Позволила. Стараясь не показать гостям свою неуклюжесть, я сама не поняла, как оказалась в импровизированном женском седле. Попыталась поерзать – конь подо мной заржал. Да, милый, я тоже не в восторге от этой задумки…
Рядом хмыкнул Кощей, уверенно чувствовавший себя в седле. Смешно ему, гаду. Посмотрела бы я, как он справился бы с современной мне техникой.
– Тебя и Нику будут страховать конюхи, – любезно сообщил мне жених, тронул за поводья и направился во главу нашей колонны.
Двое парнишек, лет по пятнадцать каждый, оба конопатые, как и Аглая, аккуратно забрали и у меня, и у дочери, поводья.
Страховать они будут, как же. Тот, что вел моего коня, то и дело посматривал на меня с напряжением, будто каждую секунду ожидал какой-то пакости.
Ехали медленно, видимо, из-за нас с Никой. Но народ не жаловался. Ванька находился рядом с дочерью, гости и Кощей о чем-то переговаривались. Я осматривалась.
Мощенная крупным природным камнем ровная дорога вела к широкому зеленому лугу, видневшемуся неподалеку. За ним высился лес, отсюда казавшийся тёмным и страшным. Впрочем, мне ли, ведьме, лесов бояться…
Ехать было неудобно, зад потихоньку начинал болеть. Мой счет к Юльке постепенно увеличивался. Подруга, называется. Хоть бы намекнула о всевозможных пакостях, что ждали меня в её «загородном доме». Зачем она вообще сбежала? Боялась Кощея? Юлька? Щаз, как говорит Ника. Моя дражайшая подруженька в пять лет не побоялась отбить испуганного котёнка у взрослых мальчишек, а в пятнадцать на спор прыгнула с парашютом. Так что безбашенность – её второе имя. Значит, не боялась? Или боялась, но не Кощея? Тогда кого? Кого-то из гостей? Кто тут такой страшный? Или, может, пыталась наладить свою личную жизнь, только не здесь, а в том, «нормальном» мире? Ну так могла завуалированно сообщить о необычных соседях и «подарках» судьбы? Или не могла?.. В общем, я всё больше и больше ощущала себя, как та муха в паутине. И зловредным пауком представляла я не Кощея, а именно Юльку.
Я настолько углубилась в свои мысли, что не сразу осознала – лошадь стоит. Причем довольно давно.
– Ты там приклеилась? – насмешливо поинтересовался Кощей. Он уже спешился и сейчас стоял рядом, с интересом поглядывая на меня. Видимо, хотел понаблюдать, как я собиралась слезать.
С трудом сдержав рвавшийся с языка русский народный, я посмотрела вниз. Земля не радовала – слишком далеко находилась. Сломать шею с такой высоты, конечно, довольно трудно, но вполне возможно – с моим-то везением…
– Прыгай, красна девица, – предложил появившийся рядом Змей. – Я поймаю.
Кощей поморщился, но сказать ничего не успел – рядом объявился Соловей.
– Тут не так высоко. Представь, что с лестницы спускаешься, – наставительно произнес он.
Умники. Стоят втроем, довольные, смех в кулак сцеживают. Нашли себе забаву.
Невдалеке послышался шум, а потом – детские голоса. Мое сердце замерло. Ника! Она ведь тоже на лошади ехала… Она…
Я так и не поняла, как в следующую секунду оказалась в крепких мужских объятиях.
– Ну и куда ты рвешься? – поинтересовался Кощей, без стеснения обнимая меня.
– Ника.
– И что с ней?
– Ника – этот та девчушка, что сейчас Лихо гоняет? – заинтересованно спросил Змей.
Если бы меня не держали, я бы села прямиком на землю. Гоняет. Лихо. Эту егозу ни на секунду без внимания оставить нельзя!
Оказалось, не гоняет. Ванька, неплохо знакомый с другом Кощея, затеял бежать с ним наперегонки. Ника, конечно же, вмешалась. Ну да, как же это – развлечения и без моей дочери! В общем, дети, как жеребята, гарцевали вокруг непонятного персонажа, он изредка для вида тоже активность проявлял, и все были довольны.
В лагере, разбитом расторопными слугами, уже стояли шатры, на земле были постелены ковры для желавших провести время на свежем воздухе, а на коврах – расставлена разнообразная снедь. Я повернулась к шедшему рядом жениху:
– Это точно охота, а не плотный завтрак на свежем воздухе?
Кощей пожал плечами.
– Те, кто отправится в лес, вернутся голодными. Те, кто останется в лагере, смогут утолять свой голод все время.
– И потом ни те, ни другие не пролезут в дверь, – буркнула я, представив себе эту обжираловку.
На меня неодобрительно посмотрели все трое мужчин.
– Нельзя быть такой прижимистой, Даша, – наставительно сообщил мне Соловей, приглядываясь к выставленным блюдам и, как мне показалось, размышляя: с чего начать, со стерляди, моченых яблок или запеченного поросенка.
– При чем тут прижимистость? – возмутилась я. – Вы ж объедитесь и потом на лошади не поместитесь.
– Хорошая жена из тебя получится, – послышался сзади негромкий одобрительный голос того самого Лиха, – правильная, о добре своем думать надо, беречь его.
Я покраснела, потом побледнела, наткнулась на насмешливый взгляд Кощея, обиженно фыркнула и сбежала в один из шатров. Чревоугодники. Пусть хоть обожрутся.
Шатер порадовал прохладой и полумраком. Усевшись на один из ковров, разложенных на земле, я подтащила к себе подушечку-думку, оперлась на нее спиной и замерла в позе «отстаньте все от меня, я отдохнуть от вас хочу». Сволочи. Притащили в непонятный мир, окружили неадекватными сказочными персонажами и еще требуют чего-то. Юля, я тебя лично, этими самыми руками, придушу!
Бухтела я долго, правда, только про себя. А потом полог шатра откинулся, и внутрь залезли Ника с Ванькой. Вот же неразлучная парочка. Ванька старше Ники на год, но такой же безбашенный, как и она.
– Мамочка, а почему ты здесь? – затрещал ребенок. – А Кощей сказал, что ты обиделась. Мамочка, а почему ты не ешь? А там, на том ковре, фрукты и сладкое. Мамочка…
Я мысленно сосчитала сначала до десяти, потом до двадцати. Помогло мало.
– Ника, Ваня, сказку хотите?
Беспроигрышный вариант. Конечно, они хотели. Моя болтушка сразу замолчала и уставилась на меня в ожидании.
– В сказочном царстве, в далеком государстве жил-был однажды злой-презлой принц, в высокой каменной башне все время сиднем сидел, никого из людей видеть не желал, – начала я импровизировать, вспоминая на ходу все прочитанные ранее сказки и фантастические истории, – и была у него жар-птица, красивая, с хвостом длинным, огненным, перья длинные золотом и серебром отливали. А уж когда петь начинала, все вокруг заслушивались…
Снаружи послышались удивленные возгласы, а затем – громкий петушиный крик.
Любопытная детвора выскочила из шатра первой, я заставила себя подняться и направилась за ними.
Охотники, видимо, только недавно оторвались от импровизированных столов, в лес пока и не думали углубляться, а потому чудо-юдо с золотыми крыльями и огненным хвостом кольцом обступили все гости. Ну и Кощей, естественно. Именно он на мою беду и вспомнил о сильной и безмозглой ведьме, считавшейся его невестой.
– Дашенька, – голосок медовый, а в глазах молнии блещут, того и гляди кого-то кондратий хватит. – Невестушка моя милая, кто это?
– Жар-птица! – Ника ответила за меня, переключив внимание с чудо-птицы на собственную персону. – Мама сказку нам рассказывала! О злом принце и его жар-птице!
Конское ржание принадлежало Змею. Через секунду он гоготал, как богатырский конь, хватаясь то и дело за плечо Соловья, чтобы не упасть. Хотя, судя по всему, Соловей тоже не прочь был найти опору: трясло его неслабо, из глаз слезы лились. Лихо с Марьей, самые адекватные на поляне, многозначительно переглянулись.
– Даша, ты жар-птиц когда-нибудь видела? – поинтересовался мягко Лихо. Птичка между тем прекратила орать и с интересом разглядывала нашу компанию.
Я качнула головой.
– Откуда? В моем мире их не водится.
– То есть… Ты… Придумала… – простонал Змей, красный от смеха, – просто… придумала… А она… появилась…
– Повезло тебе, Кощей, с невестой, – приторным тоном сообщила Марья.
Вот же… собака женского пола…
Согласившись с моими нецензурными мыслями, непонятная птичка выгнула шею в сторону моей обидчицы и зашипела, как заправский гусь. Кощей и Лихо расщедрились на ухмылки, Соловей со Змеем фыркнули. Марья сморщила нос, но на этот раз почему-то смолчала.
Вдоволь поиздевавшись над несчастной ведьмой, горе-охотники, включая Марью, все же направились в лес. Мы с детьми и странной птицей остались в лагере. Ника и Ванька, молодые биологи-любители, обступили то, что я считала жар-птицей, и начали ее активно изучать. Найдя развлечение для детей, заняв их на какое-то время, я с чувством выполненного долга уселась на один из ковров, с сомнением посмотрела на безоблачное небо, но решила, что солнце пока не очень жарит, а значит, можно посидеть, погреться, поспать…
Я сама не заметила, как уснула. Снился мне почему-то Пихто, быстро удиравший под матерок мужиков по деревенским улицам от агрессивно настроенного и громко каркавшего Васьки. Потом эта парочка свалилась в ближайшую канаву, начала драться и активно ругаться.
– Мама, мамочка! Мама!
Нет, это не Васька. Если вдруг окажется, что и ругалась дочь, а не несчастный кот, то придется посадить ее на хлеб и воду, хотя бы на полдня. С этими мыслями я нехотя открыла глаза.
На меня смотрела смесь кота и зайца: длинные вытянутые уши серого цвета, приплюснутый широкий нос, круглая, как блин, морда, огромные, явно перепуганные синие глаза, то и дело моргавшие на этой морде. Рыжий пушистый хвост и аккуратные лапки того же цвета однозначно принадлежали коту.
– Р-р-я-а-у! – жалобно сообщило создание.
Я скосила глаза на почему-то притихшую Нику и чересчур спокойного Ваню.
– Это кто?
– Р-р-я-а-у! – настойчиво повторило нечто. Словно отвечая ему, закаркала рядом жар-птица.
– Ника, – позвала я дочь, – ты уже наказана. Не усугубляй, пожалуйста. Кто это?
– Шушиндра, – вылез из-за спины дочери племянник Кощея.
– Кто? – не поняла я.
– Ну как шишига1, только пушистая, – пояснила тихо Ника. – Мамочка, ты очень сердишься?