-- Я знаю, что вашему высочеству там нравится, -- сказал он.
Они помолчали немного. Принцесса Мария-Каролина продолжала смотреть в сад.
-- У них горе, на лесной мельнице, -- сказал главный лесничий.
Ее высочество не сразу ответила.
-- Горе? -- спросила она, как будто слову надо было совершить длинный путь, чтобы дойти до нее.
-- Разве ваше высочество не слышали, что Анна-Лиза, эта молодая девушка, которая имела честь...
-- Анна-Лиза, что с нею?
-- Ее нашли... вчера утром, ваше высочество, -- да, это очень печально, -- в мельничном ручье.
Ее высочество обернулась.
-- В ручье, говорите вы?
Как эти там, внизу, смеются!
-- Да, ваше высочество, вчера.
-- Но я еще видела ее третьего дня, во время моей прогулки.
-- Это случилось вечером, -- третьего дня вечером.
-- Вечером, -- сказала ее высочество.
Она вспомнила, как стояла перед ее лошадью Анна-Лиза, такая бледная, с впалыми глазами.
-- Какая причина? -- спросила она.
-- Когда девятнадцати летняя особа кидается в воду, то здесь обыкновенно в игре участвует несчастная любовь.
Ее высочество стала совсем бледная. Неотступно видела она перед собою Анну-Лизу, такую бледную и опечаленную. И она вдруг вспомнила, как она взглянула на покрытое пеною мельничное колесо, и бессознательно сказала:
-- Это, конечно, весна.
И нервно, -- все время слышала она этот смех и голос Иосифа Кайма, -- она опять повернулась к окну.
-- Как они смеются! -- сказала она. -- Бедная!
И Мария-Каролина словно не видела ни деревьев, ни террасы, ни неба.
-- Бедная! -- сказала она опять.
Ее высочество простилась с главным лесничим, кивнув ему головою.
На следующее утро принцесса Мария-Каролина поехала верхом на лесную мельницу. Большое деревянное колесо стояло тихо; двери и ворота были закрыты. Мария-Каролина сошла с лошади и поднялась по лестнице.
Она открыла дверь и вошла. Немного прошла вперед и остановилась. Старик и старуха сидели на скамье между окнами. Тихо сидели они рядом друг с другом.
Старый мельник прислонился головою к стене и вздыхал.
-- Да, Иоганн, да, -- говорила жена, словно утешая ребенка. -- Да, да.
И потом опять оба молчали, тесно прижимаясь друг к другу. Мать вытирала слезы рукою.
Мария-Каролина тихо отвернулась и открыла дверь на лестницу.
Ее высочество ехала от тихой мельницы через мост.
Берега ручья были зелены. Поверхность спокойной воды блестела на солнце. Там умерла Анна-Лиза. ее высочество мчалась со своим лакеем по лесу.
* * *
Это было на следующий день после представления "Ромео и Юлии".
Госпожа фон Пельниц брала урок у mademoiselle Leterrier. Пришла и графиня фон- Гартенштейн. Ей надо было "поговорить с человеком, моя милая".
-- Я, ведь, это видела, -- сказала г-жа фон Пельниц. -- ее высочество встала сейчас же после сцены у балкона.
-- И ушла одна, с одним лакеем.
-- Домой? -- спросила m-lle Leterrier.
-- В замке видели ее высочество в одиннадцать часов, моя милая.
-- В одиннадцать часов?
M-lle Leterrier так растягивала слова, словно хотела ими пригвоздить все преступления, которые могли быть совершены от сцены у балкона до одиннадцати часов.
-- Какой вид имела ее высочество? -- опять спросила mademoiselle.
-- Я ее не видела, -- графиня фон Гартенштейн была совершенно подавлена, -- Ее высочество была без всякой охраны.
-- Это все г. Кайм, -- сказала госпожа фон Пельниц, -- расстраивает нервы ее высочества.
Она сняла пенсне.
* * *
Ее высочество была очень бледна, когда после сцены у балкона вышла из ложи.
Лакей, который сидел в аванложе, проснулся.
-- Пойдемте, -- сказала ее высочество.
Ее высочество спустилась по лестнице и вышла через вестибюль. У нее была только вуаль на голове и манто на плечах.
Она прошла через театральный парк на аллею к дворцовому парку. Она открыла дверь в розовый сад дяди Оттона-Георга, -- кусты были голы, -- без листьев, -- и взошла на террасу.
Она шла торопливо, лакей следовал за ее высочеством на расстоянии десяти шагов; он шел с неподвижным станом и с таким же точно лицом, с каким он служил за обедом.
Ее высочество шла и шла. Она должна была идти. И словно на каждом шагу она топтала что-то своими каблуками.
Иногда прижимала она руку к груди, точно ей тяжело было дышать. И она шла все медленнее, опустив голову, склонив к земле взоры, шла совсем тихо.
Лоб ее высочества пылал. Размышления были для Марии-Каролины так непривычны; это было для нее, как большая печаль. Она поднималась по лестнице, до верхней террасы.
Она прошла несколько шагов и остановилась. Месяц был на половину скрыт за облаками. Внизу неясною ложбиною лежал сад, ограниченный громадою замка. На небе и облаках резко вырисовывалась его длинная, строго очерченная кровля. ее высочество стояла неподвижно и смотрела на герцогский замок.
Лакей стоял на расстоянии десяти шагов. Он стоял, как часовой под ружьем.
У ее высочества не было никаких мыслей. Слова, -- пламенные слова, -- словно втеснялись в ее сознание. Печаль, -- она знала, что это была за печаль, -- пронзала ее внезапными уколами.
Ее высочество видела только длинные, зеленые линии замка, который лежал у ее ног.
И в то время, когда она смотрела на эту зелень, видела она перед собою образ дяди Оттона-Георга. Она видела его, как он сидел в голубой зале перед огнем, оперев на руки худое, острое лицо; бледный смотрел он на огонь своими широко раскрытыми глазами.
И она чувствовала, как рука дяди Оттона Георга ласково скользит по ее волосам, и она слышала, как он, с улыбкою склоняясь к ней, тихо, почти шёпотом говорит:
-- Pauvre enfant -- pauvre enfant!
Лакей переминался с ноги на ногу.
Ее высочество повернулась и пошла обратно по террасе. С больших замковых часов раздалось в ночной тишине много ударов.
Она вдруг почувствовала себя такою усталою, спустившись с лестницы.
Месяц вышел из облаков, и дорога в розовый сад дяди Оттона-Георга ясно мерцала.
Ее голова пылала, и ноги словно уже не носили ее.
Вдруг она увидела лакея; он шел мимо нее, чтобы открыть двери, -- она совсем забыла о нем. Он стоял в полосе света, повернувшись к ней боком, со шляпой в руке, стройный и молодой. Это поразило Марию-Каролину, и она остановилась на один момент.
Лакей повернулся и слегка поднял на нее взор.
-- Заприте, -- сказала ее высочество принцесса Мария-Каролина и прошла в дверь мимо него.
Лакей запер дверь.
Ее высочество приказала камер-юнгфере зажечь канделябр на камине.
Она послала сказать его высочеству герцогу, что не совсем хорошо себя чувствует.
-- Можете идти, мне вас не надо.
Лакей прохаживался по коридору.
-- Где вы сейчас были? -- спросила камер-юнгфера.
-- На террасе, барышня.
-- Как? Франц, вы несносны! Что там понадобилось ее высочеству?
-- Мы ходили.
-- Ходили?
-- Да, и стояли, как статуи.
-- И мечтали, глядя на луну, да?
-- Я не видел никакой луны, барышня.
Лакей в темном коридоре похитил от камер-юнгферы поцелуй и потом еще несколько.
-- Идиот, -- сказала она и убежала от него.
Камер-юнгфера вернулась в покои ее высочества принцессы Марии-Каролины. Она была уверена, что услышит там плач ее высочества.
* * *
Директор придворного театра был приглашен к столу.
Директор говорил о будущем сезоне и о переменах в личном составе.
-- Г. Иосиф Кайм получил приглашение в Дрезден, -- сказал директор.
Он сидел vis-à-vis ее высочества.
-- Он хорошо пойдет, -- сказал его высочество герцог.
-- Он ставит большие требования, -- сказал директор.
Его высочество герцог положил себе карпа.
-- Очень большие.
Ее высочество заинтересовалась созерцанием льдинки, которая плавала в ее белом вине.
-- Да, г. Кайм -- будущее светило, -- сказал директор.
-- Когда придет будущее, -- его высочество улыбался, -- он, конечно, навострит лыжи, -- так пусть теперь уходит, -- по мне его рыкание слишком громко.
Директор молчал и посматривал из-за своего прибора на ее высочество.
-- Да, -- сказала она, -- г. Кайм действительно большой талант.
Ее высочество продолжала рассматривать льдину в своем стакане белого вина.
-- У него, конечно, большая будущность.
-- Наверное... -- теперь пришла очередь директора брать синих карпов. -- Я в этом уверен.
-- Гм... -- сказал его высочество герцог, -- по всему видно.
В тот же вечер прошение придворного актера г. Иосифа Кайма об отставке от службы в герцогском придворном театре было милостиво принято.
Г. Давид фон Пельниц забыл надеть свои галоши, -- так торопился он из театра домой.
Сперва г. фон Пельниц сел есть. Г. фон- Пельниц имел всегда отличный аппетит, и каждый вечер пил три кружки чая. Г. фон- Пельниц остерегался пить пиво, чтобы не приобрести несвойственной героическим ролям фигуры.
-- Милый друг, -- говорил г. Пельниц, -- пиво -- мой любимый напиток, но, милый друг, чего не сделаешь ради искусства.
Г. фон Пельниц выпил вторую кружку. Он начинал чувствовать себя все лучше.
Он положил руки на стол и пристально глядел на госпожу фон Пельниц.
-- Марианна, -- сказал он, -- знаешь ли ты, что случилось?
Кто не знал г. фон Пельница, тот мог бы подумать, что речь идет о какой-нибудь мировой катастрофе.
Госпожа фон Пельниц сказала сухо:
-- Нет, Давид. '
-- Милая Марианна, -- г. фон Пельниц смотрел перед собою широко раскрытыми глазами, -- можно ли это было предвидеть?
Г. фон Пельниц сделал паузу и хлопнул ладонью по столу.
-- Ничего нельзя было предвидеть, Марианна, -- сказал он.
Г. фон Пельниц откинулся на спинку стула.