[33], в городе Канзаки. Проснувшись, он тут же решил идти в Канзаки, и уже к вечеру следующего дня добрался до города.
Когда он вошёл в дом ёдзё, он обнаружил там много людей, в основном молодёжи из столицы; в Канзаки их привлекла молва о красоте этой женщины. Они пировали, а ёдзё, подыгрывая себе на маленьком бубне-зумо, пела старинную японскую песню об известном храме в городе Муродзуми. Были там такие слова:
С удивлением и наслаждением внимали собравшиеся сладостному голосу певицы. Священник, притулившийся в сторонке, тоже слушал как зачарованный. Внезапно девушка остановила на нём взгляд, и в тот же миг он узрел, как она превратилась в Фугэн Босацу, из её лба исходил луч света, пронзающий всю вселенную. И сидела она при этом на слоне с шестью бивнями, белыми как снег. Преобразилась и песня. Ушей священника достигли слова:
Только тогда ты обрящешь себя,
Когда, расходясь кругами,
Исчезнут в этом митараи
Все шесть твоих чувств!
Ослеплённый божественным лучом, священник закрыл глаза; но и сквозь опущенные веки всё ещё продолжал видеть дивную картину.
Когда же он снова открыл глаза, видение рассеялось. Перед ним осталась только девушка с бубном, и пела она о сосудах в храме Муродзуми. Но священник понял, что отныне, стоит ему лишь прикрыть глаза, сможет он видеть Фугэн Босацу на слоне с шестью бивнями и слышать волшебную песню о благословенном сосуде, митараи, в котором растворяются все человеческие чувства. Перед глазами остальных собравшихся оставалась только ёдзё; видение было недоступно для них.
А потом певица исчезла, и никто не мог сказать, как и когда это случилось. Праздник кончился, на смену радости пришла печаль. Напрасно ждали, а потом искали девушку, и, наконец, помрачневшие люди разошлись. Священник ушёл последним, сбитый с толку испытанными чувствами. Но едва он миновал ворота, явилась перед ним ёдзё со словами:
– Друг, прошу, не рассказывай никому о том, что ты видел этим вечером.
И она снова исчезла, оставив в воздухе восхитительный аромат.
Монах, рассказавший эту легенду, так прокомментировал её: «Положение ёдзё низкое и жалкое, поскольку она обречена потакать желаниям мужчин. Кто мог представить, что такая женщина может быть реинкарнацией или нирманакайей бодхисаттвы? Но следует помнить, что будды и бодхисаттвы могут появляться в этом мире в бесчисленных формах, выбирая для проявления божественного сострадания даже самые презренные. Но и эти формы могут служить людям путеводной нитью, чтобы вести истинным путём и спасать их от заблуждений».
Убийство фазана
Некогда молодой крестьянин жил со своей женой в провинции Бишу префектуры Тояма. Их хозяйство неприметно располагалось в уединённом месте среди холмов.
Однажды ночью жене крестьянина приснилось, что к ней пришёл недавно умерший свёкр и сказал:
– Завтра меня подстерегает большая опасность; прошу тебя, спаси меня, если сможешь.
Утром она рассказала сон мужу; они поговорили о том, что бы это могло означать. Оба сошлись на мнении, что покойный что-то хотел от них, но вот что именно – так и не решили.
После обеда мужчина ушёл в поле, а женщина осталась дома за ткацким станком. Вдруг громкие крики снаружи заставили её подскочить. Она выбежала к воротам и увидела, что к дому подъезжает сам дзито́[35], и с ним – охотники.
Пока она стояла и смотрела на кавалькаду, мимо неё прошмыгнул фазан и спрятался под лавкой. В этот момент она вспомнила свой сон. «Может, это мой свёкр? – подумалось ей. – Надо попытаться спасти его!»
Она быстро вернулась в дом, схватила красивого петуха-фазана и сунула в пустую корзину из-под риса, а сверху прикрыла крышкой.
Скоро в дом вошли люди дзито и спросили, не видела ли она фазана. Женщина без малейшего колебания ответила «нет», но один охотник заявил, что своими глазами видел фазана, прошмыгнувшего в дом. Мужчины обыскали жилище, заглядывая в каждый укромный уголок, но никому из них и в голову не пришло открыть старую корзину.
Убедившись в тщетности поисков, они решили, что птица сбежала через какую-то дыру, которых в доме хватало, и ушли.
Когда крестьянин вернулся домой, жена рассказала ему о фазане и о том, как впопыхах сунула его в корзину.
– Удивительное дело, – сказала она, – когда я схватила его, он совсем не сопротивлялся, и вот так и сидит до сих пор в этой корзине. Теперь я не сомневаюсь, что это мой свёкр.
Крестьянин открыл корзину и достал птицу. Та сидела у него на руках, словно домашняя, и доверчиво смотрела на человека одним глазом.
– Смотри-ка, точно! – воскликнул крестьянин. – У него нет правого глаза! Отец ведь потерял правый глаз! Теперь и я думаю, что, скорее всего, это мой отец. И глядит на меня точно так же, как при жизни. – Он немножко подумал и произнёс: – Если это и правда мой бедный отец, наверное, он решил, что раз он теперь птица, то уж лучше отдать себя детям, пусть съедят, чем стать добычей охотников. И тогда всё получается, как в твоём сне! – С этими словами он одним махом свернул фазану шею.
При виде такого жестокого поступка женщина заплакала и стала кричать:
– Ты злой, недобрый человек! Ты демон! У тебя сердце демона, иначе ты бы никогда так не сделал! Лучше я умру, чем буду жить с таким человеком!
С этими словами она выскочила за дверь, даже не надев сандалии. Муж схватил её было за рукав, но она вырвалась и убежала, рыдая. Так, босая, она и промчалась до самого города и остановилась лишь у ворот дома дзито.
Правитель заинтересовался плачущей женщиной и расспросил её. Она поведала господину обо всём случившемся: о том, что привиделось ей во сне, о том, как спрятала фазана, чтобы спасти его, и, наконец, о том, как её муж жестоко поступил с бедной птицей.
Правитель ласково говорил с ней и приказал, чтобы с женщиной хорошо обращались. Потом он послал воинов схватить её мужа. Уже на следующий день тот предстал перед судом.
Крестьянина заставили признаться в убийстве, и настало время вынесения приговора. Судья сказал:
– Только человек со злым сердцем способен сделать то, что сделал ты. Такой человек – позор для общества, в котором он проживает. Люди в моей префектуре почитают родителей, живых или усопших, и тебе не место среди них.
В результате крестьянина изгнали и под страхом смерти запретили возвращаться. А его жене дзито пожаловал землю, а позже нашёл ей прекрасного мужа.
Сон Акиносукэ
Некогда в домене Тоити провинции Ямато жил го́си[36] по имени Мията Акиносукэ.
Дом его окружал прекрасный сад, украшением которого был очень старый кедр. Под ним хозяин любил отдыхать в жаркие летние дни.
Вот однажды сидел он в тени большого дерева с двумя друзьями, и внезапно одолела его дремота. Он попросил у друзей прощения, если вдруг заснёт в их присутствии, прилёг у подножия кедра, и привиделся ему сон.
Казалось ему: по склону ближайшего холма спускается процессия явно благородного даймё. Он встал, чтобы рассмотреть происходящее получше, и тут же понял, что более богатой и важной процессии видеть ему не приходилось… И направлялась она прямо к его дому! Возглавляли процессию пышно одетые молодые люди, впряжённые в большой лакированный паланкин госё-гурума, обтянутый голубым шёлком.
Процессия двигалась неторопливо и остановилась возле дома Акиносукэ. Из паланкина вышел мужчина в роскошных одеждах. Он подошёл к Акиносукэ, низко поклонился и сказал:
– Почтенный господин, перед вами кэрай кокуйо Токойо[37]. Господин мой король приказал мне приветствовать вас от его имени и поступить в ваше распоряжение. Кроме того, он просил меня сообщить, что желает видеть вас у себя во дворце. Нижайше прошу вас сесть в паланкин и проследовать с нами во дворец.
Акиносукэ хотел было ответить надлежащим образом, но от волнения не смог говорить. Он вообще чувствовал себя так, словно лишился воли и мог делать только то, что говорил ему кэрай[38]. Он сел в паланкин: вассал уселся рядом с ним и хлопнул в ладоши. Молодые люди тотчас подхватили шёлковые постромки, развернули тяжёлый паланкин на юг и двинулись в том направлении.
Так началось путешествие.
К изумлению Акиносукэ, длилось оно недолго. Вскоре паланкин остановился перед огромными двухэтажными воротами – «ромори» – в китайском стиле. Акиносукэ не мог припомнить, чтобы раньше видел в окрестностях что-либо подобное. Кэрай вылез и ушёл со словами:
– Я доложу о вашем почётном прибытии…
Спустя короткое время из ворот вышли два господина с благородными лицами и направились к нему. Пурпурные шелка и высокие шапки указывали на их высокое положение. Они почтительно поклонились и помогли Акиносукэ выйти из паланкина. Затем его провели через обширный сад ко входу во дворец, фасад которого простирался с запада на восток на несколько лиг в длину. Акиносукэ проследовал в богато украшенный зал. Сопровождавшие подвели его к почётному месту, отошли и расселись поодаль, а слуги в парадных ливреях предложили гостю напитки. Акиносукэ освежился, господа в пурпурных одеждах очень низко поклонились ему, встали и заговорили, строго чередуясь, согласно придворному этикету:
– Наша почётная обязанность, – заявил один,
– …назвать причину вашего вызова во дворец правителя, – продолжил другой.
– Наш господин желает сделать вас своим приёмным сыном…