Она рассказывала эти анекдоты. Чужеземный принц смеялся и начинал рассказывать про своего гувернера. Теперь он был профессором древне-персидского языка.
Они оба смеялись над словом "древне-персидский".
-- И у него был кривой рот, -- говорил его высочество.
Юные высочества продолжали смеяться, подходя к графине фон Гартенштейн.
-- Как двое детей, моя милая, -- говорила графиня фон Гартенштейн m-lle Leterrier. -- Они были счастливы, как дети, когда я их застала.
На следующий день чужеземный принц уезжал.
Если ее высочество бывала разочарована, то она никогда и никому не докучала своим разочарованием. Опять его высочество герцог вел ее под руку к ежедневному столу в маленьком зале; и после обеда она вышивала, -- под чтение графини фон Гартенштейн, -- бисером экран для базара в общественном собрании.
Ее высочество сидела нагнувшись и нанизывала серебряный бисер на тонкую иглу. Свет падал на красные сгибы ее рук и на ее лицо; скулы ее высочества резко выдавались, освещенные лампою. ее высочество начинала худеть.
Однажды вечером, когда наследный принц приехал на время домой, он, долго глядя со своего места на нее, такую тощую и лишенную прелести, сказал:
-- Мария-Каролина, что же ты думаешь так все здесь сидеть и нанизывать бисер.
Он сказал это совершенно внезапно. Его слова поразили Марию-Каролину.
-- Придется нам отправить тебя прямо в Эйзенштейн, -- сказал наследный принц, и повернулся на каблуке.
Ее высочество принцесса Мария-Каролина склонилась еще ниже над столом. Скоро после этого она тихо собрала свой бисер и медленно завернула вышиванье в бумагу.
Ее высочество рано ушла; у нее немного болела голова, она казалась бледною.
Она подошла со своим пакетом в руке к герцогскому столу для тарока [карточная игра]. Герцог играл с наследным принцем.
Между двумя взятками герцог поцеловал ее в лоб.
-- Покойной ночи, сестрица, -- сказал наследный принц.
-- Покойной ночи.
Наследный принц взглянул на свою сестру. Она казалась бледною.
-- Тебе нехорошо, Мися? -- спросил он, -- это было ласкательное имя из детских дней, -- и он нежно погладил ее по щеке. -- Поправляйся, деточка.
Ее высочество была очень взволнована. Падали слезы на пакет с вышиваньем для общественного собрания, когда она поспешно проходила по залам.
На следующее утро у ее высочества были красные глаза, когда она со своим братом, наследным принцем, выехала кататься верхом. Они были, по-старому, добрыми друзьями. Он дразнил ее, и она была застенчива и подчас резка. Но иногда, когда он за столом целовал ее в щеку со словами "на доброе здоровье, Мися!" -- Ее высочество внезапно прижималась трепеща к плечу своего брата, и наследный принц смотрел за нею, когда она проходила через комнату, тихо наливала кофе в чашку и несла его высочеству герцогу.
-- Ну, -- наследный принц вытянул перед собою красивые ноги, обтянутые гусарскими рейтузами, -- видит Бог, это прямо-таки неинтересно.
Он продолжал смотреть на сестру, которая, стоя рядом с графинею фон Гартенштейн, разливала кофе.
-- Ну-у, видит Бог, это нельзя, откровенно говоря, назвать интересным.
Его высочество никогда не оставался дольше трех дней подряд в резиденции. Его полк стоял в Потсдаме.
Ее высочество принцесса Мария-Каролина опять одна делала свои прогулки верхом. Она пускала своего нового Аякса медленно идти по лесной дороге. Старый Аякс уже отслужил; ноги у него ослабели, и он начинал слепнуть. Поэтому наследный принц его застрелил, и Мария- Каролина велела зарыть старое животное на краю лесной прогалины под дубом. Это было ее любимое место в лесу. Впрочем, она знала каждый уголок и каждую дорогу в этом лесу. Здесь провела она счастливейшие часы своей жизни.
Дети лесничего играли у забора. ее высочество останавливала Аякса и прислушивалась к их играм.
Ее высочество очень любила детей. Она сходила с лошади и садилась на краю рва среди малышей, и они обступали ее, и радовались, и смеялись, и надевали ее высокую шляпу, которая лезла им на уши. Марии-Каролине было приятно говорить с детьми. Она и со всеми так охотно говорила бы, -- но она никогда не знала, о чем же надо говорить со всеми этими чужими людьми.
Они говорили скорее всего о вещах, которых она не знала и не могла знать.
Она никогда не понимала их совершенно, и стояла перед ними такая чуждая, и только улыбалась, робкая, смущенная.
Но с детьми было нечто иное. С ними болтала она и смеялась. Целые полчаса сидела она у забора в толпе малышей, -- они лезли на ее грудь, садились на ее колени, лепили репейник на ее амазонку, и самую маленькую она поднимала на плечо и так несла ее до лесной дороги. Рейткнехт почтительно и неподвижно, как часовой, держал лошадь ее высочества, стоя между деревьями.
Когда Мария-Каролина возвращалась домой, останавливалась она у лесной мельницы, и Мельникова дочь, Анна-Лиза, выносила ей стакан молока.
Старая мельничиха с круглым, красным лицом выходила из дверей и делала реверанс, и ее высочество пила молоко.
-- Ну, что? -- спрашивала ее высочество.
-- Ах, -- и мельничиха снова приседала, -- приходится подождать.
-- Вы знаете, о приданом я позабочусь, -- говорила ее высочество, -- очень благодарю за молоко.
Анна-Лиза получала стакан обратно и приседала.
-- На доброе здоровье, ваше высочество.
-- Да благословит вас Бог, -- говорила старуха, и опять приседала.
-- Благодарю. Adieu.
Ее высочество уезжала. В лесу слышно было, как хлопает по воздуху мельничное колесо. Вдали на деревьях пели птицы. ее высочество останавливала Аякса и прислушивалась: дятел прилежно долбил дерево где-то недалеко.
В конце дороги виднелись ворота дворцового замка с их двумя поломанными вазами.
Ее высочество ехала шагом.
* * *
Наследный принц должен был совершить путешествие на Восток. Его высочество герцог продал своих лошадей, чтобы не тратить лишнего. Мария-Каролина ходила в перешитых платьях. Это были парадные платья ее тетки из Вены.
IV.
В первый раз осенью двор выезжал в город, чтобы посетить театр.
Ее высочество рассматривала в лорнет знакомые лица. Ей было удобно на ее старом месте в ложе; так спокойно сидела она, на половину закрытая бархатной занавеской. Все абоненты сидели на своих старых местах в балконе; теперь уже можно было смотреть спектакль при свете новой люстры, которую повесили летом.
Ее высочество не слышала ни слова из Дон- Карлоса. Когда она один раз бросила беглый взгляд на подмостки, увидела она там фон Пельница, стоящего на цыпочках, с рукою, прижатою к груди... Фон Пельниц был маркиз Поза... За время каникул фон Пельниц еще несколько отяжелел...
Наверху в ложе придворных дам дремала девица фон Гартенштейн, сидя, на своем стуле неподвижно, как оловянный солдатик...
Ее высочество, держа лорнет перед глазами, смотрела на подмостки, или полураскрывала веер на своих коленях, -- и не видела и не слышала ничего. Она не знала, о чем она думала; она чувствовала только, что уютно ей сидеть здесь в ее уголке в то время, когда другие там внизу играют. Когда аплодировали, она протягивала руки над барьером ложи и машинально несколько раз слабо хлопала своими затянутыми в перчатки ладонями. Едва сознавала, что она это делает.
Был выход фон Пельница. Он потел как носильщик. Фон Пельниц потел всегда, когда играл героические роли.
В фойе фон Пельниц смотрелся в зеркало. Фон Пельниц охотно смотрелся в зеркало, когда он был в трико. Он стал в позицию так, чтобы видны были изогнутые линии обеих его ног, и с тонкою придворною улыбкою смотрел в зеркало.
С такою улыбкою смотрел на леди Мальбору Болингброк в истолковании фон Пельница.
Фон Пельниц был погружен в созерцание своих ног.
Принцесса Эболи приближалась к зеркалу. Фон Пельниц вздрогнул.
-- Милый друг! -- можно было подумать каждый раз, когда фон Пельниц произносит это обращение, что он по меньшей мере звезды перечел и собирается поделиться результатом, -- вы видели, что ее высочество принимала участие в аплодисментах?
Режиссер позвал маркиза Позу.
Ее высочество принцесса Мария-Каролина неподвижно сидела в своем углу. Его высочество герцог занимал место за нею. Он непрерывно проводил пятью растопыренными пальцами по длинной бороде до тех пор, пока не задремлет сладко. При звуке падающего занавеса он каждый раз проснется. Тогда сядет он на свет перед барьером ложи и склонится к принцессе. Когда он сидел в ложе впереди, у него была привычка шевелить губами, словно он разговаривал с кем-то. Но он никогда не произносил ни одного слова.
Ее высочество заглянула в ложу придворных дам. Девица фон Гартенштейн проснулась среди акта. Она сидела с широко раскрытыми глазами, уставясь на сцену. Графиня фон Гартенштейн имела вид испуганной курицы.
В тот же миг принцесса была поражена странным звуком одного голоса, -- он звучал грубо, почти зверским звуком доносился он к ней. ее высочество невольно вздрогнула. Это был дон-Карлос, который говорил с королевою.
Он был безобразен и худ, с невыразительным лицом, -- и только большие, пылающие глаза. Как всплеснул он руками!
Sie waren mein -- im Angesicht der Welt Mir zugesprochen von zwei grossen Thronen, Mir zugekannt von Himmel und Natur, Und Philipp, Philipp hat mir sie geraubt.
[Моей вы были -- перед целым светом
Мне отданы союзом двух держав.
Моею признаны и небом, и природой:
Филипп, Филипп отнял вас y меня!
-- перевод М. Ф. Достоевского]
Ее высочество нагнулась к афише и прочла: Дон-Карлос -- Иосиф Кайм. И, против своей воли, она, слегка опираясь на барьер ложи, стала, без бинокля, следить за каждым изменением его лица. Она едва слышала слова, -- она прислушивалась только к звуку его голоса. С любопытством и почти с испугом, как будто нагнувшись над какой-то дивною тварью, которая переползает ее дорогу, смотрела она вниз, как прикованная.