– Странно, – прошептал он. – Очень странно. До сих пор такое мне говорила только мать. Значит, по-вашему, и чужие люди могут любить друг друга?
– О, это совсем иначе, чем мать… Леонор! Я так буду ждать того момента, когда увижу вас вновь. Вы ведь уезжаете в Америку?
– Да. А вы откуда знаете?
– Мне говорил отец. Мой отец и господин Гудмейер – совладельцы фирмы, в которой вы будете работать.
– Вот как!
– Если хотите знать, то в вашей поездке в некоторой степени виновата я. Мой отец и капитан Коллар как-то разговаривали о том, что им нужны очень умные ученые. Тогда я и назвала вас…
– Благодарю вас, Эльза.
– Но вы еще ничего мне не ответили…
– Что я должен ответить?
– О боже мой! Неужели вы…
Девушка вдруг отбежала от Леонора и с отчаянием крикнула:
– Нет, вы не человек. Прав господин Штиммер, правы все ребята, права ваша мать! Прощайте! Нет, до свидания! Я приеду в Америку, и тогда, может быть, вы уже будете знать, как нужно отвечать девушке, когда она говорит, что любит вас.
Леонор несколько секунд следил, как по дорожке, вдоль кустов, странно размахивая руками, бежала от него Эльза.
III
Никогда еще у Леонора не было такого спокойного и одухотворенного лица, как в этот момент. Он стал воплощением разума, и все клетки его мозга, все связи, все контуры и блоки нервной системы, казалось, были настроены на этот миг. Сейчас ему предстоит встретиться с Эдвардом Геллером, человеком, которого знает весь мир как выдающегося инженера-физика.
Когда высокая узкая дубовая дверь отворилась и в ней появился небольшого роста человек с морщинистым, болезненным лицом, передвигающийся вперед мелкими шагами, Леонор понял, что это и есть Геллер. Он не встал со своего кресла, не вскочил на ноги, как вскакивали другие при виде этого человека. Он был уверен, что Геллер точно такой же, как и он, человек большого ума, принявший на себя тяжкую миссию сделать все, что в его силах, чтобы спасти и преобразовать многомиллиардный коллектив живых существ, именующих себя «венцом природы».
Геллер подошел к Леонору и, не подавая руки, произнес:
– Здравствуйте.
– Добрый день, – ответил юноша, и на мгновение ему показалось, что он находится рядом со своим двойником.
Геллер прошел к креслу у книжного шкафа и сел. Несколько минут он и Леонор молчали, рассматривая друг друга, как, наверное, будут рассматривать друг друга разумные существа с разных планет.
– Итак, вы будете работать у меня?
Не отвечая, Леонор кивнул головой и, улыбнувшись, поджал нижнюю губу. Он всегда так делал, когда был очень доволен.
– Говорят, вы хорошо знаете современную математику.
Нисколько не стесняясь, Леонор снова поджал нижнюю губу. Что-то необычное сейчас скажет Геллер, а им не нужно много разговаривать, чтобы понять друг друга!
– Можно проверить? – спросил Геллер.
Леонор улыбнулся. Момент высшего человеческого взаимопонимания приближался. Он слегка качнулся в кресле и кивнул в знак согласия.
Геллер, не сводя бесцветных глаз с юноши, расстегнул ворот клетчатой рубахи, затем вытащил из письменного стола несколько листов чистой бумаги.
– Карандаш есть? – спросил Геллер.
– Есть.
Несколько секунд Геллер что-то молча писал. Затем, пробежав по написанному глазами, он протянул лист Леонору.
– Вот. Условие задачи такое. Государство в состоянии воспроизводить свой экономический потенциал каждые три года. В военном отношении государство очень сильное. Во всяком случае, если будет война, мы должны рассчитывать на ответные термоядерные удары. Вот список промышленных районов этого государства в порядке уменьшения их экономической мощности. Нужно определить порядок их разрушения.
Леонор вскинул на Геллера удивленные глаза. Несколько минут они молча рассматривали друг друга. Геллер улыбнулся, обнажив ряд золотых зубов. Он ничего не говорил, но выражение его лица показало, что он уверен в неспособности мальчишки решить задачу.
– Вы понимаете смысл задачи, мальчик? – спросил он снисходительно.
В этот момент про себя он подумал: «Этот Коллар – болван. Наговорил сто коробов про мальчишку…»
– Да, я понимаю смысл задачи.
– Тогда решайте, – сказал Геллер и собрался уходить.
– Я уже ее решил, – услышал он в ответ.
Геллер остановился, слегка улыбнулся и покровительственно произнес:
– Не торопитесь, дорогой…
– Я уже ее решил, – твердым голосом повторил Леонор.
Геллер посмотрел на него недоверчиво.
– Ну… Напишите ответ.
– Зачем его писать. Все и так ясно.
Геллер сел. Он внимательно посмотрел на неподвижное лицо юноши, на его внимательные, немигающие голубые глаза и, положив руку на листы бумаги с содержанием задачи, спросил:
– Так какой же ответ?
– Я не буду касаться того, насколько, нелепо составлены условия задачи и как неполны ее данные, – проговорил Леонор, – но в той формулировке, которую вы мне дали, задача решается однозначно и немедленно.
Геллер удивленно вскинул брови. Так ему никто никогда не отвечал.
– Решение такое. Нужно в течение трех лет последовательно уничтожать экономические центры противника в порядке убывания их мощности.
Геллер вначале задумался, а после его лицо расплылось в улыбке. Он подошел к Леонору и положил ему руку на плечо.
– Браво, мой мальчик! Совершенно верно!
Леонор молчал. Внутренне он почувствовал какое-то неудовлетворение, как будто сейчас происходит совсем не то, на что он рассчитывал.
– Чудесно, – продолжал Геллер. – А вот еще задача. Имеется десять овчарен, которые находятся под охраной пяти собак. На овчарни систематически нападают пятнадцать волков. Как нужно распределить охрану между овчарнями, чтобы…
Леонор встал из кресла. Он сощурил глаза и подошел к письменному столу.
– Погодите задавать вопрос. Это тоже военная задача. Но вы еще не сообщили мне, каков радиус разворота каждой собаки и каждого волка. Без этих данных задача не имеет решения.
Геллер застыл с открытым ртом. Затем он обхватил лицо руками и захохотал мелким старческим смехом.
– А ведь действительно вы правы, Леонор. Все, что о вас рассказывал капитан Коллар, – сущая истина.
– Ваши волки – это бомбардировщики противника. Овчарни – военные объекты. Собаки – ваши истребители.
– Совершенно верно, точно, мой мальчик. Разреши тебя обнять. Ведь за всю свою долгую жизнь я впервые вижу такое существо, как ты! Даже не верится, что в Европе могло такое родиться…
– Не в Европе, господин Геллер, а в Японии.
– Где??? – переспросил Геллер.
– В Японии. Точнее, в Нагасаки. Помните, вы сбросили там атомную бомбу. В этот момент я был в утробе своей матери.
Геллер подошел к небольшому шкафу, открыл стеклянную дверцу и извлек из нижнего отделения бутылку коньяка. Он поставил одну рюмку перед Леонором, вторую перед собой и налил.
– Пейте, – сказал он, проглатывая свою порцию.
– Спасибо. Я не пью, – ответил Леонор.
– Не пьете?
– Нет.
– Почему?
– А почему вы пьете? Вы ведь знаете, что это вредно. Особенно для вашего мозга. Он работает правильно тогда, когда не отравлен.
Геллер поморщился. Затем налил еще одну рюмку. Леонор не спускал с него глаз. После четвертой рюмки ученый подошел к юноше и сказал:
– Я вас беру. Беру к себе. Вы дьявольски умная бестия… Черт знает! Откуда только такие, как вы, появляются…
– Вы пьяны, – холодно заметил Леонор.
– Совершенно верно, мой мальчик. Точно. Я пьян. Я хочу быть пьяным, потому что я устал…
– И вам доверяют решать важные научные проблемы? – удивленно спросил Леонор.
– То есть как это – доверяют? – переспросил Геллер.
– Если человек отравляет свой мозг алкоголем, а вы это делаете, господин Эдвард Геллер, он не в состоянии правильно решать серьезные проблемы. А если ему поручать решать задачи, от которых зависят судьбы народов, то это преступление со стороны тех, кто ему дает такое поручение, и преступление с вашей стороны.
– Но-но-но! – произнес Геллер и погрозил Леонору пальцем. – Не умничайте. Я старше вас в два с половиной раза.
– Тем хуже. Значит, вдобавок у вас еще и склеротический мозг. Я просто не понимаю, как можно расчеты политических и военных акций поручать пьющим склеротикам!
– Замолчите, вы, – зашипел Геллер и, налив подряд еще две рюмки, выпил их залпом.
IV
Вдоль реки над головой то и дело проносились электровозы, обдавая прохожих горячим зловонием. Внизу и вверху сигналили автомобили. Был влажный бесцветный осенний день.
– Тебе нравится у нас? – спросил Эрнест Холл.
– У вас, как и у нас, – невозмутимо ответил Леонор.
– Я никогда не был в Европе, но мне рассказывали, что там очень красиво. Во всяком случае там еще не научились загаживать города, как у нас.
Леонор поднял воротник плаща.
– Ты, Эрнест, говоришь так, будто Европа тебя и впрямь интересует.
– А тебя?
Снова над головой пронесся поезд. Леонор на мгновенье остановился и посмотрел ему вслед.
– Двигатель дрянь, – сказал он.
– Это всем известно, – перебил его Эрнест. – Так как же насчет Европы?
– А какая разница! Я вспоминаю наш маленький городок, директора Штиммера и нашу гимназию. Смешно, право!..
– Смешно? Послушай, почему ты корчишь из себя этакую бесстрастную скотину? Ведь это довольно противно.
Леонор остановился и пристально посмотрел на своего спутника.
– Холл, если ты действительно хочешь, чтобы мы дружили, давай не будем болтать о чепухе. В конечном счете, если судить по вашим стандартам, я веду себя отлично.
Они спустились с моста и пошли по набережной. Теперь было хорошо видно, какой грязной была вода в реке.
– В Америке был такой ученый, Ленгмьюр. Он первый доказал, что пленки масла на воде – это мономолекулярные пленки.
– Ну и что же? – с нескрываемым раздражением спросил Холл.
– Мы слишком мало знаем о мономолекулярных слоях. Мне кажется, что будущая теория материи должна представлять себе атомы и атомные частицы как разбухающие пленки, которые построены из частиц первоматерии.