— Наконец-то! — воскликнул Арагорн. — Вот то, что мы ищем. После ссоры орки пошли вверх по ручью.
Преследователи быстро свернули и двинулись по новой дороге. Освеженные ночным отдыхом, они прыгали с камня на камень. Так достигли вершины серого холма. Неожиданный порыв холодного утреннего ветра разметал им волосы и рванул плащи.
Обернувшись, они увидели, как за рекой вспыхнули далекие холмы. В небе занимался день. Красный край солнечного диска показался над отрогом. Перед ними на запад простиралась ровная и безвидная серая местность. Но вот ночные тени развеялись, вернулись цвета бодрствующей земли: зелень плыла над широкими лугами Рохана, туманы, расступаясь, посверкивали в долинах ручьев и рек, а слева, лигах в тридцати, а то и подальше, Белые Горы вздымали свои угольно-черные пики, увенчанные сияющими снегами, окрашенными в утренние пурпур и лазурь.
— Гондор! Гондор! — воскликнул Арагорн. — Как же мне хочется снова взглянуть на тебя в более счастливую пору! Но пока моя дорога не лежит на юг, к твоим ярким потокам.
Гондор! Гондор, между Морем и высокими Горами
Ветер Западный гулял; свет в садах играл ветвями,
На Серебряное Древо ливень блесток проливал.
Под крылатою короной золотой престол сиял!
Гондор! Скоро ль свету литься на сады твои опять,
А меж Морем и Горами — Ветру с Запада гулять?
Он умолк на мгновенье и решительно перевел взгляд с юга на северо-запад, куда лежал им путь.
— Пойдем скорее!
Гряда, на которой они стояли, круто уходила вниз прямо у них из-под ног. А там, в четырех-пяти милях, виднелся широкий неровный выступ, внезапно обрывающийся крутым утесом, — восточная стена Рохана. Здесь кончался Эмин-Муил, и дальше, сколько хватал глаз, тянулись зеленые равнины Рохиррима.
— Смотрите-ка! — воскликнул Леголас, указывая в бледное небо. — Снова этот орел! Да как высоко! Похоже, летит на север. И летит очень быстро. Видите?
— Нет, даже моим глазам не под силу разглядеть его, мой добрый Леголас! — сказал Арагорн. — Должно быть, он слишком далеко. Интересно, с каким поручением он торопится, если это тот самый, которого мы замечали раньше? Однако я вижу нечто более близкое и важное — что-то движется по равнине.
— Их много, — подтвердил Леголас. — Большой отряд продвигается пешком. Но я не могу сказать, кто это. До них много лиг, не менее двенадцати. Плоская равнина мешает точно оценивать расстояние.
— Тем не менее, полагаю, теперь нам не нужно искать след, чтобы определить, куда идти. Давайте как можно быстрее спустимся в долину, — предложил Гимли.
— Сомневаюсь, что мы сумели бы найти более короткую дорогу, чем та, которой воспользовались орки, — ответил Арагорн.
Теперь они шли по следу врага при свете дня. Казалось, орки двигаются с невероятной скоростью. Вновь и вновь преследователи находили потерянные или брошенные вещи: мешки из-под еды, корки, черствые куски черного хлеба, изорванный черный плащ, тяжелый сапог с железной подковкой, разбитой о скалы. След вначале вел на север по вершине хребта, затем он привел к ущелью, глубоко врезавшемуся в скалу. По дну его с шумом бежал ручей. По этому тесному ущелью тропа спускалась на равнину, как крутая лестница.
На дне внезапно начались травы Рохана. Они, как зеленое море, разливались от самых подножий Эмин-Муила. Падающий ручей исчезал в густых зарослях кресса и водяных растений. Было слышно, как журчит он в зеленом туннеле вниз по пологому склону, направляясь к далеким болотам долины Энтвоша. Казалось, зима отстала от путников позади, на холмах. Воздух здесь был мягче и теплее, напитанный приятным ароматом, словно и впрямь уже наступила весна и сок заструился по каждой ветке и листу. Леголас глубоко вздохнул, как вздыхают, сделав первый большой глоток после долгой жажды в пустыне.
— Ах! Зеленый запах! — воскликнул он. — Как хорошо, когда кончается кошмарный сон. Побежали!
— Здесь легкие ноги могут бежать быстро, — сказал Арагорн, — наверняка быстрее, чем подкованные железом орки. У нас есть возможность сократить расстояние.
Они двинулись цепочкой, как стая гончих, в глазах светились оживление и надежда. Прямо на запад вел широко протоптанный след: сладкие травы Рохана почернели там, где проходили орки. Вскоре Арагорн крикнул и свернул в сторону.
— Стойте! Не ходите за мной! — Он быстро побежал направо, в сторону от главного следа, потому что заметил отделившиеся от основного пути следы маленьких необутых ног. Однако вскоре их перекрыли следы орков, также идущие от главного, потом все следы резко повернули обратно и затерялись на общей тропе. В самой дальней точке Арагорн наклонился и, подняв что-то из травы, побежал назад.
— Да, — сказал он, — все совершенно ясно. Хоббит. Я думаю, Пиппин. Он поменьше Мерри. И взгляните на это! — В его руке что-то блеснуло в лучах солнца — только что распустившийся буковый лист, такой прекрасный и необычный в этой долине без единого деревца.
— Брошь с эльфийского плаща! — воскликнули одновременно Гимли и Леголас.
— Листы Лориена просто так на дороге не валяются, — сказал Арагорн. — Это знак для тех, кто идет по следу. Я думаю, Пиппин отбежал в сторону именно с целью его оставить.
— Значит, по крайней мере Пиппин жив, — сказал Гимли.
— И он воспользовался своим разумом, да и ногами тоже. Это обнадеживает — мы преследуем орков не напрасно.
— Будем также надеяться, что он заплатил за свою храбрость не слишком дорогую цену, — отозвался Леголас. — Скорее! Идем! Одна мысль о том, что этих веселых юношей гонят, как скот, обжигает мне сердце.
Солнце, перевалив полуденную высоту, медленно начинало спускаться. Легкие облака набежали с моря на далеком юге, но тут же были подхвачены и унесены ветром. Солнце неуклонно приближалось к закату. Тени росли. Охотники продолжали погоню. Прошел целый день с момента гибели Боромира, а орки все еще были далеко впереди.
Когда мрак сделался непроходимым, Арагорн остановился. Лишь дважды за весь день они позволяли себе передышку, и теперь двенадцать лиг отделяло их от восточной гряды, на которой они встречали рассвет.
— Опять перед нами трудный выбор, — проговорил Арагорн. — Будем ли мы отдыхать ночью или идти, пока у нас остаются силы и воля?
— Если враги отдыхать не станут, а мы уляжемся спать, они оставят нас далеко позади, — сказал Леголас.
— Но ведь и оркам требуются привалы? — отозвался Гимли.
— Орки редко в открытую ходят под солнцем, а эти решились, — ответил Леголас. — Разумно предположить, что и ночью они отдыхать не будут.
— Но если мы пойдем ночью, запросто можем потерять их след, — возразил Гимли.
— След прямой и не отклоняется ни вправо, ни влево, сколько могут видеть мои глаза, — стоял на своем Леголас.
— Может, я и сумею вести вас во тьме по прямому маршруту, — засомневался Арагорн, — но если они свернут в сторону, потребуется много времени днем, чтобы снова взять правильное направление.
— К тому же только днем мы сразу приметим, если отдельный след свернет в сторону, — заметил Гимли. — Вдруг один из пленников сбежит или одного из них уведут на восток, к Великой Реке, к Мордору? В темноте мы пройдем мимо и никогда не узнаем об этом.
— Верно, — согласился Арагорн. — Но, если я правильно прочел следы, орки Белой Руки победили и весь отряд движется теперь к Исенгарду. Это направление подтверждает мою давешнюю догадку о возникшей у них ссоре.
— Все же трудно судить об этом с полной уверенностью, — возразил Гимли. — И как же возможность побега? Во тьме мы не увидели бы следа, который привел к броши.
— Орки после этого случая удвоят бдительность, а пленники еще больше устанут, — добавил Леголас. — Они не предпримут новой попытки, если только мы не поможем им. Как это произойдет, трудно себе представить, сначала нужно догнать их.
— И все-таки даже я, гном, опытный путешественник и не самый слабый из нашего рода, не могу пробежать всю дорогу до Исенгарда без остановок, — сказал Гимли. — Мое сердце тоже горит, и я хочу как можно быстрее продолжить путь, но сейчас я нуждаюсь хотя бы в коротком отдыхе перед тем, как бежать дальше. А если уж мы решим отдохнуть, то ночь для этого — лучшее время.
— Я предупреждал, что выбор будет трудным, — заметил Арагорн. — На чем же мы остановимся?
— Вы — наш предводитель, — сказал Гимли, — и опытны в преследовании. Вам и выбирать.
— Сердце велит мне идти дальше, — заявил Леголас. — Но мы должны держаться вместе, и я повинуюсь вам.
— Вы предоставляете решение не лучшему из нас, — произнес Арагорн. — С тех пор как мы прошли Аргонат, я делаю одну ошибку за другой.
Он помолчал, глядя на северо-запад, в надвигающуюся ночь.
— Мы не пойдем в темноте, — отрезал он наконец. — Опасность потерять след или пропустить что-то важное представляется мне достаточно серьезной. Если бы лунного света было достаточно, мы использовали бы его. Но, увы, луна теперь молодая и бледная и рано заходит.
— К тому же нынешней ночью завернута в саван, — пробормотал Гимли. — Если бы Леди подарила нам свет, который достался Фродо...
— Каждый ее дар необходим тому, кому достался, — сказал Арагорн. — Перед ним — действительно трудная задача. А то, чем мы теперь озабочены, — лишь незначительная страничка в летописи великих деяний. Может быть, наша охота напрасна с самого начала и мы не в силах ни ухудшить, ни улучшить положение. Но я сделал выбор. Давайте не будем терять драгоценное время!
Он лег на землю и тут же уснул, потому что не спал с ночи, проведенной в тени Тол-Брандира...
А пробудился незадолго до рассвета и сразу вскочил. Гимли еще не проснулся, а Леголас стоял, вглядываясь во тьму на севере, задумчивый и безмолвный, как молодое дерево в тихую ночь.
— Они далеко, — печально сказал он, обернувшись. — Чувствует мое сердце, не отдыхали они этой ночью. Только орел смог бы догнать их теперь.
— И все же мы должны попытаться! — Арагорн наклонился и разбудил гнома: — Пора! Надо идти! След остывает!