— И вы полагаете, что меня не узнают только потому, что я буду ходить иначе?
— Конечно. Ваши знакомые не смогут понять, почему они уверены, что это не вы, но неосознанное убеждение в этом поставит факт вне всяких сомнений. О, я, конечно, немного подправлю ваше лицо, просто для того, чтобы вы увереннее чувствовали себя — но это необязательно.
Мы вернулись в комнату. Я всё ещё оставался «Бенни Греем»; после того, как я вхожу в роль, вернуться к своему истинному «я» мне удаётся только усилием воли. Дюбуа разговаривал с кем-то по фону; он поднял глаза, увидел меня и у него отвалилась челюсть. Пулей выскочив из узащитного места, он резко спросил:
— Кто этот тип? Куда делся актер?
На меня он взглянул только раз и больше смотреть не удосужился. «Бенни Грей» — такой усталый, отталкивающий человек, что на него и смотреть-то не стоит.
— Какой актер? — отозвался я ровным бесцветным голосом Бенни. Дюбуа снова взглянул на меня. Взглянув, он начал было отворачиваться, но тут его взгляд упал на мою одежду. Бродбент расхохотался и хлопнул его по плечу.
— А ты еще говорил, что он не умеет играть! — И резко добавил: — Ты со всеми успел связаться, Джок?
— Да, — Дюбуа еще раз взглянул на меня, совершенной пораженный, и отвел взгляд.
— О’кей. Через четыре минуты нам нужно уходить. Ну а теперь посмотрим, как быстро ты расправишься со мной, Лоренцо.
Дэк уже снял один ботинок, блузу и задрал сорочку так, чтобы я мог скрепить его плечи, как вдруг над входом загорелся сигнал и зазвенел звонок. Он застыл.
— Джок? Разве мы ждем кого-нибудь?
— Вероятно, это Лэнгстон. Он сказал, что, может быть, успеет зайти до того, как мы смоемся отсюда. — Дюбуа направился к двери.
— Нет, это не Лэнгстон. Должно быть, это… — и не успел я расслышать, кого Бродбент назвал в качестве неожиданного гостя, как Дюбуа отпер дверь. В проёме возвышался похожий на гигантскую поганку марсианин.
В какой-то отчаянный миг я ничего не видел, кроме марсианина. И поэтому не заметил человека, стоящего позади него. Не заметил и боевого жезла, зажатого в псевдоконечности марсианина.
Затем марсианин вплыл в комнату, а за ним — человек, и дверь закрылась. Марсианин проскрипел:
— Добрый день, джентльмены. Собираетесь куда-то?
Я прямо-таки оцепенел и как будто прирос к месту от приступа острой ксенофобии. Дэк был не в счет из-за полуснятой одежды. Но зато малыш Джок Дюбуа действовал в порыве того простого героизма, который сделал его в моих глазах возлюбленным братом, и в результате которого ему пришлось погибнуть. Он всем телом бросился на боевой жезл. Прямо на него — он не сделал даже малейшей попытки увернуться.
Должно быть, он был мертв еще до того, как его тело коснулось пола — в животе его зияла дыра, в которую можно было спокойно засунуть кулак. Но перед смертью он успел вцепиться в псевдоконечность и, падая, потянул ее за собой так, что она на несколько дюймов выскочила из шеи чудовища. Псевдоконечность растянулась как резиновая и с треском оборвалась у самого основания, а несчастный Джок продолжал сжимать её мертвыми руками.
Человек, который заскочил в номер вслед за этой вонючкой, прежде чем выстрелить, вынужден был сделать шаг в сторону — и вот тут-то он допустил ошибку. Ему сначала надо было пристрелить Дэка, потом меня. Вместо этого он выстрелил сперва в мертвого Джока, а уж второго выстрела ему сделать не пришлось — Дэк разрядил свою пушку прямо ему в лицо. Мне даже и в голову не пришло, что Дэк вооружен.
Обезоруженный марсианин даже не пытался бежать. Дэк вскочил на ноги, приблизился к марсианину и сказал:
— А, Р,Ррингрил. Встретились.
— Встретились, капитан Дэк Бродбент, — проскрежетал марсианин и добавил:
— Ты скажешь моему гнезду?
— Я скажу твоему гнезду, Р,Ррингрил.
— Благодарю тебя, капитан Дэк Бродбент.
Дэк вытянул свой длинный костлявый палец, ткнул им в ближайший к нему глаз, проткнув мозговую полость, и вытащил его. Весь палец был в чем-то похожем на зеленоватый гной. В спазме агонии псевдоконечности чудовища втянулись обратно в ствол, но и после смерти марсианин продолжал стоять на своем основании. Дэк поспешил в ванную; я услышал, как он моет руки. Я был не в силах сделать ни шагу, как и мертвый Р,Ррингрил.
Дэк вышел из ванной, вытирая руки об рубашку, и сказал:
— Нужно уничтожить все следы. У нас совсем мало времени.
Он сказал это так, словно нам предстояло просто подмести полы.
Я в длинном сбивчивом предложении попытался высказать ему, что совершенно не собираюсь принимать в этом участия, что нам следует вызвать копов, и я хочу смыться отсюда до того, как приедет полиция, что он может отправиться к чертовой бабушке вместе со своей проклятой работой, что если бы у меня были крылья, я бы с огромным удовольствием выпорхнул в окно. Дэк просто отмахнулся от всего этого.
— Не суетись, Лоренцо. Каждая минута на счету. Помоги лучше отнести тела в ванную.
— Что? Боже милостивый! Давайте лучше запрем номер и смотаем удочки. Может быть, никто не свяжет это с нами.
— Может, и нет, — согласился он. — Потому что никто не предполагает, что мы можем быть здесь. Но легко установить, что Р,Ррингрил убил Джока — а этого нельзя допустить. По крайней мере, не сейчас.
— Как это?
— Мы не можем позволить, чтобы в печать проникло сообщение о том, что марсианин убил человека. Так что заткнись и помоги мне.
Я заткнулся и помог. Меня здорово выручило то, что Бенни Грей был худшим из психопатов с садистскими наклонностями, которому особое удовольствие доставляло расчленение тел своих жертв. Я позволил Бенни Грею оттащить оба человеческих тела в ванную, в то время как Дэк с помощью жезла разделал Р,Ррингрила на мелкие кусочки. Первый разрез он сделал очень осторожно — немного ниже мозговой полости — поэтому грязи почти не было, а я даже не мог ничем помочь ему: мне казалось, что мертвый марсианин воняет еще хуже, чем живой.
Люк мусоросжигателя был скрыт в ванной за панелью прямо позади зеркала; если бы он не был снабжен знаком «Радиация», то найти его было бы весьма сложно. После того, как мы опустили туда остатки Р,Ррингрила (я настолько собрался с духом, что даже смог помочь), Дэк приступил к решению гораздо более грязной проблемы; спусканию крови и разделыванию человеческих трупов с помощью жезла; конечно проделывая все это в ванной.
Просто удивительно, сколько крови в человеке. Мы все время держали краны открытыми и, тем не менее, все кругом было в крови. Но когда Дэку осталось покончить с останками бедного маленького Джока, у него опустились руки. Глаза его наполнились слезами, и он уже ничего вокруг себя не видел. Поэтому я отстранил его, пока он не отхватил собственные пальцы, и предоставил Бенни Грею возможность заняться любимым делом.
Когда я закончил и не осталось ничего, что могло бы свидетельствовать о пребывании в номере еще двух человек и чудовища, я тщательно вытер ванную и выпрямился. Дэк уже стоял в дверях, как обычно, спокойный.
— Я проверил, чистый ли пол, — заявил он. — Конечно, криминалист с соответствующим оборудованием может и смог бы восстановить все, что здесь произошло — но мы будем рассчитывать, что никто ничего не подозревает. Поэтому давай выбираться отсюда. Нам нужно наверстать по крайней мере минут двадцать. Пошли!
У меня не было сил спрашивать, куда или зачем.
— Хорошо. Давайте закончим с вашими ботинками.
Он отрицательно покачал головой.
— Это будет мешать мне. В данной ситуации быстрота нам нужна больше, чем конспирация.
— Я в ваших руках. — Я последовал к выходу за ним, но он вдруг остановился и сказал:
— Могут появиться и остальные. В этом случае старайся стрелять первым — ничего другого не остается. — В руке он сжимал прикрытый плащом жезл марсианина.
— Марсиане?
— Или люди. Или и те и другие.
— Дэк? Интересно, был ли Р,Ррингрил среди тех марсиан в баре Маньяна?
— Конечно. А как же вы думали, зачем бы мне иначе было уходить оттуда и вызывать вас по фону? Они выследили или вас или меня. Кстати, вы не узнаете его?
— Боже, конечно нет. Эти чудовища совершенно одинаковы, как мне кажется.
— А они утверждают, что это мы все на одно лицо. Эти четверо были Р,Ррингрил, его парный брат Р,Рринглаф и еще двое из их гнезда или из расходящейся линии. Ну, хватит. В общем, если увидите марсианина, стреляйте. У вас есть оружие?
— Есть. Знаете что, Дэк, я не знаю, что происходит, но пока эти животные против вас, я с вами. Я презираю марсиан.
Он был потрясен.
— Вы сами не знаете, что говорите. Мы вовсе не сражаемся с марсианами; эти четверо просто ренегаты.
— Что?
— Существует множество хороших марсиан — почти все. Черт возьми, даже Р,Ррингрил во многих отношениях был не таким уж плохим. Мы с ним в свое время славно коротали время за игрой в шахматишки.
— Вот как? В таком случае я…
— Бросьте. Вы слишком глубоко увязли в этом. А теперь шагом марш к лифту. Я прикрою тыл.
Я заткнулся. Действительно, я увяз по самые уши — это было бесспорно.
Мы спустились вниз и подошли к линии подземного экспресса. Там как раз стояла двухместная пустая капсула; Дэк так быстро впихнул меня внутрь, что я даже не успел заметить, какую комбинацию он набрал. Но я не очень удивился, когда давление на мою грудь ослабло, и перед нами появилась надпись: «Космопорт Джефферсона».
— Выходите!
Мне было ясно одно: чем дальше от отеля «Эйзенхауэр» — тем лучше.
За несколько минут, которые мы провели в капсуле, в голове у меня возник план — приблизительный, смутный, подлежащий изменению по ходу дела в соответствии с обстоятельствами, как иногда говорится, но все же план. Охарактеризовать его можно одним словом: «Затеряйся»!
Еще утром я бы пришел к выводу, что такой план очень трудно осуществить; в нашем обществе человек без денег беспомощен, как дитя. Но с сотней кредиток в к