— Кирюш, ну пожалуйста!
— Не буду я ведущим! Найди другого дурака.
— А если соведущей будет Надя? — я улыбнулась, но брата моя улыбка не проняла. — Что у вас с ней, кстати?
— А что у тебя с Коршаковым? — я усмехнулась и потупила взгляд на линолеум в кабинете химии. — Вот и я не знаю. Все сложно. А ведущим буду, если уговоришь своего Никиту поставить мне пятерку за контрольную по временам.
— Чего?! Иди сам учись, нечего мне тут условия ставить, — от наглости брата я даже спрыгнула с парты и отошла за кафедру.
— Да учусь я! Он хочет, чтобы мы эти времена лучше англичан знали. Три раза уже всем классом переписываем, как в учебнике, слово в слово, а ему еще что-то подавай!
— Он педагог, ему виднее, — резюмировала я.
— Поль, ну ради брата! Я тебе так праздник проведу, все закачаются!
Посмотрев на этого несчастного ботаника, я вздохнула и пошла на третий этаж. Посмотрим, что можно сделать…
Дню учителя я уже не была рада. Собственно, как и не радовался весь педагогический состав.
На наши плечи легли написание сценария, заказ шаров, подготовка подарков самим же себе. В общем, все кроме непосредственного проведения праздника. Хотя и тут уговаривать ведущих почему-то должна была я!
Впрочем, большинство учителей и в ус не дули. Но вездесущая Луиза решила, что непосредственно мы, как молодое поколение педагогов, должны заниматься организацией.
Она решила, а ношусь с одиннадцатыми классами почему-то я. Ее седьмой «г» соизволил только пригласительные для педагогов склеить на уроке труда.
— Никит, привет. Отвлекаю?
— Да не особо. Проверяю работы своих оболтусов, но это пустая трата времени. Что хотела? — Коршаков снял очки (?!) и устремил на меня пытливый взгляд зеленых глаз.
— Да я о них и хотела поговорить… О Кирилле точнее.
— А, подослал сестру, чтобы выпросить оценку получше? — мужчина хмыкнул, извлекая из общей стопки одну из тетрадей. — Передай, что умение списывать — еще не показатель знаний.
— Говорит, что учит, не списывает. Но я вообще не совсем по этому поводу. Этот засранец ведущим на празднике согласен быть только за твою поблажку.
— Ну и правильно, — от негодования я даже глаза выпучила. Что значит правильно?! — Какой дурак на это по доброй воле за «спасибо» согласится? Но поблажек не будет, пусть учит.
Я попыталась состроить умильную моську, чтобы как-то подкупить мужчину. Никогда не была сторонницей ставить оценки за красивые глазки, но в этот раз мне не оставили выбора. Или строить красивые глазки, или вести вечер самой.
— Значит говорит, что учил? Он в школе еще? Пошли, поговорим с твоим горе-ведущим.
Никита поднялся с места, застегнул пиджак и, положив ладонь мне на спину, повел по коридору.
По пути ладонь каким-то образом переместилась на попу, и я попыталась возмутиться, но мужчина только крепче схватил меня. Ладно, ладно, все равно школа уже пустая…
— Ну что, Куракин, сестру значит на амбразуру кинул?
— Да Никита Юрьевич! Честное слово устал учить времена эти.
— Таки учил?
Пока я по пятнадцатому кругу перечитывала сценарий праздника, Никита проверял знания времен английского языка у моего брат. Признаться честно, в лингвистике сильной я никогда не была. А с учетом того, что школьной скамьи прошло уже несколько лет, сейчас вовсе ничего не понимала.
Но Никита, кажется, получаемыми ответами был доволен. Нахмурив брови, несколько секунд он пораскинул мыслями, после чего похлопал Кирилла по плечу.
— Ладно, считай сдал в устной форме. Поставлю пять. И сделаешь к празднику все, что скажет сестра!
— Скинешь сценарий, — нехотя сказал парень и, не став задерживаться, вышел из кабинета.
— Никит, спасибо. Уперся и все тут!
— Обращайся, — мужчина мягко улыбнулся и продолжил наблюдать, как я сортирую тетради по стопкам.
Дел на сегодня больше не осталось. Так что я собрала сумку, забрала пальто из лаборантской и была готова идти домой.
Никита до сих пор оставался в моем кабинете. Сидел на парте, покачивая одной ногой, и рассматривал портреты великих химиков, которые висели тут еще с прошлого тысячелетия.
— Не хочешь пообедать вместе? — закрывая дверь кабинета, я с недоверием посмотрела на своего коллегу. — Ну а чего мы только целуемся по углам? Можно сходить куда-нибудь.
— Это вовсе не обязательно для нашего формата… общения.
— В самом деле? А я другого мнения, — Никита притянул меня к себе и нежно поцеловал. Что ж, сходить так сходить…
Говоря по правде, на следующий день в школу я уходила из Никитиной квартиры после того как наспех погладила вчерашний костюм.
Глава 6
После Дня учителя, прошедшего на славу, на горизонте замаячило посвящение в старшеклассники, которое мы с Никитой и нашими классами готовили для нынешних учеников десятого.
В суматохе подготовки личная жизнь снова была отодвинута на второй план. После проведенной вместе ночи мы снова не поговорили. Педсоветы, родительские собрания, злополучный праздник… Все завертелось с самого начала следующего утра и не отпускало нас.
Впрочем, это все были детские отговорки. Мы оба просто избегали разговора, как избегали и проблем с нашими взаимоотношениями. Это все было очень странно и требовало какого-то анализа, но мы предпочитали закрывать глаза и делать вид, будто ничего не происходит.
Когда до посвящения в старшеклассники оставались считанные дни, а работы был еще непочатый край, Никита взял на себя большую часть всех хлопот.
— Нужно написать окончательный текст для квеста, продумать последовательность этапов. Выбор песен перекинул на своих ребят, но стоит оценить список на предмет нецензурной брани.
— Никит, я так устала, — пожаловалась мужчине, когда мы выходили из школы в седьмом часу вечера. — Мы же живем на работе! Эта внеучебка уже поперек горла стоит.
— Потерпи до конца недели, и это кончится. А вообще… Поехали ко мне? Есть бутылка вина, с ней дело пойдет веселее.
Я хотела возразить, наконец завести разговор о наших отношениях. В конце концов, мне надоело думать и гадать, надоело проводить раз в два месяца ночь вместе, а потом делать вид, будто ничего не произошло.
Но мой настрой сохранился ровно до открытия рта. Сделав это несложное движение, я осознала как сильно устала. Сил не было что-то выяснять.
Пожалуй, бутылочка вина и хороший секс мне сейчас не помешают. И все равно как это называется!
— Никогда не думал, что за профессией учителя скрыто так много, — в машине Никита завел разговор о нашей нелегкой работе. Я устало смотрела на него и соглашалась с каждым словом. — Казалось, веди уроки, рисуй хорошие оценки в журнале. А тут праздники, собрания, отчеты, бумажки!
— И не говори. Скоро с ума сойду… Но мы знали, куда шли. Ты вообще молодец, хорошо держишься. В прошлом году к середине октября я уже плакала по ночам в подушку.
— Напомни, чтобы дома я убрал подушку с сушилки раньше, чем ты ее заметишь, — я рассмеялась, и на горизонте наконец-то появилось что-то похожее на хорошее настроение.
По пути о работе мы не говорили. Почему-то вспоминали школьные годы и противных учителей, которые тогда отравляли нам жизнь. По правде говоря, некоторые из них сегодня стали нашими коллегами…
Вообще школьные годы всегда вызывали улыбку на лице. Может быть, у нас был не самый дружный класс, не было крутой техники или современных лабораторий. Но одиннадцать лет оставили свой след в жизни.
— А помнишь у математички взяли эти здоровущие линейки в качестве реквизита и сломали?
— Конечно! Мы же оставшиеся полтора года этими сломанными линейками чертили на доске треугольники кое-как, — мы рассмеялись, и Никита долил в бокалы вина.
Как ни странно, с делами рабочими мы управились за час. Совместными усилиями и под действием вина сценарий отлично лег с первого раза, а разбор плейлиста и вовсе превратился в незапланированную дискотеку.
В общем, под вечер от усталости и плохого настроения не осталось и следа. Мы пили, вкусно ели, смеялись и танцевали так, как будто завтра нам не на работу.
В такие моменты я осознавала, что чувствую себя очень комфортно. Было просто здорово, спокойно, я могла быть настоящей.
Такой легкости я не испытывала даже наедине с Луизой. Подруга не понимала каких-то шуток, осуждала мои сплетни, а Никита был другим. Он все понимал и не говорил слова против, даже если был не согласен.
Впрочем, он просто рассчитывал на секс в конце вечера, Луизе же на такое рассчитывать не приходилось.
— Поль, скажи честно, я тебе ведь нравился в школе?
— Нет, Коршаков, я никогда не была одной из твоих фанаток. Да и последние четыре года у меня был Сёма, — я отпила из высокого бокала вина и подумала, что, пожалуй, сейчас Никита мне нравится. — А почему я тебя зацепила?
— Да черт знает. Прикольная ты. Рыженькая, веселая, умная. Иногда думаю, почему тогда тебя не добился?
— Мы были детьми, — я пожала плечами и сделала еще один глоток. — Тогда это бы не закончилось ничем хорошим, и вряд ли бы сейчас мы могли сидеть вот так вот и болтать обо всем.
— Да, ты права. Но ты и сейчас рыженькая, веселая и умная. Понимаешь, о чем я?
Я улыбнулась, отставила бокал на тумбочку и поддалась чарующему взгляду зеленых глаз.
После третьей ночи на утро мы вновь ничего не выяснили. Но что парадоксально — мне не хотелось ничего выяснять, и я была даже рада, что между нами не происходит этих душещипательных диалогов с выяснением отношений.
Может быть, в этом и есть фишка нашего с ним общения? Дружеские беседы, где каждый может быть самим собой, взаимовыручка и помощь. Ну а как приятный бонус — секс.
Зачем отягощать это проблемами, серьезными разговорами и уж тем более бытом? Все и так круто!
Именно с такими мыслями я поцеловала Никиту в коридоре его квартиры и убежала к себе в надежде успеть переодеться и привести себя в порядок до второго урока.