явилась, чтобы проводить в гостиную.
— Проверим, как вы усвоили урок, — сказала она, указывая взглядом на шкаф. — Переоденьтесь к обеду, используя полученные от стилисток знания.
Задача показалась элементарной. Тоня нырнула за ширму и облачилась в узкую юбку и блузу а-ля 30-е годы прошлого века: рукавчики-фонарики, треугольная кокетка. Смотрелось забавно. Ретро-одежда в сочетании с эпатажной причёской — Тоня бы стала звездой ютуба, сними себя на камеру. Жаль только, с джинсами пришлось временно расстаться. По мнению Антонины, джинсы — это самая удобная и практичная вещь из всех придуманных человечеством. Но в «продвинутом» мире их пока не изобрели.
Она вышла из-за ширмы и получила одобрительный взгляд Жозефины.
— Не плохо, — скупо похвалила та и кивком пригласила следовать за собой.
Они в такт цоколи каблучками, спеша по коридорам. Как же не терпелось поскорее познакомиться с Белиндой. Странно это — увидеть своего двойника. Как будто взглянуть на себя со стороны.
Но, к разочарованию Тони, Белинды за столом не оказалось. Наверно, инфекция, которую она подхватила, очень заразная и родители боятся, что ценного дублёра может скосить тот же недуг, если двойники пообщаются. Или же самочувствие заболевшей настолько неважное, что она не может передвигаться даже в пределах дома. Бедолага. Зато кроме Джеймса в гостиной присутствовал ещё один человек. Крепкий мужчина под 60 с заветренным загорелым лицом. Он казался полной противоположностью элегантного Джеймса.