(Приключения в таинственной Бразилии)LE MYSTÈRE DU JAGUAR BLEU
Глава 1Проигранная шахта
Партия в шахматы заканчивалась. Донифан Хортон еще несколько раз передвинул коня, но его партнер, Эдмонд Белл, сделал очередной ход… офицер перекрыл белую горизонталь… вторая ладья нагло выдвинулась вперед…
— Шах! — объявил молодой сыщик.
— …и мат! — закончил Донифан. — Очень тонкий этот последний ход! И непредвиденный! Я проиграл, но с какой честью!
— Действительно, — раздался голос за его спиной. — Такие ходы редкость, но осмелюсь квалифицировать этот ход почти классическим по своей редкости.
Белл и Хортон повернулись к говорившему человеку. Это был невысокий седоватый мужчина с веселыми синими глазами с хитринкой. Великоватый рот открывал в улыбке желтоватые зубы. Он постоянно размахивал короткими сильными руками.
— А! Полковник Тотридж! Какое удовольствие встретить вас в клубе, — воскликнул Донифан Хортон, протягивая руку старику.
— Как все старики, я не очень люблю молодежь, — ответил Тотридж. — Поэтому лишь изредка появляюсь на короткое время в этом студенческом клубе, членом которого являюсь уже сорок пять лет.
— Сэр, позвольте представить вам моего друга Эдмонда Белла.
Полковник любезно улыбнулся:
— Я уже знаю его, по крайней мере, его репутацию… Скажите мне, мой дорогой Белл, я имею право назвать вас «дорогой», поскольку нас представили друг другу, а я довольно стар, чтобы быть вашим дедом. Скажите, у вас уже была оказия использовать этот ход на шахматной доске?
— Никогда, сэр, — честно признался Белл.
— Удивительно! — пробормотал Тотридж.
— Удивительно? — повторил Белл. — Боже мой, полковник, я спрашиваю, что здесь удивительного? Это был сильный и очень удачный ход. Будь Донифан внимательнее, он выдвинул бы двух своих коней раньше.
Полковник кивнул:
— То же самое я говорил Тому Грэггсу двадцать лет назад, когда он проиграл Кноку Сойеру. А игра Кнока была полной копией вашей партии, Белл. Ваша шахматная партия точно воспроизводила шахматную партию, в исходе которой шахта Синего Ягуара была проиграна те же двадцать лет назад…
Двое молодых людей поглядели на старого полковника, явно ожидая продолжения.
— Не очень длинная история, — заговорил полковник, — но весьма таинственная и трагическая. Двадцать пять лет назад я попал в Сантарем, гнусный маленький речной порт на южном берегу Амазонки. Меня послало в Бразилию Лондонское географическое общество, чтобы стереть несколько белых пятен с карты Южной Америки. Городок был в страшном волнении из-за одного англичанина, Томаса Грэггса, вернувшегося из экспедиции в горы Тапахос с мешочком отборных алмазов, из которых самый маленький стоил не меньше десяти конто, или десяти тысяч милрейсов. Грэггс вел широкую жизнь в Сантареме. Для него не было ничего слишком дорогого. Он каждый вечер играл по-крупному, и шанс всегда был на его стороне, ибо он лопатой греб золото и банковские билеты! А чаще и больше всех проигрывал американец по имени Кнок Сойер. Когда я впервые увидел его за игорным столом, американец пересчитывал последнюю пачку долларов.
— Невозможно, чтобы я проиграл, — хвалился Том Грэггс.
— Вы играете в шахматы? — внезапно спросил Кнок Сойер. — Если да… хочу попытать счастья на шахматной доске, поскольку там исключены непредвиденные вещи.
— В шахматы? Но, мой дорогой, я бывший чемпион мира! Итак, вперед! Играем в шахматы!
Во всем Сантареме не было ни одной шахматной фигурки, но Том нашел выход. Он вызвал группу индейцев из Пара, которые прославились своими удивительными скульптурами из дерева, и передал им рисунок. Чудо! Через три дня он стал владельцем прекраснейшего набора шахмат. Началась первая партия.
Грэггс и Сойер играли по четыре партии в день. Матч длился три недели. В конце матча Грэггс проиграл не только последний алмаз, но и последний милрейс.
— Все или ничего! — предложил он в полном отчаянии.
Зрители удивленно переглянулись, ибо знали, что Грэггс проигрался в пух и прах.
— Моя ставка — план шахты Синего Ягуара, где я нашел свои алмазы, — хрипло выговорил он.
— Согласен, — невозмутимо ответил Сойер.
Полковник Тотридж помолчал несколько мгновений.
— Грэггс проиграл свою шахту, — наконец сказал он, — и именно после такого же хода, как у вас. Он оказался ударом милосердия.
— А затем? — спросили молодые люди, уверенные, что эта история не могла закончиться таким образом.
Тотридж негромко рассмеялся:
— В тот же вечер Грэггс исчез, отправившись на запад. Сойер, со своей стороны, не имел ни малейшего желания заниматься поисками шахты в ужасных горах Тапахос.
— Какая жалость! — воскликнул Белл.
Тотридж бросил на него быстрый взгляд и продолжил:
— В основном его испугало название шахты, поскольку Синий Ягуар имеет зловещее значение для местных индейцев, которые предпочитают не заговаривать о нем.
— Какая жалость, — вполголоса повторил Эдмунд Белл.
— Готов поспорить, — серо-стальные глаза полковника вонзились в молодого сыщика, — что, если бы вы играли вместо Кнокка Сойера, вы бы выиграли шахту Тома Грэггса.
— Увы, я не на месте Сойера. — лицо Эдмонда выразило сожаление.
— Через три недели, — сказал полковник, — я спас Сойера от двух бандитов с большой дороги, взалкавших его алмазов. Чтобы отблагодарить меня, он заставил меня принять прекрасный камень, а также… План Шахты Синего Ягуара.
— Боже! — воскликнули Белл и Хортон.
— Случилось так, что я больше не мог оставаться в Бразилии. Я вернулся в Англию, решив позже вернуться в Сантарем. Но обстоятельства решили за меня. С тех пор я живу с постоянным чувством сожаления, ибо выпустил из рук чудесное приключение. Увидев повторение того хода Кнока Сойера, все прошлое промелькнуло у меня перед глазами. — Полковник явно колебался. — Я бы не был настоящим англичанином, не будь чуточку суеверным. Признаюсь, я буквально стал маньяком дьявольской комбинации с офицером и двумя ладьями, а также отчаянных ходов коней… Белл, можем ли мы в ближайшие дни провести серьезный разговор?
Глава 2Странная встреча
Связь между Ливерпулем и Джорджтауном в Британской Гвиане обеспечивается судами, хорошо оборудованными для приятного путешествия. Напротив, путешественники, которым надо добраться в маленькие экваториальные порты, вынуждены садиться на жалкие калоши, списанные в Европе, но используемые здесь для каботажного плавания. «Потози» был не самым худшим из них — первый среди прочих, — и полковник Тотридж, Эдмонд Белл и Донифан Хортон не были склонны жаловаться. Каждый из них получил более или менее просторную палубную каюту, где меньше всего ощущалась продольная и поперечная качка этого плавающего гроба. Переход из Джорджтауна в Пару в дельте Амазонки был настоящей голгофой: медленное плавание по неспокойному морю стало почти пыткой на подходе к берегам Французской Гвианы, которые славятся дикими предательскими водами. На «Потози» было всего тридцать пассажиров, по большей части торговцы разнообразным товаром, которые привыкли к плаванию вдоль бразильского побережья, хотя, похоже, особого богатства они себе здесь не нашли.
Тотридж не относился к людям, которые братаются с незнакомцами, а потому троица держалась в стороне от остальных пассажиров. Однако исключение было сделано для Джона Элсландера, пятидесятилетнего англичанина с открытым лицом и веселым нравом.
Их встреча состоялась весьма необычно. Через два дня после отплытия из Джорджтауна дюжина пассажиров собралась в просторной каюте, где был оборудован бар. Белл оставил своего друга Дони в каюте, ибо тот зверски страдал от приступа морской болезни. Полковник затеял спор с капитаном в штурманской каюте по поводу каботажного плавания вдоль южноамериканского континента.
Жара была удушающей, а вентиляторы едва подавали более или менее свежий воздух в помещение. Белл цедил смесь ледяной воды и лимонного сока, меланхолически разглядывая четырех игроков в карты. Трое из них были явно бразильцами низкого происхождения, если судить по их смуглой и лоснящейся коже, а также по массе дешевой бижутерии, которой они были обвешаны. Четвертым игроком был англичанин или американец. Они играли в нечто, напоминающее покер, и показались Эдмонду Беллу заслуживающими внимания. Поэтому он встал за спиной четвертого игрока, чтобы следить за партией. Он почти сразу понял, что игра была чистым мошенничеством, которая будет дорого стоить иностранцу, если тот продолжит игру. К счастью, тот вскоре бросил карты, зевнул и коротко извинился.
— Из-за жары я глупею и становлюсь ленивым, как барсук, — объявил он. — Сеньоры, на сегодня с меня довольно. Я проиграл семьдесят долларов, возьмите.
Смуглолицая троица бросила жадный взгляд на сверток банковских билетов, из которого проигравший достал деньги, и была разочарована, что партия закончилась. Иностранец встал. Хорошо выбритое лицо, черты которого выдавали в нем решительного и умного человека, сразу понравилось Эдмонду Беллу, который проникся к мужчине симпатией. Через несколько мгновений они стояли бок о бок, склонившись над ограждением правого борта, и рассматривали беспокойное море. Внезапно Эдмонд Белл повернулся к своему компаньону и сказал:
— Ваши соперники жульничали!
Мужчина улыбнулся:
— Конечно.
Белл недоуменно глянул на него.
— Вы довольно холодно заявили об этом, словно…
Мужчина протянул ему крепкую руку, обожженную солнцем.
— Мистер Белл, меня зовут Джон Элсландер…
— Вы знаете мое имя?
— Мне было достаточно пролистать список пассажиров. А поскольку вы и есть Эдмонд Белл, о чьих похождениях я читал, то заговорил с вами с открытым сердцем. Знайте, дорогой собрат, что я надеюсь арестовать трех негодяев, которые облегчили мой кошелек на семьдесят долларов, как только они ступят на бразильскую землю.
— Вот как, собрат! Начинаю понимать, — ответил чуть смущенный Эдмонд.
— Я повторяю. Джон Элсландер из Портсмута, а в настоящий момент капитан бразильской полиции. Я знаю цель вашего путешествия!
— И это! — воскликнул Эдмонд.
— Разве это секрет? Не думаю, поскольку полковник Тотридж без колебаний дал несколько интервью на эту тему, перед тем как покинуть Лондон. Кстати, история Тома Грэггса стала здесь популярной сказкой, и многие местные люди спрашивают, почему Тотридж не вернулся в Бразилию раньше. Двадцать пять лет срок долгий, особенно если речь идет о сокровище! — Элсландер глянул Эдмонду в глаза. — Но меня удивляет, что столь разумный молодой человек, как вы, Эдмонд Белл, могли оказаться вовлеченным в подобную авантюру под влиянием этого старого безумца Тотриджа!
Молодой сыщик кивнул.
— Это может показаться смешным, согласен с вами, капитан Элсландер, и я первый стал бы насмехаться над собой, если бы сломя голову бросился на поиски алмазной шахты, сказочной, но…
— Ага, — тихо произнес Элсландер, — есть но!
Эдмонд улыбнулся:
— Само собой разумеется, что я известил нескольких друзей из Скотленд-Ярда о своих проектах. И узнал, что рано или поздно встречу некоего капитана Элсландера. Но не мог предполагать, что встреча состоится так рано.
Джон Элсландер весело расхохотался:
— Браво! Вы блестяще играете комедию, собрат! Действительно, это часть уловок профессии.
В этот момент группа пассажиров вывалилась из курилки и рассыпалась по палубе. Белл и его новый друг удалились на корму, чтобы еще некоторое время побыть в одиночестве.
— Надеюсь, при вас нет никаких документов? — тихо спросил капитан Элсландер.
— Никаких… все хранится в моей памяти.
— Отлично. Иначе все может плохо кончиться. Я не могу оказать вам открытую поддержку, и, быть может, мы еще не встретимся несколько месяцев после высадки, но даже издали я смогу приглядывать за вами. — Он надолго замолчал, нахмурившись и разглядывая волнующееся море. — Эта шахматная комбинация в лондонском студенческом клубе была предусмотрена, не так ли?
— Естественно.
— Вы настоящий ас. Никто другой в мире не смог бы разбудить этого старика Тотриджа. Главное, не пытайтесь избегать меня во время этого перехода. Напротив, давайте открыто станем друзьями. Внимание, а вот и полковник.
Тотридж был быстро покорен новым знакомцем. Трио стало квартетом. Они больше не расставались, вместе ели, играли в вист, выпивали, курили, болтали. Короче, делали все, чтобы забыть о тягомотине этого скучного путешествия. Наконец судно попало в странно беспокойные воды, что заставило поработать рулевого, дабы избежать столкновения с многочисленными обломками на плаву. Капитан судна достал из моря ведро воды и предложил пассажирам попробовать ее. Вода была пресной.
— Это означает, джентльмены, что мы вошли в устье Амазонки, — объявил моряк. — Мы в шести милях от суши. Здесь соленая морская вода уже не смешивается с пресной водой реки.
— Еще пара дней путешествия, и мы бросим якорь в Пара, — уточнил капитан Элсландер, обратившись к Эдмонду Беллу. — Наши дороги расходятся, по крайней мере, на некоторое время. Тотридж, несомненно, возьмет в аренду баркас, на котором вы доберетесь до Сантарема, а потом с некоторыми трудностями до Тибора… Там расклад полностью меняется, и вам останется положиться только на Провидение. Но если вас зовут Эдмонд Белл, можно немного доверять и самому себе!
Глава 3Дон Руи де Вилла де Кастильо
Последняя веха цивилизации находится в месте, где четвертая южная параллель пересекает реку Тапахос. Если только можно считать цивилизованным крохотный городок Тибор! Тибор был основан лет пятьдесят назад группой гаримпейросов (искателей алмазов), которые мотались по речушкам, впадающим в Тапахос, в поисках алмазов. Они их находили, но работа не приносила дохода, а потому часть гаримпейросов ушла на запад, а другая — на юг. С тех пор ни те ни другие ничего не слышали друг о друге. Те, кто остались, завязали дружеские связи с индейским племенем пара. Оно было очень бедным. Индейцы осели в деревне по соседству и едва выживали охотой, рыбной ловлей и жалкой торговлей с речными областями вверх по течению. В Тиборе имелась «посада», или таверна, где можно было раздобыть бренди, маисовое пиво и удивительно плохую еду за непомерную цену. Хозяин-метис, сеньор Антонио Галего, одновременно исполнял обязанности мэра этого крохотного приграничного городка. Мы говорим приграничный город, потому что в полумиле начинался лес, предвестник ужасающего бразильского Мато Гроссо. В ясную погоду можно было различить на южном горизонте голубые вершины первых предгорий хребта Тапахос. Эти далекие горы только барьер, за которым тянется совершенно неизвестный район, где сливаются реки Тапахос и Парнатинга. До Тибора редко добираются европейцы, а с момента основания ни один гаримпейрос не возвращался сюда. Поэтому сеньор Галего радостно потирал руки, увидев большую весельную лодку, причалившую к деревянной пристани. Из нее вылезли три белых путешественника. За ними следовало пятеро индейцев.
Если дни в Тиборе — расположен едва в четырех градусах от экватора — удушающе жаркие, то ночи холодные и влажные. После захода солнца температура быстро падает. Поэтому сеньор Антонио разжег очаг, набив его сухими поленьями, и поставил на стол вторую керосиновую лампу, оказывая честь чужакам.
— Это большая честь для моего дома принимать ваши превосходительства, — заявил мэр. — Я предоставлю вам лучшие комнаты и подам испанские вина из последней бочки, которую держу в погребе уже тридцать лет. Сегодня в меню будут жареные рябчики, чудесное рыбное блюдо и раки… — Сеньор Галего внезапно прервал свою гастрономическую речь. — Гордость переполняет меня, — воскликнул он. — Я не верю глазам своим! Боже проклянет меня, если это не сам знаменитый полковник Тотридж!
Тотридж тоже не верил глазам своим и радостно расхохотался:
— Антонио! Ты! Возможно ли, что маленький конюх, которого я встретил в Санареме так давно, стал отличным и видным мужчиной!
Польщенный сеньор Галего слегка поклонился.
— Я помнил все те годы, увы, уже далекие, как почтенный полковник Тотридж предпринял большое исследовательское путешествие по неизвестным землям Бразилии, — начал он.
— Которое я возобновляю сегодня, двадцать пять лет спустя, — перебил его полковник. — Старость не помеха для расширения знаний, Антонио. Но теперь я направлю свои шаги на юг.
— Дальше Тибора! — пораженно воскликнул Антонио.
— Намного дальше.
— Это слишком рискованно! — сказал мэр-кабатчик. — Мы живем здесь уже десять лет, на даже те, кто родился здесь, считают, что мы живем на краю мира. Я сам никогда не уходил дальше, чем на четыре-пять миль к югу на охоту или за железным деревом. Наши самые умелые дровосеки никогда не уходили более чем на двадцать миль на юг. Вы видели горы на горизонте? Мы их видим целыми днями, но никто никогда их не преодолел.
— Преодолел. Это сделал Том Грэггс, — заявил Тотридж.
Галего бросил на него испуганный взгляд.
— Это не принесло ему счастья, — тихо возразил он. — Лучше не иметь дела с Синим Ягуаром.
— Кто такой Синий Ягуар? — спросил Белл.
Сеньор Галего закусил губы.
— Лучше об этом не говорить. Лично я считаю, что это злой дух.
Полковник Тотридж бросил взгляд на индейцев, которые поспешно разгружали баркас из-за наступающей ночи.
— До какого места можно еще плыть по Тапахосу? — спросил он.
Антонио покачал головой:
— Не более пятнадцати миль, сеньор, а последние двенадцать среди леса. Никто дальше не плавал.
— Наши гребцы нас покидают здесь, — сказал полковник. — Они не могут или не хотят идти дальше. Антонио, мне надо найти других гребцов.
Лицо кабатчика посмурнело. Однако он обещал сделать все возможное.
Как только ночь вступила в свои права, началась тропическая феерия светлячков и падающих звезд. Туман, поднимающийся с реки, обволакивал постоялый двор, принося вонь плесени и гниющего дерева. Ужин, предложенный сеньором Галего, мало соответствовал обещаниям: рябчики были такими жесткими, что их было невозможно разжевать, ни рыбы, ни раков не было. В момент, когда Антонио ставил перед гостями кувшин с исключительно горьким и терпким вином, хотя стоило оно очень дорого, со стороны реки донесся пронзительный крик:
— Хо… Ихо… Ихо… Хоо!
Антонио вздрогнул.
— Зурио, — пораженно воскликнул он, — я ждал его через несколько месяцев!
— Кто такой Зурио? — спросил Тотридж.
Сеньор Галего почесал голову и пожал плечами:
— Сумасшедший! Но безопасный. По правде говоря, это тот человек, который осмелился пройти дальше всех в неизвестные земли юга. Иногда проходит более двух лет до его возвращения… он приносит несколько обломков алмазов, немного золотой пыли и один или два серебряных самородка. Он меняет все это на какие-то товары. Кстати, вот он!
Через порог переступил странный персонаж. Свет керосиновой лампы ударил ему по глазам, и он прищурился.
— Эй, слуги, лакеи, бездельники и хищники, несите все, что можно съесть и выпить. И хочу курить. Быстрее или вам придется худо. Как платить? Золотом, серебром или алмазами?
Маленький, сухой, но мускулистый человек с лицом цвета воска и черными глазами. Его разноцветные одежды походили на карнавальный наряд. Увидев, что в зале есть чужаки, он любезно поклонился.
— Граф Руи де Вилла де Кастильо! Все, кто присутствуют в этом зале, мои гости, — напыщенно произнес он.
— Быть может, он безумец, — шепнул кабатчик на ухо англичанам, — но если вам удастся договориться с ним, лучшего проводника вам не найти, чтобы вести к югу.
Новый гость бесцеремонно занял место за столом англичан. Он говорил на утонченном испанском языке, вставляя к месту разные цитаты из Сервантеса и Мендосы.
— Я пришел с юга и возвращаюсь туда, — заявил он. — Эй, лентяй-кабатчик, вот все сокровище: золото, серебро и алмазы. Хватит, чтобы наполнить мой баркас провиантом самого лучшего качества. И не забудь боеприпасы не менее чем на год.
Сеньор Антонио подбросил на руке кожаный кошель, который протянул ему граф, скривился и униженно ответил:
— Будет сделано, ваша светлость! Но дайте мне немного времени, чтобы…
— Ладно, человек. Я возвращаюсь на юг. Я решил туда вернуться, как только ты заполнишь мой баркас дополна.
Сеньор Антонио подмигнул англичанам.
— Сейчас или никогда можете поговорить с ним о деле, — шепнул он.
Руи де Вилла де Кастильо рассеянно выслушал предложение Тотриджа проводить их на юг. Когда полковник закончил говорить, он ответил без всяких оговорок:
— У меня слишком маленькая лодка, чтобы взять вас всех троих. С другой стороны, если большая шлюпка принадлежит вам, могу утверждать, что через семь миль она сядет на песчаную мель и больше не сдвинется с места. Но у этого старого проходимца Галего есть плоскодонка, которая может помочь делу. Купите ее. Но не платите слишком много, поскольку она много не стоит. Что касается экипажа, не рассчитывайте на индейцев пара, они никогда не рискнут уйти за Тибор. Напротив, индейцы кипиес согласятся. Они слишком глупы, чтобы понимать, какие опасности их ждут на юге. Два грузчика на пристани из кипиесов. Они согласятся, даже если им надо пересечь ад. Ловкие моряки. Я возглавлю караван на своей лодке. Сделка заключена!
— Каковы ваши условия? — осведомился Хортон, которому хотелось сказать свое слово.
— Условия?! — высокомерно воскликнул граф Руи. — Знайте, мой юный друг, что условия важны для индейцев пара или кипиес и даже для Антонио Галего, но не для гранда Испании!
С этими словами странный аристократ встал и, коротко простившись, ушел. Он чуть-чуть поел и почти не пил. Когда Эдмонд Белл пришел в свой номер, он нащупал в кармане смятый листок бумаги. Записку, написанную синим карандашом.
Дон Руи в полной безопасности отведет вас на сто миль на юг. Он не может идти дальше и не знает пути. С этого момента вам самим придется решать загадку Синего Ягуара. Я ее не знаю и полагаю, никто ее не знает на данный день. В любом случае, сохраняйте надежду. Джон Элсландер.
Глубоко задумавшись, Эдмонд Белл сжег записку в пламени свечи.
Глава 4Водные негры
Тапахос остается относительно судоходной рекой до слияния с рекой Паранлинга. Однако с учетом всех характеристик громадного экваториального леса растительность, густо растущая на берегах реки, позволяет человеку сносно существовать. Беседующие зеленые попугаи, рябчики, цесарки, мелкие дикие свиньи кишат в лесу, составляя изобильную пищевую базу для туземцев. Кроме того, река изобилует крупными рыбами, которых легко забить гарпуном. Их мясо, хоть и приторное, очень питательно. Изредка на поверхности показываются аллигаторы, они опасны, но предпочитают не связываться с человеком.
Можно сказать, что Тапахос прячет свою враждебность до той части своего течения, когда он внезапно становится неглубоким, илистым и бурным, серьезно затрудняя продвижение лодок В этом месте меняется и лес. Зелень темнеет, деревья тесно жмутся друг к другу, обвязанные змеевидными лианами. Мато Гроссо со всеми его ужасами подступает к самой воде.
Вот уже пять дней два индейца кипиес гребли, как рабы, и с трудом управлялись с лодкой англичан в борьбе с сильным течением. Поэтому экспедиция продвигалась на пять-шесть миль в день. А граф Руи без особого труда преодолевал водные завихрения на своей пироге. Он указывал дорогу. Его лодка прыгала на волнах. Когда подходил вечер, они приставали к берегу и разжигали большой костер, пытаясь насколько возможно защититься от комаров-кровососов. Их странный гид уже не был словоохотливым человеком с постоялого двора. Его глаза беспокойно перебегали из одной точки в другую. Ночью ему случалось часами сидеть у костра, уставившись на огонь и не обращаясь к кому-либо. Эдмонд Белл несколько раз пытался завязать разговор один на один. Но оригинал, бросив на него короткий взгляд, даже не отвечал. Только когда послышался далекий рев быстрых вод Парналинги, сеньор Руи де Вилла де Кастильо нарушил свое молчание. Он подогнал свою пирогу вплотную к большой шлюпке и заявил, что путешествие становится не столь легким.
В тот же вечер они разбили лагерь на песчаном островке и разожгли костер. Они расположились на невысоком холмике, а вокруг них бушевали высокие волны двух рек. Внешне равнодушные к происходящему вокруг, оба индейца обгладывали хребет крупной рыбы, а дон Руи жарил на вертеле жирного гуся, которого подстрелил, когда тот взлетал из густой травы.
Путешественники ощущали гнетущую атмосферу леса. Тотридж был столь же молчалив, как испанец, а Донифан Хортон спрашивал себя, не лучше ли покончить с этим приключением. Что касается Белла, то настроение у него было унылым из-за внезапного одиночества. Дон Руи, похоже, заметил недовольное настроение спутников и с насмешкой переводил взгляд с одного на другого. Закончив скудный ужин, индейцы принялись бегать по берегу, размахивая горящими ветками в надежде привлечь внимание крупных миног, их любимому лакомству. Вдруг раздался дикий вопль, а потом звук падения в воду. Четверо мужчин вскочили на ноги и увидели валяющиеся в траве факелы. Индейцы бесследно исчезли.
Донифан, хороший пловец, хотел броситься в воду, но дон Руи силой удержал его.
— Водные негры… — проорал он. — Все, что падает в воду, пропадает… Слишком поздно… Они поймали индейцев, и мы сделать ничего не можем. Назад! — завопил он. Его громадный револьвер вел пальбу с грохотом настоящего фейерверка. С поверхности черной воды послышался ужасающий хрип. — Хоть одного прикончил! — обрадовался дон Руи. — Клянусь отправить на тот свет и других. Пусть ими полакомятся кайманы в отместку за несчастных индейцев. Глядите, еще один!
В красном свете костра англичане разглядели маленькую круглую головку, вынырнувшую из воды. Сверкающие глаза сверлили берег. Ее можно было принять за головку черного ребенка, если бы зловещие черты не искажала смертельная ярость. Надо думать, что чудовище было ослеплено огнем, поскольку не заметило, что белые вооружены. Раздался еще один выстрел, и водный негр исчез под водой с простреленной головой.
— Это человеческие существа? — спросил Донифан Хортон, дрожа от ужаса.
Полковник Тотридж молча покачал головой:
— У них только имя человеческое, водные негры. Когда один из них ранен или убит, они камнем идут на дно. Они никогда не выбираются на берег, а держатся рядом, чтобы схватить добычу. В основном они подкарауливают людей. В любом случае эта нечисть лишила нас двух гребцов! Мне жаль этих индейцев, они были неплохие парни, — сказал испанец. — В любом случае они расстанутся с нами завтра, поскольку никогда не следуют за добычей в лес. Джентльмены, эти водные негры предупредили нас, что легкая жизнь закончилась.
Яростный рев разорвал напряженную тишину ночи. Дон Руи вгляделся во мрак.
— Вот он! — с триумфом объявил он.
— Ягуар! — проворчал полковник Тотридж. — Мы вошли на его территорию. Когда путешествуешь по Бразилии, надо ждать встречи с ягуаром. Их здесь водится, как водных курочек в Сассексе в первые дни сентября.
— Обычно ягуар избегает белого человека, — продолжил дон Руи. — Он предпочитает поймать негра или индейца. Поверьте, здесь надо бояться не диких зверей, а людей. Поэтому… — Он внезапно развернулся и трижды выстрелил в воду. Послышался новый хрип и плеск. — Поэтому, — продолжил странный испанец, — я утверждаю, что эти водные негры — человеческие существа, а потому я лучше пощажу гремучую змею, чем одно из этих таинственных чудовищ, жаждущих крови.
Тотридж кивнул.
— Граф, вы собираетесь завтра идти вверх по течению? — спросил он.
— Конечно, — ответил идальго. — Можете оставить свою лодку здесь. У вас нет экипажа. Более того, индейцы отказались бы плыть дальше против течения. Мы вчетвером разместимся в моем баркасе и возьмем с собой самое необходимое из провианта и боеприпасов.
— Вы направитесь в горы? — задал новый вопрос Тотридж, притворившись равнодушным.
— Нет, — ответил испанец. — Посреди леса Тапахос сливается еще с одной речкой, Рио Мертвецов. Дальше я не хожу. Там есть одно «гримпо», которое я собираюсь обследовать в последний раз.
— А мы направимся в горы, — сообщил Тотридж.
— Жалкие безумцы, — буквально завопил странный человечек. — Из того, что я знаю, я никогда не осмелюсь углубляться в этот запретный район. Пока мне это удавалось. На этом я прощаюсь. Я согласился быть гидом разумных существ, но не гидом глупых детишек. Спокойной ночи!
Глава 5Опасные встречи
Переход вверх по течению лесной речки в узкой пироге дона Руи оказался исключительно тяжелым. К счастью, течение было не особенно бурным. В некоторых местах вода выглядела спокойной и гладкой. Но если весла уходили вглубь, ощущалось сопротивление сильного придонного течения. Поверхность воды была покрыта темно-зеленой растительностью, разделенной узкой черной полосой, подлинной водной тропой, по которой двигалась пирога. Сидевший на носу дон Руи орудовал длинным веслом, служившим рулем. Иногда он ударял по воде резким звучным ударом, похожим на выстрел ружья, а его лицо выражало гнев и отвращение.
— Водные змеи, — объяснял он, — отвратительные животные, которых лучше избегать.
Испанец с большой придирчивостью выбрал место будущей стоянки на ночь.
— Опасаетесь новой атаки водных негров? — спросили его Хортон и Белл.
— Водные негры не рискуют забираться в лес, поскольку здесь живут их смертельные враги.
— Тем лучше, — сказал Донифан.
— Вовсе нет, — возразил дон Руи, — ибо этот враг и наш тоже. Попросим Бога избежать встречи с ним. Речь идет о коно, гигантской водной змее.
— Вы ее видели? — спросил полковник Тотридж.
— Только издали. Это чудовище предпочитает охотиться в воде. Если змея выбирается на сушу, то только для того, чтобы перебраться из одной речушки в другую или в соседнее болото.
Третий день медленного продвижения среди густого леса выдался особо удушающим. Вода сочилась зеленоватым вонючим туманом. Миллионы комаров и жуков-пчел, налетавших роем, угрожали гребцам. Вскоре берега сошлись, а река превратилась в грязь, покрытую гниющим деревом.
— Дальше на пироге не пройти, — объявил дон Руи. — Кстати, я обычно оставляю ее в крохотной бухточке недалеко отсюда. Нам надо соорудить хижину из листьев, чтобы немного уберечься от насекомых. — С ловкостью, достойной уважения, он нарубил огромных широких листьев, соединив их гибкими ветками и длинными шестками, построив нечто вроде надежной палатки. — Будем караулить по очереди.
— Боитесь коно? — спросил полковник Тотридж.
— Именно так. Костер отпугнет ягуаров, но не змей. — Едва он произнес эти слова, как застыл и стал прислушиваться. — Никому не двигаться, — вполголоса приказал он.
Совсем рядом раздавался странный шум. Он был похож на треск кастаньет во время испанских танцев. Шум приближался и чуть ускорился, пока не превратился в барабанный рокот. Молодые люди напрасно вглядывались в густую зелень. Было непонятно, откуда доносился зловещий шум, Белл заметил, что полковник Тотридж побледнел, а рука дона Руи конвульсивно сжимала громадный кольт. Вдруг рука испанца поднялась, и в десяти шагах от них в листве появилась отвратительная голова. Два неподвижных глаза вонзились в глаза испанца, раздвоенный язык торчал из полуоткрытого рта. Голова дернулась в их направлении, за ней показалось чешуйчатое тело. Это была страшная гремучая змея, один из самых опасных врагов в этом девственном лесу. Чудовище несколько мгновений было в нерешительности. Может, оно выбирало добычу?
Револьвер дона Руи выплеснул огонь, и голова с пронзительным свистом ударилась о землю.
— Какой прицельный выстрел, граф! — воскликнул полковник Тотридж.
Испанец выхватил из-за пояса острую наваху и разрубил на пять или шесть частей все еще извивающееся тело. Позже, когда разожгли походный костер и приготовили ужин, тело змеи продолжало извиваться. Дон Руи иногда вставал и наносил по телу пару новых ударов.
— Предпочитаю сразиться с тремя ягуарами, чем с одной гремучей змеей, — заявил граф, жуя кусок сушеной оленины. — Теперь пора подумать об отдыхе, ибо завтра нас ждет тяжелый день. Я буду караулить первым. Это самое опасное время, поскольку в этот час выходят на охоту хищники. Поймав добычу, они немного успокаиваются.
Растительный шатер немного защищал путешественников. Белл и Тотридж без труда заснули, а бедняга Донифан не мог сомкнуть глаз. В свете светлячков он видел, как исчез громадный паук. Он боялся, что волосатые лапы ужасного насекомого вот-вот коснутся его. Огонь радостно потрескивал от смолистых ветвей, множа вокруг фантастические тени. Донифан увидел, как выпрямился испанец. Дон Руи не двигался. Только голубой дымок от его трубки доказывал, что он не спит. Молодой человек уже решил встать, разделить компанию с испанцем и поболтать, чтобы спокойно провести бессонную ночь, как его внимание привлекла раскачивающаяся тень, показавшаяся ему очень странной. Сначала он подумал о громадной лиане, которая колыхалась под ветром. Но не было ни малейшего дуновения. Ему показалось, что его сердце остановилось, когда чудовище неожиданно выбралось из мрака. Гигантская черная змея с поблескивающей чешуей и толщиной со ствол дерева ползла за спиной дона Руи, направляясь в его сторону. Ее голова со сверкающими глазами уже была в паре локтей от графа. Раскачивание змеи прекратилось, и сгустилась тишина.
Дони сжал дрожащие руки на холодной стали своего тяжелого ружья ремингтон для охоты на крупную дичь. Даст ли время чудовище прицелиться и выстрелить? Он медленно поднял ружье.
— Не стреляйте, — послышался тихий, спокойный голос.
Говорил дон Руи. Не сделав ни малейшего движения, он мирно продолжал курить. Дони не верил ни ушам, ни глазам своим. Одно из самых ужасных чудовищ творения готовилось проглотить испанца, а тот продолжал невозмутимо сидеть. И отдал приказ не приходить ему на помощь. Вдруг послышался легкий монотонный свист, а затем раздался едва слышный напев. Гигантская змея, похоже, внимательно прислушалась и принялась раскачивать головой. Постепенно напев изменился, стал более быстрым. И по мере ускорения ритма животное отступало и вскоре растворилось во мраке. Дон Руи обернулся с ироничной улыбкой.
— Это и есть коно, — спокойно сказал он. — Ваш ремингтон ничем бы не помог, сеньор, поскольку я сам убедился, что водная змея выживает с дюжиной пуль в теле. Могу вам признаться, что овладел способом чуть-чуть умиротворять его. Мы, конечно, не большие друзья, но понимаем друг друга… что не всегда случается с людьми. Спокойной ночи!
Глава 6На границе
— Здесь наши пути расходятся!
Эдмонд Белл вздрогнул, услышав эти слова. Вот уже шесть дней они пробирались по этому лесу, со все большим трудом продираясь сквозь густую растительность. Было около полудня, когда дон Руи остановился, чтобы произнести слова расставания. Лес стал менее густым. Там и сям виднелись лужайки.
— Ваша дорога ведет на запад, — заявил испанец, — а моя, довольно короткая, — прямо на восток. Вы больше не встретите никаких препятствий, ибо лес продолжит редеть. Вскоре вы увидите большие равнины, которые вам придется пересечь. Горы будут вам казаться близкими, но это всего лишь иллюзия. — Дон Руи повернулся к Эдмонду Беллу и дал последние рекомендации: — Идите по этой широкой оленьей тропе, которая приведет вас на травянистую равнину, ограниченную с юга небольшими холмами. Равнину пересекает небольшая речонка. Вода чистая и питьевая. В ней много хорошей рыбы. Много дичи, ягуары там встречаются редко. И больше нет ядовитых змей.
— Рай обетованный, — заключил Эдмонд Белл. — Почему бы вам, сеньор, не пойти с нами?
— Потому что по ту сторону речки начинается запретная страна, — коротко возразил дон Руи.
— Могу ли я спросить, почему она запретная? — спросил Тотридж.
Белл заметил вспышку гнева на лице идальго.
— Нет! — коротко и довольно резко ответил граф.
Голос полковника стал саркастичным.
— У сеньора графа свои секреты, а у меня их нет. Я ищу шахту Синего Ягуара, которая принадлежит мне. Я с удовольствием передам часть алмазов вам…
— Замолчите! — закричал испанец. Его лицо исказилось от гнева. — Замолчите! Я никогда не ступлю ногой на запретную землю!
— Значит, вы не советуете нам отправляться туда? — спросил Донифан Хортон.
— Дела других меня не касаются, — угрюмым тоном заявил испанец. — Вы меня просили быть вашим гидом. Я согласился, потому что это ни на дюйм не отклоняло меня от моей цели. Я довел вас до этого места. А теперь прощайте!
Он широким движением забросил тяжелый груз за спину и направился на восток, ни разу не обернувшись. И вскоре исчез между деревьями. Эдмонд Белл ощутил какую-то опасную тоску и одиночество, которые сжали ему сердце.
— Мальчики, — сказал полковник Тотридж, — теперь начинается истинное приключение. Я не жалею, что отложил его на двадцать пять лет, ибо сейчас я помолодел на четверть века. Дон Руи сказал правду о травянистой равнине, речушке и холмах, которые указаны на плане Грэггса. Я уверен, что в конце пути нас ждет состояние.
Тропа, ведущая на запад, оказалась длиннее, чем им показалось. Они только к концу дня добрались до равнины и увидели вдали цепь холмов, окрашенных в красноватый цвет лучами заходящего солнца. Речка нежно журчала в песчаном ложе, усыпанном синими и белыми камнями, а в прозрачной воде серебристыми стрелами резвились форели.
— Завтра пересечем речку, — сказал полковник, — ибо сегодня вечером лучше отдохнуть в этой стране кисельных берегов и молочных рек. Что скажете, мальчики, разве это не похоже на бивуак в Сассексе или у источника Темзы?
Пронзительные крики взлетающих рябчиков заставили их вздрогнуть. Они схватили охотничьи ружья. На землю упали три упитанных птицы.
— Маленький сюрприз, — обрадовался Тотридж, тут же начиная ощипывать рябчиков с проворством бывалого повара.
Огромный пунцовый диск солнца быстро исчез на западе. Почти тут же местность окутала глубокая синева ночи. Южный Крест, гигантское украшение среди миллионов звезд, ярко сверкал. Полковник сказал, что небесные алмазы вскоре заменят алмазы земные. Комаров и жуков не было. Их заменили мириады светлячков и великолепных ночных мотыльков.
— Рай! — вскричал Тотридж. — Рай на границе адского леса. Тот, кто скажет, что мы в грязной и убийственной жаре Бразилии, самый настоящий лжец.
Полковник был чрезвычайно восхищен. Впервые они поставили шелковую палатку, бесполезную в лесу, но удобную на равнине. Граница запретной земли, похоже, встретила чужаков очень гостеприимно, ибо дичь была качественной, а форели настоящим объедением. Донифан собрал в кустах фрукты, похожие на ананасы по сладковатому и свежему вкусу. Но когда молодой человек вернулся со своим обильным сбором, Белл заметил, что он бледен, а губы трясутся. Воспользовавшись отсутствием Тотриджа, Дони шепнул на ухо другу:
— В коре большого клена… вырезаны два символа, почти истертые временем, но их еще можно прочесть… P. X.
Белл кивнул и серьезно посмотрел на друга.
— Реджинальд Хортон, — прошептал он.
— Мой отец, — так же тихо ответил Донифан, едва подавив всхлип.
— Молчание! — выдохнул Эдмонд.
Вернулся полковник Тотридж с горстью синих камушков, которые тут же принялся изучать при свете фонаря. Он радостно восклицал:
— Алмазная земля! Она мне известна! Именно в ней прячутся драгоценные камни. Да, да! Мы не в запретной земле, а в земле обетованной. Никаких ягуаров, никаких водных негров, никаких змей, но алмазы охапками!
Потом он закутался в одеяло и вскоре захрапел. Белл взял друга за руку, выбрался из палатки и направился к реке.
— Мы почти впервые одни с момента прибытия в Бразилию, — сказал Донифан.
Эдмонд кивнул и сжал руку компаньона.
— Теперь полковник успокоился. Когда мы вошли в то, что считается запретной землей, нам больше некуда отступать, — заявил он.
— Но почему Элсландер не может нам помогать дальше? — спросил Донифан.
— Государственная тайна, несомненно. Бразилия, как и остальные южноамериканские государства, страна тысячи и одного сюрприза.
Храп больше до них не доносился. Они поспешили вернуться в палатку. Хортон почти сразу заснул. Ему снились огромные буквы, вырезанные в коре дерева. Вдруг он ощутил, как его осторожно дергают за руку.
— Тсс! — шепнул ему на ухо Эдмонд. — Не двигайся… полковник ушел, он пересек реку. В ста шагах отсюда есть брод, по которому он легко перешел на тот берег.
— Мы последуем за ним?
Белл был в нерешительности.
— Да! Но луна слишком яркая, следует быть осторожными.
Вдруг молодые люди насторожились. В ночной тиши послышался далекий звук рога.
— Дикари! — с дрожью произнес Донифан.
— У дикарей нет подобных музыкальных инструментов, — сказал Белл. — Речь идет о балофоне, нечто вроде охотничьего рога, использование которого утерялось в глубине веков.
Звук повторился три раза и прекратился.
— Вернемся, — сказал Белл, — продолжим верить в нашу счастливую звезду.
Они вернулись в палатку, но не смогли уснуть. При первых лучах утра они услышали поспешные шаги. Вернулся полковник Тотридж.
— Вставайте, мальчики! — громко воскликнул он. — Я оставил вас ночью, а сам отправился на разведку территории. Луна мне очень помогла. Быстрее! Пусть Дони приготовит чай! Съедим по несколько печений, а потом пересечем границу.
Глава 7Немыслимое видение
Запретная земля действительно была раем по сравнению с лесом, который наши путешественники только что покинули. Жара была терпимой, земля плоской и ни малейшего следа опасных животных.
— Интересно, почему дон Руи де Вилла де Кастильо так ненавидит эту чудесную землю, — сказал Донифан Хортон.
— Мне трудно ответить тебе, — ответил полковник Тотридж. — Грэггс не дал никакой веской причины. Но у меня есть одно предположение. В дальней части страны есть несколько вулканов. Быть может, иногда кратеры и сернистые выходы выбрасывают большое количество ядовитых газов в некоторые части района.
Ранним утром трое компаньонов перешли вброд реку, а к моменту, когда настал час разбивать вечерний лагерь, они прошли около двадцати пяти миль. Рекорд для этого края. Лагерь разбили среди холмов, которые вблизи больше походили на высокие песчаные дюны.
— Если верить плану Грэггса, мы завтра минуем холмы и увидим перед собой равнину, которая отделяет нас от алмазных гор, — заявил полковник, бодро открывая банки с консервами на ужин, поскольку не нашлось времени ни на охоту, ни на рыбалку. Полковник был в веселом настроении, рассказывал занимательные анекдоты из своей бродячей жизни, строил экстравагантные планы на будущее. Казалось, он помолодел на двадцать лет.
— Маленькую сигару за успех нашего предприятия, — сказал он, доставая портсигар. — Я их экономлю. Это настоящие Генри Клей, а новый запас смогу возобновить не завтра.
И дал молодым людям по великолепной и дорогой сигаре. Белл сделал несколько затяжек. Табак был превосходный, но Белл ощутил в нем подозрительный привкус. Он искоса глянул на Тотриджа, который дымил, как заводская труба. При следующей затяжке вкус стал явственней… Он пытался взглядом предупредить Дони, но тот курил с тем же рвением, что и полковник. Эдмонд закусил губы, пытаясь втягивать дым медленно и выпускать как можно больше дыма. И все же его зрение замутилось, а мысли смешались. При свете светлячка он увидел, как Дони соскользнул на землю, издав глубокий вздох. Полковник, со своей стороны, слегка хихикнул.
…В табаке снотворное, сообразил Эдмонд, тщетно пытаясь бороться с ощущением слабости и сонливости, которые охватили его. Но сигара выскользнула из его пальцев, и он упал лицом вперед, успев услышать, как полковник воскликнул: «Превосходно!»
— Не спать… Не имею права заснуть, — в отчаянии шептал молодой человек. Он увидел, как полковник покинул палатку и исчез в ночи. Преодолевая слабость, Эдмонд дополз до аптечки. — Кофеин… цитрат кофеина, — простонал он. Ему казалось, что сон загоняют ему в череп ударами молотка. Он ощутил стеклянный флакон в руке. — Цитрат кофеина!
Он нашел противоядие. Он быстро проглотил несколько белых таблеток и с облегчением откинулся назад К счастью, действие антидота оказалось быстрым. Туман в глазах рассеялся, а мысли стали яснее, хотя в висках удары крови не прекратились. Однако ему удалось встать. Сможет ли он разбудить Донифана? Поскольку молодой человек спал без задних ног, Эдмонд решил не терять времени зря. Первостепенным надо было найти причину исчезновения Тотриджа. Схватив ружье и патроны, он выскользнул из палатки. Луна ярко сияла, что вынудило Эдмонда передвигаться, прячась в тени холмов. Он нашел ближайшую тень и оглядел окрестности. Поскольку это был самый высокий холм, он смог одновременно наблюдать и за рядом более низких дюн, и за промежутками между ними. Он увидел вдали силуэт полковника Тотриджа, который направлялся к последним дюнам и скрылся за последней песчаной вершиной. Эдмонд был в нерешительности. Осмелится ли он при ярком свете луны преследовать непонятного Тотриджа в его таинственной экспедиции? Вдруг он вздрогнул: из глубин равнины донеслись суровые звуки балофона. Эта музыка была столь зловещей, что молодому человеку пришлось собрать все свое мужество, чтобы не развернуться и не убежать в палатку. Но его тревога долго не длилась. Он соскользнул по склону и решительно направился к последней дюне, за которой исчез полковник. Послышался новый рев рога, но где-то к западу, словно звук ходил по кругу. Ландшафт не способствовал слежке. Кусты были редки, и Белл преодолевал большие пространства песка при ярком свете луны. Его ждало величайшее разочарование, когда он обогнул последнюю дюну. Огромная белая равнина стелилась перед ним, но не было ни малейшего следа Тотриджа. Вдруг Белл в ужасе обернулся, потом бегом вернулся к холму, позади которого ниц плюхнулся на землю. Несколько ползучих форм приближались к нему. Вначале он не смог их идентифицировать, но когда они приблизились, он сообразил, какая опасность ему угрожает. Десяток гигантских ягуаров бесшумно ползли в сторону севера. Хотя чудовища были метрах в ста от него, ни один из них его не заметил. Вскоре тень холма спрятала их. Сердце молодого человека было готово выскочить из груди. Примерно миля отделяла палатку от свирепых животных, а там глубоким сном спал Донифан, и никакой звук не мог его разбудить. Но бросить друга в беде! Обезумев от ярости и забыв о всякой осторожности, он побежал от одной дюны к другой. Ни следа ползущей стаи, но Белл понимал, что она опередила его. В этот момент меланхоличные и зловещие звуки рога вновь раздались, но на этот раз прямо перед ним. Наконец, молодой человек добежал до последнего склона высокой дюны, у подножия которой стояла палатка. Он вскарабкался по склону, едва дыша. На вершине он вытянулся во весь рост.
Луна освещала местность до самого горизонта. Белл с трудом сдержал крик отчаяния. Палатка исчезла… Только карбидная лампа светила на равнине. Ни Донифана, ни груза, ничего… однако… Невозможно! Белл не верил глазам! Это должно было быть видением кошмара! Он ущипнул себя за руку, чуть не закричав от боли. Значит, он не спал, и видение не исчезло.
— Я сошел с ума, — простонал он.
Свет карбидной лампы освещал шахматную доску, перед которой сидели два ягуара, передвигая фигуры с самым серьезным видом в мире!
Глава 8В когтях чудовищ
— Не стреляйте! — послышался требовательный голос, и сильная рука сжала запястье Белла.
— Дон Руи, — прошептал молодой человек.
— Тихо! Мы только выиграем, если будет соблюдать тишину… Не бойтесь, вы вскоре все поймете, но пока не сдвигайтесь ни на дюйм.
Маленький испанец лежал рядом с Беллом, хотя тот не заметил, как он появился. Он его не слышал и не видел. Казалось, он вынырнул из чрева земли.
— А ягуары?.. — почти беззвучно простонал Белл. — Скажите хотя бы, что я не сошел с ума.
— Ни в коей мере!
— Эти ягуары!.. Они играют в шахматы!
— И даже очень хорошо, — усмехнулся Дон Руи. — Вам было бы трудно объявить им шах и мат.
— А что мне делать? — в полной растерянности умоляюще спросил Белл.
— Хм, вот это вопрос, — проворчал испанец. — Лучше бы вы не покидали палатку. Это было частью программы.
— Чьей программы? — Молодой человек был поражен.
— Кого-то, кто интересуется вами, а главное, продолжением вашего приключения.
— Я чувствую себя беспомощным ребенком, — пожаловался Белл, — и повторяю вопрос. Что я должен делать?
Дон Руи задумался на несколько мгновений.
— Выслушайте меня, Белл, ибо время торопит… Эти парни вскоре закончат партию. Что касается меня, то я должен уйти. Кстати, если я остался, то не ради того, чтобы оказать вам услугу, а напротив. Вероятно, я спутал все карты. Больше не задавайте мне вопросов, у меня нет времени на ответы. Я должен уйти, оставив вас здесь. Как только я исчезну, начинайте медленно считать со скоростью одной цифры в секунду. Когда дойдете до ста пятидесяти, я уйду далеко от тех, которые никакой ценой не должны схватить меня. Только тогда можете выстрелить в сторону ягуаров… Но постарайтесь не попасть ни в одного! Приказ — помешать вам прицельно стрелять. Еще через минуту вы станете пленником, как и Донифан Хортон… На некоторое время сохраняйте спокойствие, никто не тронет даже волоса с вашей головы. Кстати, почти забыл, передаю вам дружеский привет от Джона Элсландера!
— Э! — воскликнул Эдмонд Белл.
Но дон Руи де Вилла де Кастильо уже исчез. Молодой сыщик услышал только шелест травы, а потом все стихло. С бьющимся сердцем он принялся считать… один, два, три, четыре… Внизу у подножия холма странные чудовища продолжали передвигать фигуры по шахматной доске при ярком свете карбидной лампы. Сто, сто один, сто два, три, четыре… Сто сорок… сто сорок восемь… сто сорок девять… сто пятьдесят! Грянул выстрел, и фигурки на шахматной доске разлетелись в разные стороны. Быстрые, как молния, два чудовищных шахматиста вскочили и взлетели на вершину дюны. Белл почувствовал, как из его рук вырвали ружье, потом его подняли. Что-то мокрое опустилось на его лицо, и все вокруг почернело.
Восходящее солнце воспламенило пустыню. Стрекот песчаных насекомых смешался с птичьим клекотом в кустах. Сотни маленьких хищных птиц кружили над пустыней, высматривая падаль. Серебристая змея с шорохом выбралась из норы между двух скал и бросилась на пунцовую птичку, беззаботно прыгающую по камням. Но змея промахнулась, и из охотника превратилась в добычу, поскольку худой свирепого вида стервятник пробил своим громадным клювом голову рептилии и приступил к пиршеству. Солнце быстро поднималось в лазурном небе, рассеивая последний ночной туман, который цеплялся за травы. Но теперь Белл, окончательно проснувшись, увидел, что сидит на высокой скалистой террасе. Он восхищенным взглядом следил за сказочным спектаклем пробуждения дня. Хотя полного восхищения не испытывал, поскольку терзал мозг в попытке понять, что с ним произошло. Ему казалось, что его на большой скорости несли всю ночь. Потом он заснул, если только его не усыпили. Теперь, проснувшись, он в одиночестве сидел на горной террасе, огражденной широким парапетом, за который он не осмеливался заглянуть из-за страха головокружительной высоты. В задней стене террасы было отверстие, вернее, простая щель, дававшая доступ в вырубленную в скале камеру. Там была лежанка, глиняная кружка и тарелка с каким-то мучнистым месивом. В тридцати локтях над террасой на узком скальном карнизе стоял часовой и вглядывался в горизонт.
Эдмонд Белл с отвращением понял, что этот часовой, стоявший, как человек, и чьи скупые жесты напоминали человеческие жесты, был громадным мускулистым ягуаром.
— Невозможно! Это не может быть правдой, — простонал молодой человек, отводя взгляд от чудовищного силуэта.
Вдруг его внимание привлек звук, который он услышал несколько дней назад, пока находился в запретной стране. Это был жалобный звук балофона. Он попытался понять, откуда доносится звук. Из камеры донесся скрип. Эдмонд увидел, как в сторону отошла часть задней стены. Вошел человек.
Слава богу, это было не дьявольское существо, а обычный человек, вернее, негр глуповатого вида. Человек подал знак Беллу следовать за ним. Они прошли по узкому проходу, ведущему вниз, который также был вырублен в скале. Он освещался щелями и отверстиями в стене. Черный, шедший впереди, изредка оборачивался, проверяя, идет ли молодой человек за ним. Пока они спускались, звук балофона становился все пронзительнее. Наконец черный остановился и раздвинул занавес из грубых волокон. Солнце ослепило Эдмонда. Он на несколько мгновений зажмурился. Когда он открыл их, то едва сдержал крик изумления. Он находился на пороге большой площади, окруженной низкими зданиями из красного камня. Прямо перед ним высилась грубо сколоченная эстрада, на которой возвышалось нечто вроде трона, покрытого прекрасно выделанными змеиными шкурами. По обе стороны трона стояли менее богатые кресла, покрытые шкурами ягуаров. На нижних ступенях эстрады стояли охранники-ягуары, а рядом выстроилась сотня негров. Белл увидел, что эти ягуары были не животными, а людьми, хотя невероятно походили на лесных кошек. Негр, который его привел, подал ему знак приблизиться к эстраде и указал на грубую скамью. Изредка звучал балофон. Эдмонд искал исполнителя, когда подошел второй негр, ведя за руку совершенно растерянного молодого человека.
— Донифан! — завопил Белл.
Радостно вскрикнув, Хортон вырвался из рук тюремщика и бросился на шею друга. Зрители не сделали ни малейшего движения, чтобы разделить их, а разрешили сесть рядом на скамье.
— Ты знаешь, что с нами произошло? — в отчаянии прошептал Дони.
— Вскоре узнаем, — ответил Белл, заметив волнение в толпе.
Рог зазвучал совсем близко, а эстрада задрожала под тяжелым шагом.
— Ого! — вздрогнул перепуганный Донифан, прижимаясь к другу.
Подлинное чудовище заняло место на троне змеиных шкур. Человек-ягуар, но куда огромнее остальных. Его кожа была странного синего цвета.
— Синий ягуар! — прошептал Белл.
Чудовище тяжело рухнуло на трон и посмотрело прямо перед собой своими огромными кошачьими глазами. Эдмонд ощутил, как ему больно ущипнули руку. На эстраду поднялся человек: полковник Тотридж. Он странно и свирепо улыбался, чувствуя себя превосходно.
Он занял место рядом с импозантной и подавляющей фигурой синего человека-ягуара!
Глава 9Синий Ягуар заговорил
Синий Ягуар торжественно поднял правую руку. Белл заметил, что эта очень волосатая рука заканчивалась не когтями зверя, а была мускулистой человеческий рукой.
— Я буду короток, — сказал он на отличном английском, — тот, кто говорит во имя справедливости, почти не нуждается во времени!
Запретная страна, где вы, чужестранцы, сейчас находитесь и куда вошли по моей воле, многие века принадлежит одному племени мирных, но опасных воинов. Однажды на жителей нашей страны обрушилась страшная эпидемия. Многие умерли, а те, кто выжил от этого бича, были невероятно деформированы и стали походить на диких животных. В довершение ужаса эта деформация передалась по наследству. Вот как возник народ Синих Ягуаров. Все бежали из нее, хотя мы никому не чинили зла… Но это отвращение вскоре обернулось благом. Действительно, наша страна очень богата алмазами, а поскольку никто не осмеливался бросить вызов чудовищам — или, быть может, ужасной болезни, — эти земли оказались под охраной от любого вторжения чужаков. Тогда Синие Ягуары заключали соглашения с последовательными бразильскими правительствами: чудовища не будут переходить границы своих территорий, а чужаки, со своей стороны, также не будут ее преодолевать. Этот договор всегда неукоснительно соблюдался обеими сторонами, и мир царил многие века. Однако однажды один англичанин пересек запретную границу, но не знал об этом. Ему поручили некую научную миссию, и он не подозревал о запрете. Его люди стали сражаться с Синими Ягуарами, и мы потеряли много славных воинов. Но и чужаки были истреблены, кроме одного человека. Это был англичанин. Он стал нашим пленником, но мы его не убили. Напротив, встретили радушно и приняли в наше сообщество с условием, что он никогда не покинет нас, иначе может повредить нам, рассказав о наших богатствах чужакам. Этот человек стал другом… но он отплатил нам за наше гостеприимство и доверие злом. Он сбежал, прихватив большое количество алмазов и план алмазных залежей. Если бы этот план попал в руки авантюристов без чести и совести, легко понять, что ни одно правительство не сумело бы сдержать поток негодяев, рвущихся к богатству. Мы заочно приговорили нашего бывшего друга к смерти, но он сумел уйти от тех, кто был послан по его следам. Этого человека звали Реджинальд Хортон.
— Мой отец! — воскликнул Донифан.
Синий Ягуар кивнул, потом повернулся к полковнику Тотриджу.
— Я обещал состояние тому, кто приведет ко мне Реджинальда Хортона и вернет план наших залежей. Хортон умер… но полковник Тотридж доставил нам план и его сына. Обещанное состояние принадлежит ему, а сын заплатит за вину своего отца. Я сказал!
Донифан в отчаянии поник головой.
— Подождите, Синий Ягуар!
Эдмонд Белл встал. Он был невероятно спокоен. На его губах играла легкая улыбка.
— Говорите, — сказал неумолимый судья. — Вы сознательно последовали за Донифаном Хортоном, однако не разделите его мук. Вы останетесь нашим пленником.
— Я желаю говорить!
— Я не могу вам запретить, — торжественно объявил Синий Ягуар.
— Я прошу вас внимательно изучить план, который вам передал так называемый полковник Тотридж.
— Я уже сделал это, — задумчиво ответил судья.
— Прекрасно! А теперь не хотите ли сравнить этот план с вашим?
Эдмонд быстро поднялся на эстраду, достал из нагрудного кармана пожелтевшую бумагу и протянул ее Синему Ягуару. Время словно остановилось. Тяжелая тишина опустилась на присутствующих, пока хозяин тщательно сверял две бумаги.
— Синий Ягуар! — нервно закричал Тотридж. — Не позволяйте этому сосунку обманывать себя.
— Молчать! — приказал судья.
Его темные глаза остановились на молодом сыщике.
— Настоящий план тот, который вы вручили, молодой человек. Второй фальшивка и не имеет никакой ценности.
— Вранье!.. Обман!.. — завопил Тотридж.
— Молодой человек будет говорить, — сказал Синий Ягуар.
— Я тоже буду краток, ибо истина не требует многих слов для своего торжества, — чуть напыщенно заявил Белл. — Действительно, Реджинальд Хортон совершил двойную ошибку, сбежав отсюда, но его терзала тоска по покинутой родине. Составление плана было второй ошибкой, намного более серьезной, чем первая. Но кто не делает ошибок в жизни? Когда он добрался до более или менее цивилизованных краев Бразилии, он совершил третью ошибку. Он доверил секрет некоему Кноку Сойеру, авантюристу, которого встретил в джунглях и который помог ему выбраться из них. Однако он не замедлил понять, что ошибся в этом человеке. А потому в тот же вечер нарисовал фальшивый план и спрятал настоящий. И вовремя! На следующий день Кнок Сойер исчез вместе с алмазами и фальшивым планом. В тот день по джунглям путешествовал одинокий англичанин, полковник Тотридж. Однажды вечером к его походному костру вышел полумертвый человек, падающий с ног от страха и усталости.
— Спасите меня, — умоляюще попросил он. — Меня преследует полиция. Меня подозревают в разных преступлениях, но я их не совершал. Клянусь!
Тотридж был ученым, но человеком доверчивым. Он приютил человека у костра и обещал помочь ему. На заре, когда верховая полиция Бразилии прибыла в лагерь, она нашла полковника Тотриджа в палатке. Никого больше не было. Он не обмолвился о беглеце.
Это было двадцать пять лет назад. Реджинальд Хортон вернулся в Англию. Он никому не выдал секрет алмазных залежей Синих Ягуаров. И также двадцать пять лет назад полковник Тотридж был убит преступником и брошен, считая, что тот мертв. Этого мерзавца звали Кнок Сойер.
— Откуда вы это знаете, молодой человек? — спросил Синий Ягуар.
— О, это почти волшебная сказка! Видите ли, каждый сыщик имеет право на романтику. Вы никогда не слышали о людях, которых терзают упреки совести? Они говорят во сне о своей идефикс. Я знаю кое-кого в Лондоне, кто, перепив виски в клубе, заснул и во сне поведал много любопытного!
— Ложь! — закричал Тотридж, побледнев как смерть.
— Между всего прочего, он проговорился, что его зовут Кнок Сойер, — продолжил Эдмонд Белл. — Я был вынужден провести небольшое расследование, которое привело меня через моря и земли к подножию вашего трона!
Глава 10Почему секрет не остался секретом
Среди неподвижно застывших воинов началось волнение. Они схватились за оружие. Два всадника пересекали равнину и галопом неслись в сторону сборища.
— Что означает это вторжение? — гневно вскричал Синий Ягуар. — Так соблюдается наш договор?
Эдмон Белл ликовал. Он узнал двоих человек. Это были капитан Элсландер и дон Руи де Вилла де Кастильо.
Элсландер приблизился к трону и глубоко поклонился.
— Я беру на себя ответственность, Синий Ягуар, — заявил он, — но вы без труда поймете, что мы имеем право пересечь вашу границу, зная, что вы дали приют преступнику, которого мы разыскиваем уже долгие годы.
— Говорите, — кивнул судья.
— Эдмон Белл уже говорил?
— Да, и я уверен, что он сказал правду, — ответил Синий Ягуар.
— В таком случае вы знаете, что произошло двадцать пять лет назад в Сертао. Молодой офицер полиции, я получил задание арестовать опасного преступника Кнока Сойера, который убил полковника Тотриджа. Прошу вас передать его мне.
— Согласен!
Элсландер поднялся по ступеням эстрады и положил тяжелую руку на плечо полковника.
— Кнок Сойер, вы арестованы.
— Никогда в жизни! — закричал лжеполковник.
— Неужели я сошел с ума и ты не признаешь меня? — спросил дон Руи, расстреливая взглядом пленника. — Это я полковник Тотридж!
Поняв, что разоблачен, Кнок Сойер расхохотался.
— Ладно, я проиграл последнюю партию в шахматы, — с сарказмом ответил он.
Синий Ягуар с презрением поглядел на него:
— У меня есть право убить вас, ибо ваша ложь едва не привела к осуждению невиновных. Я этого не сделаю, а передам вас законному правосудию страны.
Элсландер повернулся к пленнику:
— Быть может, вы сможете рассчитывать на благосклонность судей, рассказав всю правду.
Кнок Сойер пожал плечами:
— Ба! Я проиграл, но не плохой игрок. Мне нечего сказать. Этот демон Белл опередил меня. Однако… Если хотите правду, добавлю следующее. Во время пребывания здесь Реджи Хортон научил жителей страны играть в шахматы.
— Это так, — прервал его Синий Ягуар. — Этот приятный компаньон, который познакомил нас со многими вещами. Признаюсь, я сожалею о нем.
— Я тоже неплохой игрок в шахматы, — продолжил Сойер. — Всюду, где я был, я всегда имел в багаже шахматы. В день нашей встречи мы с Хортоном сыграли несколько партий, и каждый раз он мне ставил мат одной и той же удивительной комбинацией. Вернувшись в Лондон в качестве полковника Тотриджа, что не было трудно, поскольку мы немного похожи, а он не имел в Лондоне ни семьи, ни друзей, я неоднократно пытался найти инвесторов, чтобы провести экспедицию и завладеть шахтой Синего Ягуара благодаря этому плану. Я придумал историю партии в шахматы между Грэггсом и Сойером, ставкой в которой был план шахты. Но я не смог найти нужных денег. Что касается алмазов, украденных у Хортона, то вырученные за них деньги я спустил за игорным столом. Я мог рассчитывать только на самого себя. Я сказал себе, что хитрость всегда успешна там, где не помогает сила. Надо было завоевать симпатию хозяина алмазной страны. Для этого надо было сдать сына Хортона. Я человек терпеливый и искал возможность долгие годы. Дьявольская комбинация в шахматах подала мне идею. — Кнок Сойер глянул на Белла. — Теперь я понимаю, что этот парень устроил мне западню.
Молчавший до сих пор Донифан попросил слова:
— Мой отец умер почти неожиданно, но его последние слова были полны тоски и тайны. «Дони, я желаю, чтобы ты искупил мою вину, допущенную в ранней юности. Однажды я побывал в Бразилии…» Смерть буквально остановила его. С тех пор я не знал покоя и умолял своего друга Эдмонда Белла отыскать секрет моего отца.
— И Эдмонд Белл нашел его, — взволнованно сказал Синий Ягуар. — Он постарался искупить вину вашего отца. Вы оказали мне бесценную услугу, поскольку теперь я могу окружить почестями память о человеке, которому я оказал гостеприимство и одарил дружбой.
Через полгода после возвращения в Англию Белла и Хортона молодой человек перечитал письмо Джона Элсландера.
Секрет Синего Ягуара, который Вы поклялись не разглашать, перестал быть секретом. Ужасное землетрясение, а потом невероятный вулканический взрыв полностью разрушили запретную страну.
Можете спокойно излагать Ваши приключения в Бразилии на бумаге ради наслаждения молодых людей.
Кнок Сойер чувствует себя неплохо. В сумасшедшем доме, где он содержится, он коллекционирует маленькие камушки, которые считает алмазами. Полковник Тотридж передает Вам приветы. Он решил не возвращаться в Англию и сохранить имя дона Руи де Вилла де Кастильо, ибо ему нравится это имя.
Эдмонд Белл задумчиво сложил письмо Джона Элсландера и уложил в маленький стальной ларец, в котором на черном фоне сверкал великолепный голубой алмаз… Подарок Синего Ягуара.