Еще мгновение, и покрытая мягкими, нежными на ощупь перьями птичья голова с хищным черным клювом сменилась человеческой, с колючей щетиной на щеках и выбритых висках.
Первым очнулся и шагнул к раненому анестезиолог, через мгновение опомнились остальные. Переместив правую ладонь на шею феникса, Летана отступила в сторону, чтобы не мешать коллегам. Отпускать пациента она не спешила, до конца работы было еще далеко. И пока хирург латал развороченную грудную клетку, собирая осколки ребер и легких, врачу-силовику предстояло заделать дыры в энергетической оболочке, которые никуда не делись. Непонятно, с чем пострадавший столкнулся – в прямом смысле, – но не будь он фениксом, уже умер бы. А так…
Он и сейчас пытался это сделать, но оказался везучей заразой. И живучей. И хорошо, что при переходе в состояние светоча почти все инородные предметы пропадают – не пришлось вынимать из тела обрывки одежды.
Операционная бригада колдовала над раненым без малого четыре часа. Часть силового каркаса пришлось вылепить заново, все выложились досуха, но зато теперь на беглый взгляд пациент казался вполне здоровым. О страшной ране говорил только странный вид татуировки на его торсе. Роскошный стилизованный феникс черного цвета, занимавший всю широкую грудь боевого мага, перекосился и обзавелся неровными проплешинами, на которых ярко розовела чистая молодая кожа. А вот энергетически… Впрочем, Летана не жалела. Все равно других вариантов не было, уж лучше так, чем труп.
За пациентом пришла та же самая медсестра, что встречала Горскую на пороге. Она оказалась способной на левитацию предметов, даже если предмет этот – боевой маг весом под сотню килограммов. Так что врачи с чистой совестью передоверили ей пациента и пошли в предоперационную переодеваться – зевающие, но довольные. Гостью пропустили вперед, а потом заманили в ординаторскую предложением выпить хорошего кофе. Да она и без кофе не отказалась бы, потому что бросать пациента пока не собиралась, и далеко отходить от него – тоже.
Ординаторская в госпитале была небольшой, но очень уютной, вполне в духе всего остального. Три рабочих стола у стены, два больших окна со шкафом между ними, мягкий диван в углу и кофейный столик перед ним.
– Как все прошло? – с беспокойством встретил их Даровой. Но разулыбался еще до того, как услышал ответ, прочитав все по умиротворенным лицам.
Он вообще часто улыбался, и его беспомощно-светлая улыбка вызывала странное смущение, заставляя Лету чувствовать себя набедокурившим ребенком, невольно обидевшим доброго и любимого учителя. Округлый, низкий, с залысинами, аккуратной каштановой бородкой без признаков седины, носом-картошкой и большими добрыми глазами… Такому бы с детьми работать, а не со взрослыми.
– Нормально, – ответил хирург. – Собрали. У нас живилка осталась?
– Была, – без особой уверенности отозвался анестезиолог и пошел к хранильнику проверять.
Летана мысленно взмолилась Творцу, чтобы чудодейственный эликсир действительно нашелся. Живилкой в быту называли эликсир с громким названием «живая вода». Конечно, совсем не такой могущественный, как сказочный прототип, но зато он помогал быстро и без побочных эффектов восстанавливать энергетический резерв, что сейчас пришлось бы очень кстати.
– Леточка, позвольте выказать восхищение! – Даровой проворно сцапал ладонь столичной гостьи и склонился для поцелуя. – Вы настоящая волшебница. Я немного понаблюдал сначала, честно признаться, – восхищен! Никогда не видел столь тонкой работы с энергией. Светан может вами гордиться! Я ему непременно напишу, это изумительно!
– Обширная практика, – улыбнулась та в ответ. – Только… Паслен, у меня к вам серьезный разговор. Признаться, я не знаю, к кому еще обратиться с этим. У того феникса есть постоянный лечащий врач?
– А что случилось? – полюбопытствовал хирург. Долговязый светловолосый мужчина лет тридцати без стерильной маски оказался довольно симпатичным, с подвижным лицом и хорошей улыбкой. Взгляд его искристых голубых глаз горел живым любопытством.
– Побочный эффект. – Летана не видела смысла скрывать. – Образовалась прочная сцепка ограничивающего типа со всеми сопутствующими.
– О! – мужчины переглянулись с одинаково озадаченными выражениями лиц, и Горская испытала легкое мелочное злорадство. Недостойное, но оттого не менее приятное. Не ей же одной ломать голову над этой… пикантной ситуацией!
Энергетических сцепок существует великое множество, они различаются по вектору, степени воздействия и продолжительности, некоторые считаются незаконными, других большинство неспециалистов и не замечает. По сути это просто энергетические связи, образование которых неизбежно для всех рас и даже для неразумных существ. Все создания Творца – равновесные, но частично открытые структуры, поглощающие и отдающие энергию, и открытые каналы их невольно смыкаются.
Ограничительные сцепки встречаются только в Зеленом лепестке, и встречаются нередко. Возможность оборота перевертыши обретают в возрасте от тринадцати до семнадцати лет и в это время полностью осваивают ее и получают контроль над магией. Кому-то это дается легче, кому-то тяжелее, но почти все, так или иначе, справляются. Порой самостоятельно, а порой благодаря такой вот ограничивающей сцепке, которая чаще всего возникает у подростков с сильным, выраженным стихийным даром и магическим оборотом – у огненных фениксов, воздушных ириев и водных алкестов. У остальных, универсалов без перекоса в какую-либо стихию, взросление обычно проходит легче, если только универсал не обладает слишком уж огромной силой. Нестабильная магия и нестабильный оборот делают подростков-стихийников опасными для окружающих и в первую очередь для себя, так что многие искренне благодарят Творца за такой полезный природный механизм.
Связь эта ни к чему не принуждает, но ограничивает подростка. В отдалении от своего старшего партнера он совсем неспособен оборачиваться и пользоваться магией, рядом же с ним – напротив, все эти действия проходят очень легко. Но при этом старший может пресечь любое действие подопечного, просто приказав, и подчинение происходит на инстинктивном уровне. Да, приказ краткосрочный и узкий, но именно здесь находится простор для злоупотреблений. Даже несмотря на то, что принудить к сцепке невозможно: для ее образования требуются доверие и полная открытость. Если, конечно, речь не о вопросе жизни и смерти, как в случае Летаны с фениксом.
Главным и очень большим плюсом такой сцепки является быстрая стабилизация дара. Если ограничителем становится кто-то из родителей, то есть тот, кто проводит с подростком много времени, дар успокаивается за декаду-полторы, а без ограничителя это может затянуться на несколько кварт.
И вот теперь к Летане подобными узами оказался привязан не подросток, что пару-тройку раз случалось раньше, а взрослый боевой маг. Разорвать сцепку можно, пусть это и неприятно, но она не стала спешить. Пока это ни на что не влияет, а дальше…
– Надо послать весточку Ведану, – вздохнул Паслен.
– А кто это?
– Полковник Ведан Золотов, его командир, – пояснил хирург. – Он и так при первой возможности явится проведать своих парней, всегда приходит, но о таких вещах лучше предупреждать заранее.
– А не тот ли это Золотов, который начальник местных пограничников? – внутренне подобралась Летана.
– Он, у нас другого нет. Вы знакомы? – удивился Паслен.
– Пересекались, когда я только приехала, – уклончиво ответила она и поспешила задушить преждевременную радость.
Целители еще немного посидели в ординаторской, обсуждая операцию, боевых магов и татуировки, на которые тема съехала по горячим следам только что восстановленного тела. Хирург оказался большим поклонником этого творчества, и когда гостья неосторожно высказалась, что не понимает такой страсти к разрисовыванию собственного тела, принялся объяснять. Под кофе и живилку разговор получился легким и необременительным. Хотя каждый в итоге остался при своем мнении, удалось обойтись без споров.
А после Летана узнала, куда именно определили феникса, и отправилась туда, спросив у хирурга разрешения найти каталку и вздремнуть на ней в палате. Все же, пока сцепка не разорвана, полезно провести побольше времени рядом с пациентом – пусть восстанавливается. Врач не возражал, даже вызвался помочь, а остальные тем временем засобирались домой – сейчас было не их дежурство, всех выдернули из дома в экстренном порядке.
Везучий пациент лежал один в трехместной палате. Летана не стала интересоваться, за какие заслуги ему такая роскошь, – ей это только на руку, не придется возиться с каталкой. Хирург, удостоверившись, что все в порядке, ушел, а Лета облюбовала себе пустующую койку. Без белья и без одеяла, но зато удобная, а это уже немало.
Феникс распластался на спине, накрытый простыней до груди. Рядом стояла сдвоенная капельница – к вене тянулась трубка с лекарством для кроветворения, а вокруг нее вилась тонкая цепочка, браслет на конце которой обхватывал предплечье и маленькими дозами вливал энергию.
Первым делом Горская еще раз осмотрела силовой каркас пациента и подправила пару мелочей, не замеченных на операции. Правда, дырки эти оказались более старыми и возникшими не в последней стычке. Ничего удивительного, жизнь боевого мага насыщена и разнообразна. Насыщена проблемами и разнообразна травмами.
Вспомнив недавний разговор, Лета с интересом осмотрела татуировки. Помимо дырявого феникса, которого симпатизирующий нательной живописи хирург, кажется, сознательно старался сохранить, на боевом маге имелась еще пара образцов нательной росписи: очень реалистичный череп какого-то зубастого существа на левом плече и странный рисунок на правом – словно там расползлась кожа, обнажая металлический скелет.
Рисунки сами по себе выглядели очень неплохо, их явно делал опытный и хороший художник, да и на мускулистом тренированном теле они смотрелись хорошо, но Летана все равно рассеянно покачала головой, мысленно продолжая недавний спор. Хорошо-то хорошо, но такое тело и без них вполне гармонично и красиво, зачем его раскрашивать?..