- Чудесно! - Лита крепко пожала руку Иоссу. - Нам как раз нужен коллега! Бежим все к главному.
- И еще, - сказал на ходу Двойник. - Вот-вот сюда придут еще три человека, связанных с этим делом: твой брат, Юрик Бригге, а третьего ты не знаешь...
- Замечательно! - воскликнула Лита. - Специалисты из близких по профилю учреждений!
...Главный встал, шагнул вперед и рукопожатиями приветствовал двойников. Они назвали себя:
- Рубцов сегодняшний.
- Рубцов завтрашний.
В кабинет вошло несколько редакторов, корреспондентов, фоторепортеров. Расселись, задымили сигаретами. Главный оповестил собравшихся о причине летучки. Выражался он весьма осторожно, страхуя себя словами вроде: "как уверяют наши гости", "судя по их утверждению", а затем дал слово Маю завтрашнему, добавив в конце:
- Было бы приятно, уважаемый товарищ Рубцов, если бы вы продемонстрировали нам какой-нибудь, э..., материальный сувенир, привезенный из завтрашнего дня.
Двойник встал.
- Дорогие товарищи, - сказал он, - начать лучше всего с сувенира, о котором попросил сейчас уважаемый главный редактор. Вот что я привез из завтрашнего дня: завтрашние газеты. - И он вынул из кармана и выложил на стол кипу сложенных газетных листов.
- О! - обрадовался главный. - Это уже факт. - Он взял верхний, лист, громко прочитал название газеты, оглядел первую страницу. - Все правильно... Развернул газету, - Эге, Хорохоренко откликнулся на сегодняшнее постановление очерком "Смотреть вперед"... - Он пробежал глазами несколько строк. - Конечно, общие слова. - Отложил газету, ее тотчас схватил сидевший рядом выпускающий.
Главный взял другую газету, последовали новые восклицания и комментарии.
- Молодец! - сказал Май. - Как это просто и здорово!
- Гениально, - иронически согласился Двойник.
Газеты пошли по рукам. Слышались восторженные сентенции:
- Ух ты! "Спартак" обыграет тбилисцев два - один, а игра еще не началась!..
- Смотри-ка, таблица лотереи! Билеты уже не продаются? Кто-то кричал в телефонную трубку:
- Сизов, что у тебя завтра под рубрикой "Семья и быт?.. Сам еще не знаешь?.. А я знаю...
- Доставлять бы из завтра рукописи..., - мечтали вслух.
- Заставят работать на послезавтра!
- В двадцать сорок под Курском упадет метеорит!
- Позвони астрономам, премию дадут...
- Видишь, сказал Двойник Маю, - публика тут вроде того старичка из репертуара Юрика Бригге. Кстати, коллегам пора бы появиться.
Действительно, открылась дверь, вошли Гречишников и Бригге. Остановились, разыскивая глазами-Рубцовых. Бригге полез за очками, Гречишников увидел двойников и развел руками, качая головой. Оба Мая подошли к ним и замерли в древнеегипетской позе: полуобращенные друг к другу, с приподнятыми в приветствии ладонями.
- Любуйтесь, неверующие, - торжественно сказал Двойник.
- Щупайте и проверяйте, - сказал Май. Саша подошел к двойникам, потрогал их головы и плечи, заглянул в их лица, и они увидели в глазах его, в чуть поднятых уголках губ все то же утреннее смущенное недоверие.
- Кто из вас кто? - спросил Саша.
- Я завтрашний, - гордо сказал Двойник. Бригге в это время деловито шарил у двойников по карманам, приговаривая:
- Изымаются документы - пропуск..., трамвайный билет..., спички...
На подоконнике выросли две кучки одинаковых вещей. Бригге и Саша перебирали их, сравнивали. Попросили фотографа снять два одинаковых рядом лежащих ключа, два паспорта, две одинаково надорванных пачки сигарет "Прима"... Вокруг сгрудились любознательные газетчики.
Тем временем главный досмотрел последнюю газету и подошел. Лита отрекомендовала ему "представителей Института пространства", он удовлетворенно пожал новым гостям руки и спросил Сашу, верно выбрав его по росту:
- Проверка, как я вижу, состоялась? Что же говорит наука?
- Видите ли, заманчиво сделать анализы крови, пота и прочих выделений, выполнить полные антропометрические измерения, снять у двойников отпечатки пальцев, установить идентичность внутренних органов и скелетов путем рентгена, ультразвукового просвечивания...
- Что я тебе говорил, - шепнул Май Лите. - И это твой брат, наш лучший друг!..
- А в целом, - заключил Саша, - по предварительному исследованию двойники, видимо, подлинные.
- Во всяком случае, по наружным признакам, - добавил Бригге.
- Н-да, - протянул главный и обратился к двойникам. - Скажите-ка, пожалуйста, почему среди завтрашних газет нет нашей?
- Вам мало других? - улыбнулся Двойник.
- Но в других нет ничего об этом любопытном событии.
- Просто не успели, да и не знали.
- А мы?
- А вы успели. Лучше сказать, успеете.
- Я этого не вижу.
- Увидите. Вашей завтрашней газеты здесь нет по той причине, что она у меня украдена.
- Вот как?
- К сожалению, это так. В этот эксперимент, да и вообще в отрицательные потоки времени не верил мой научный руководитель профессор Барклай. Мне пришлось готовить опыт в секрете от него и от всего отдела...
- Великолепно! - сказал энергично главный, - Рутинер в науке!
- Кому как. Ну, а один его прихвостень выкрал у меня вашу газету. Впрочем, он сам ее принесет. Прямо сюда.
- Так что я ее увижу сегодня?
- Очень скоро, он уже идет... Неплохо бы его сфотографировать в дверях.
- Это совсем просто. Э, Марк Евсеич,- главный позвал выпускающего и сделал распоряжение о съемке всех входящих. Вскинув голову, острым взглядом обвел двойников, Гречишникова, Бригге, потом отечески взял за талию Литу и вынес решение:
- Добро. Срочно готовьте материал, товарищ Ускова. Строк семьдесят плюс три фотографии.
- Прекрасно, - сказала Лита, вежливо высвобождаясь. - Я это сделаю с героями дня у себя в редакции, здесь шум...
- Иди с Литой ты, - сказал Двойник Маю. Они не успели удалиться, как в кабинет робко вошел Климов. Лисья физиономия его вздрогнула: его ослепили сверкнувшие блиц-вспышки. Он согнулся, собрался в комок и было двинулся вперед, к столу главного, но остановился, увидев там Рубцова, Иосса, двух сотрудников Института пространства. Тут повернулся и пошел прямо на него другой Рубцов и рядом с ним та самая девушка, что была изображена в этой противоестественной газете...
- Вот он! - во всеуслышание провозгласил Двойник. - Вот он, похититель газеты "Жизнь"! Это он украл из моего кабинета завтрашний номер! Не так ли, Климов.
Климов стоял, втянув в плечи голову.
- Что же вы молчите, Климов? Ведь я нарочно оставил газету там, где вы ее нашли. Специально, чтобы вы ее украли, принесли сюда и разоблачили публично свою подлость. Климов неуклюже повернулся, зацепил носком ковер, споткнулся и грохнулся на пол, выронив из рук портфель. И вскочил, позабыв о портфеле, и, нелепо схватившись за голову, побежал прочь. Профессор размышляет
После ухода Климова Федор Илларионович хотел было присоединиться к юной супруге, которая смотрела в гостиной телевизор, но зазвонил телефон. Старый друг профессора по рыбалке, общественный деятель и важный работник министерства сообщил доверительно, что только что вышло постановление о борьбе с рутиной в науке.
- Есть сигналы, - сказал приятель, - что ты, Федор, кого-то там у себя зажимаешь. Так вот учти.
- Я совершенно спокоен, - сказал Барклай.
- Мое дело предупредить, а меры будут, я полагаю, крутенькие и быстренькие.
Положив трубку, Федор Илларионович сделал несколько гимнастических упражнений, потом опустился в кресло, нахмурился и позвал жену:
- Солнышко!
- Ах. Федик, - ответила она из гостиной, - тут такой способный артист в телевизоре...
- Солнышко! - Голос профессора прозвучал строже.
- Ay! - она с трудом оторвалась от экрана.
- Вот что, подай мне вот ту желтую папку, последнюю слева на верхней полке.
Супруга прыгнула на стул, достала папку, грациозным и чуть-чуть капризным движением протянула ее мужу. На папке была надпись:
"М. Рубцов. Волны бытия. Теория и принцип эксперимента".
Минут пять профессор перелистывал рукопись. Скучно было смотреть в строки вычислений, совсем не хотелось вникать в их суть. Федор Илларионович заклевал носом.
Он размышлял о вопиющей сумасбродности рубцовских идей. О том, что они ревизуют причинность, нарушают второе начало термодинамики... Роют подкоп под вековые установления. Барклай думал... Он думал о том, что двух Рубцовых не может быть по тысяче причин. Ну, хотя бы, потому, что есть закон сохранения материи, хотя бы потому, что... - если уж есть два Рубцовых, то должен быть и третий. Третий! Ибо иначе этот невозможный второй не мог появиться!.. Ему неоткуда было бы взяться!..
- Проверить! - сказал вслух Барклай. - Проверить эту бессмысленную ревизию науки!
Мысль его, обретающую решительность и ясность программы, прервал новый звонок телефона.
- Албумбрук! - вопил в трубку мужской, чем-то знакомый голос, попнрбирпот...- и следом раздраженный женский:
- Простите, товарищ, к вам все время порывается звонить только что поступивший больной.
- Какой больной?
- Душевнобольной. Это говорят из психиатрического приемника.
- Как фамилия больного?
- Фамилия?" Сейчас посмотрю... В паспорте - Климов.
- Благодарю вас, - сказал профессор. Диверсия со взломом
С решительным и суровым видом Барклай надел пальто и уверенным шагом вышел из квартиры.
Было еще не поздно - около девяти. На улице было людно. Над крышей высокого здания бежали нарядные буквы рекламы: "Пользуйтесь услугами Аэрофлота. Экономьте время"...
- Время надо уважать! - тихо проговорил Барклай и направился к стоянке такси.
Вахтер, дежуривший в проходной института, долго не открывал. Когда, наконец, заспанная физиономия его появилась в окошечке, профессор сказал сердито:
- Безобразно относитесь к своим обязанностям.
Снял со щита все ключи своего отдела. Неторопливо поднялся по лестнице, миновав лабораторию, прошел в кабннетик Рубцова.