Итальянец разложил товары: ладан и мирру для монастырской церкви, воск для свечей, вино для причастия, бархат и парчу для церковных покровов, а кроме того, и товары, которые он надеялся сбыть в замке: сливы из Дамаска13, виноград из Дамаска14, пряности для засолки мяса, гребни для людей и для лошадей, миндаль, красивые серебряные застежки венецианской работы, полосатый красный с синим шелк, а в отдельной коробке - тонкую, сплетенную из золотых нитей сетку, в которую, по придворной моде, леди прячут волосы.
Монахиня отобрала благовония, бархат и парчу.
Кроме вина и воска, она закупила еще миндалю и сластей.
Перехватив взгляд Джоанны, купец великодушно пододвинул к ней горку миндаля.
- Дайте работу своим белым зубкам, миледи, - сказал он любезно.
- А что слышно о войне?15 - спросил сэр Гью с беспокойством. - Молодой мастер16 Друриком уже много месяцев не подавал о себе известий. Продолжаем ли мы бить французов? Говорят, туда направляется несметное войско?
Сэр Гью сражался во Франции и при Кресси и под Пуатье17, когда лошади английских рыцарей сгибались под тяжестью военной добычи. Он слыхал, что дела Черного принца18 приняли дурной оборот, но не хотел этому верить.
- Война продолжается с переменным успехом, - сказал купец. Он умолчал о том, в каком состоянии застал английские войска в Бордо.
Монахиню не интересовала война. Она продолжала о своем.
- Многие недальновидные дворяне графства, - сказала она, - уже давно не требуют со своих мужиков никаких повинностей. Мужики платят аренду, и придет время, когда они будут считать себя вольными фермерами.
Сэр Гью почувствовал упрек в ее словах.
- Это делаю не я один. Так обстоит дело во всем Кенте. Да и, правду сказать, мне гораздо выгоднее сдавать в аренду землю и получать денежки чистоганом, чем иметь, как в Эссексе, сотню вилланов, откупающихся от меня дохлыми петухами или гнилой соломой, - смущенно добавил он.
- Не хлебом единым сыт человек! - строго произнесла монахиня.
- Деньги мне нужны для того, чтобы отсылать их сыну в Анжу... Англичане терпят большую нужду во Франции...
Последнюю фразу сэр Гью произнес, не глядя на Джоанну. Еще в начале прошлой зимы мастер Тристан прислал к отцу дворянина из Гаскони с просьбой передать с ним побольше денег, вина и меховой одежды, ибо англичане умирают во Франции не от ран, а от холода и голода. Сэр Гью не доверил дворянину ни того, ни другого, ни третьего.
- Гасконцы - все пьяницы и хвастуны, - сказал он. - И посланный может по дороге все пропить и проиграть в кости или триктрак19.
В комнате сэра Гью стоял сундучок, полный доверху серебряных и золотых монет, и Джоанна знала об этом. В другом сундуке, побольше, были сложены прекрасные сукна из Арраса, серебряные блюда и кубки, парчовые и бархатные платья, меховые плащи, железные позолоченные рукавицы, наплечники, кружева и много драгоценных вещей, привезенных сэром Гью из Франции в 1346 году.
Поэтому, как заманчиво ни раскладывал итальянец свои товары, хозяину замка ему ничего не удалось сбыть.
В Дувре, куда спешил купец, склады были переполнены товарами, а кроме этого, у любого рыночного торговца их можно было купить за цену, вполовину меньшую, чем запрашивал бродячий купец. Содержание слуги и осла в пути тоже не входило в расчеты итальянца.
Джоанна, подперев щеки кулаками, задумчиво смотрела на огонь и вскрикнула от неожиданности, когда итальянец, подойдя сзади, внезапно набросил ей на плечи полосатый шелк.
- Повернитесь к свету, миледи, пристегните шелк на груди этой красивой серебряной розой - пусть все увидят, как украшают девицу предлагаемые мной товары.
Джоанна вскочила с места:
- Ах, господин купец, в таком случае я должна умыться и переплести косы!..
Когда девочка вернулась в холл, все посмотрели на нее с удивлением. Умытая и причесанная, убранная в пеструю ткань, со щеками, горящими от волнения и радости, Джоанна совсем не казалась такой некрасивой, какой ее все считали до сих пор.
А она, хохоча, важно шагала взад и вперед, подметая длинным шлейфом песок с кирпичного пола.
"Господи, прости меня, но она за одну минуту вдруг стала похожа на леди Элеонору, свою мать!" - подумал в испуге сэр Гью. А вслух он сказал:
- Джоанна, не кладите руки на бока и не хохочите, как пьяница в кабаке. Когда вы так разеваете свой рот, добрым людям кажется, что зубов у вас вдвое больше, чем человеку положено от господа бога.
Джоанна, не обращая внимания на дядю, налила в лохань воды и, дав ей успокоиться, наклонясь, разглядывала свое отражение.
- У венецианцев, - вмешался купец, - я могу купить для вас стеклянные зеркала, которые они выдувают в Мурано. Их вешают на стену. В них человек может видеть себя всего - с головы до ног.
- Я смотрелся в такое зеркало во дворце архиепископа в Лондоне, заявил сквайр. - Оно было в красивой широкой раме, и я видел в нем всего себя - с головы до ног. Но я говорю вам, что я за него не дал бы ни одного фартинга, потому что на отражении нос мой был вполовину больше всего лица20.
Джоанна, спустив косы на плечи, сидела за столом и молча прислушивалась к беседе. Шелк скрипел у нее на плечах, от него пахло имбирем и ванилью и еще каким-то нежным и сладким запахом, точно в лесу ранней весной.
Купец снова посмотрел на девочку.
- Если милорд даст мне в провожатые слугу с оружием и обменяет моего коня в придачу с ослом на свежую лошадь, я оставлю миледи все эти украшения, - сказал он улыбаясь.
Глава III
Для слуги купца не нашлось места в замке. Мост еще не был поднят, а через ров, отделяющий замок от деревни, еще можно было разглядеть огоньки очагов в близлежащих домишках.
- Мы бы пустили тебя, - смущенно сказала женщина, выходя на его стук из первого дома, - но хозяин наш уехал в Гревзенд, и не следует принимать чужого, когда в доме одни женщины.
Малый ухмыльнулся в темноте. Небольшие, видно, богатства были в этом доме, если хозяйка так откровенничает с первым встречным.
- Проваливай! - отозвался грубый голос, когда он постучался в следующую дверь.
Так он бродил от дома к дому, спотыкаясь о придорожные камни и попадая ногами в лужи. С размаху он налетел в темноте на столб. Разглядев прибитое под навесиком изображение спасителя, он в испуге стянул с себя шапку и извинился, как перед живым человеком. Значит, он дошел уже до конца деревни. Вся она была черная, как будто вымершая, только где-то сбоку светился огонек, и малый пошел на огонь. Здесь ему не пришлось даже стучаться, так как дверь была снята с петель, а хозяин прилаживал к ней болты. Напротив, под навесом, белокурый мальчишка возился у горна. Это была деревенская кузница.
- Чего тебе нужно? - грубо спросил хозяин в ответ на его приветствие. - Добрые люди не шляются ночами по дорогам!
В одиннадцатый или двенадцатый раз пришлось бедняге повторить свой рассказ о том, что в замке для него не нашлось ни угла, ни пищи.
- Ну, значит, деревенский кузнец богаче господина сквайра, - сказал кузнец захохотав. - Жена, не засыпай: послушай, что говорит малый. А ты, Джек, растолкай ребят, дайте пристроиться молодчику.
- Э, да ты совсем не такой тихоня, как можно вообразить с твоих слов, - добавил хозяин, когда раздутый мехами огонь осветил лицо его гостя. Подойди-ка поближе, я гляну, нет ли у тебя украшения на лбу.
- Можешь быть спокоен, - простодушно улыбаясь, ответил малый, - хвала господу, до этого еще не дошло. Я нахожусь в услужении у итальянского купца и нанят сопровождать его до Дувра.
Он отлично понял намек хозяина. Парней, отказывающихся от работы, королевские приставы хватали по дорогам, судили и клеймили раскаленным железом, выжигая на лбу букву "ф", что означало слово "фальшь".
Мальчишка у наковальни с трудом повернул в клещах кусок железа и сунул в огонь. Потом, вытерев руки о холщовые штаны, он с любопытством подошел к гостю.
Веснушки его сейчас не были видны. Лицо мальчика, освещенное пламенем горна, казалось вылитым из меди, светлые, цвета соломы, волосы свисали на щеки, и он - ни дать ни взять - был как медный ангел с алтаря Сэссексской часовни. Так подумал слуга купца, потому что они с хозяином проехали много городов и посетили немало красивых церквей и часовен.
- Ну, ложись, что ли, - сказал медный ангел, но голос у него был самый обыкновенный человеческий, такой, какой бывает у мальчишек в пятнадцать-шестнадцать лет, когда они то говорят басом, то сбиваются на дискант. Он раздвинул лохмотья на полу и освободил место.
Встревоженные куры сослепу налетали на очаг посреди хижины; воздух наполнился гоготаньем, кудахтаньем, хлопаньем крыльев и мычанием разбуженной коровы.
- Летом мы привязываем Милли во дворе, но сейчас сырые ночи... объяснила хозяйка.
- Ночи как ночи, а корова не сдохла бы, - перебил ее муж. - Но уж слишком много добрых людей шатается сейчас по дорогам!
Не дожидаясь второго приглашения, гость бросил на пол куртку и растянулся во весь рост.
- Хороший кузнец из него вышел бы, - сказал хозяин через минуту, прислушиваясь к богатырскому храпу гостя. - Посмотри-ка на его грудь и кулаки. Нет, я тебе говорю: из парня будет толк!
...- Какой масти был конь у твоего хозяина? - спросила Джейн Строу, расталкивая своего гостя поутру. - И не пора ли тебе вставать, малый? Мой старик и старшой пошли в монастырь ковать лошадей, а я завозилась по хозяйству и забыла про тебя. Какой масти, говорю, был конь у твоего хозяина?
- Гнедой, - ответил парень, просыпаясь немедленно. - А в поводу купец должен вести осла, - добавил он, вскакивая на ноги.
- Ну, слава богу! - сказала женщина успокаиваясь. - А то тут проехал какой-то чужой на рыжей кобыле, за ним - парнишка из замка, и я уж подумала было, не проспал ли ты своего купца.
...Мост был уже спущен, когда малый подошел ко рву, но в замке никого не было видно.
- О-гей! - крикнул парень. В ответ залаяли собаки. Так как никто не показывался, парень крикнул еще раз.