То, что я вижу наверху, заставляет меня желать его прикопать.
Глава одиннадцатая. Изучение в естественной среде
У дома, на мой взгляд, было всего два недостатка.
Первый — цена, но с этим я поделать ничего не могла.
А второй — крыша.
Она была не скошенная, а прямая, что в нашем климате средней полосы России означало необходимость эту самую крышу чистить от снега.
Но Генералов нашёл способ, как скрасить эту досадную неприятность.
Товарищ Артём превратил её в ещё одну веранду, откуда поверх крыш всех поселковых домов можно было любоваться издали золотящимся подсолнухами полем и густой тёмно-зелёной лесополосой за ним, живописно разделяющей землю и небо.
Наверняка смотреть на закат отсюда — одно удовольствие, солнце как раз садится с той стороны.
А для удобства любования красотами на крыше появились атрибуты комфорта.
По периметру площадки выставлены кашпо с милыми петуниями. Лёгкий диванчик из ротанга под тентом, застеленный мягкой подложкой, манил опустить на него свой зад. Кресла-мешки разбросаны возле столика, на котором красовались блюдо с фруктами и ведёрко, с торчащим из него горлышком бутылки шампанского.
Нет, ну не гад ли?
Обозрев всё это раздражающее великолепие, я перевожу взгляд на Генералова.
Он пытается делать равнодушное лицо, но выходит у него плохо.
— Ну ты и … выхухоль, — я возмущена.
— Ну что? Как тебе замена набережной? Самые звездопады, конечно, в августе, но и сейчас ночью тут неплохо, — рекламирует Артём.
— И комары кусают за задницу, — огрызаюсь я от обиды, что мне такое решение по крыше и в голову не приходило.
— Беда, территория обработана от кровососов. Но я всегда готов накрыть твою задницу своим телом… — выдаёт главный кровосос, которого почему-то с участка не удалили.
Закатываю глаза. Неисправим. И как ему серьёзную должность-то доверили?
Вот так послушаешь и в жизни не поверишь, что он владелец какого-то там холдинга.
— Не надо жертв, мне ещё нужно успеть в шиномонтаж здесь у вас. Он до восьми. Так что любование звёздами отменяется.
Генералов поднимает брови:
— Не хочу тебя расстраивать, но по выходным у них обед с субботы по воскресенье… — травмирует меня он.
— Офигеть! Им, что, деньги не нужны?
Артём пожимает плечами:
— Сейчас лето, половина посёлка разъехалось по отпускам. Кому надо, сделают или в будни, или в городе.
— Скотство какое… — ною я.
— Так что времени у тебя достаточно, — ни капли не сочувствует мне Генералов.
— И всё равно не прельщает, — вру я. — Наши посиделки кончатся тем, что я сброшу тебя с крыши.
— Ну… — тянет он. — Если вместо того, чтобы насладиться красивым видом, попивая прохладительное, тебе хочется в мокром шмотье по самой духоте стоять в пробке на въезде в город…
Скунс.
И ведь правда. Сейчас там мясо на въезде. И кондёр не пашет. И Генералов наверняка заметил, что я с открытыми окнами ехала…
— Я обещаю вести себя хорошо… — заманивает он меня.
И персики я люблю… И трусы ещё мокрые…
— Если не будешь тянуть свои грязные лапы к комиссарскому телу, — сдаваясь, предупреждаю я.
— За невыполнимые задания не берусь, — невозмутимо отвечают мне.
— Тогда я буду защищаться, — ставлю Артёма в известность.
— О защите можешь не беспокоиться, я вооружён, — похабничает он и таки получает от меня подзатыльник.
Вздохнув, я обхожу крышу и выбираю себе гнёздышко.
Диван не подходит. Генералов точно плюхнется рядом и будет приставать.
Поэтому я выбираю одно из кресел-мешков. Клёвая штука. Надо домой купить. Спина расслабляется сразу.
Правда, я не учитываю, что эти кресла — вещь мобильная, и Артём легко подтаскивает второй поближе ко мне.
Видя, что он берётся за горлышко бутылки, я протестую:
— Я за рулём!
— Полфужерчика, — искушает он. — Только чтобы остыть.
Угу, где это видано, чтобы девушки остывали после шампанского?
— Не-не… Мне проблемы с ГИБДД не нужны.
— Брось, Беда. Когда это ты стала такая правильная? Как в девятом классе химозный джин из жестяной банки за углом школы во время школьной дискотеки пить, так ты рисковая… Чем тебе «Вдова Клико» не угодила? А часа за два всё выветрится.
«Вдова»?
Блин. Ни разу не пробовала. Любопытно же.
Ирод. Настоящий Ирод.
Поскрипев зубами, даю добро:
— Только чуть-чуть.
Я старательно настраиваю себя на собранный лад. Бдительность и ещё раз бдительность. Мы себе слово дали.
Но против воли умиротворяющая обстановка расслабляет.
Медленно спадающая жара, доносящийся откуда-то запах свежескошенной травы, удобное кресло, возможность вытянуть ноги, длинные жёлтые солнечные лучи, проникающие сквозь фужер, в который, пенясь, наливается шампанское.
— И что? У тебя всегда наготове бутылочка дорогого шампанского? Мажоришь? — прищурившись на Генералова, спрашиваю, принимая узкий фужер-тюльпан на длинной, тонкой ножке.
— Вчера после ветклиники съездил и купил, — честно отвечает Артём, не парясь, что выдаёт свои планы. Дамское бухлишко не покупают, чтобы барышню позлить. Его берут, чтобы её поиметь.
Фыркаю. Ну-ну.
Можно подумать, он меня плохо знает. Я всегда была упёртая, а со времён школы мой характер только закалился.
Генералов разваливается рядом, вытянув свои длинные ноги, слегка касаясь ими моих. Но я так удачно села, что мне лень шевелиться, а на мои говорящие взгляды Артём ни фига не реагирует.
Да ну его. Пусть сидит как хочет.
Отпиваю из бокала скептически настроенная.
Обычно всё, что так разрекламировано, того не стоит. И часто типа дорогие ви́на — обычный кисляк.
Но после первого же глотка наступает благодать.
Отличная «Вдова», надо перестать жмотиться и купить себе. Всё равно дом уплыл. Могу позволить себе шикануть и скрасить горечь утраты.
Пузырьки щекочут нос, на языке слегка ягодное послевкусие. Красота.
И хитрые глаза Генералова, отпивающего из своего фужера.
Ладно. За бассейн он расплатился. Так и быть.
Но большего ему не обломится.
— Ну что? Это же лучше, чем глотать пыль на трассе? — подкалывает меня Артём.
Не найдя аргументов для возражения, я просто показываю ему язык.
Несколько минут мы молча наслаждаемся, но ударившее в голову игристое настраивает меня на болтливый лад.
— Вот скажи мне, Генералов. Что такого в школе случилось, что ты стал до меня докапываться? Ведь нормально же общались, — я сверлю его взглядом. — До седьмого класса ты вёл себя, как нормальный человек.
— А в седьмом классе у тебя выросла грудь, — шокирует меня он.
Глава двенадцатая. Заигрались
Охренев, я молча таращусь на него во все глаза.
Как бы так подобрать слова, чтобы спросить? Хотя какого хрена?
Нечего с ним миндальничать!
— То есть ты вёл себя, как конченный придурок, только потому что у меня первой из класса появилась грудь? Я правильно тебя поняла?
— Ну да, — Артём пожимает плечами, будто это само собой разумеющееся.
Я превозмогаю лень и лягаю эту сволочь!
Чего я только не думала, какие только версии не строила, а тут такой дебилизм пубертатный!
— Ты хоть представляешь, какие девочки в этом возрасте ранимые? — наезжаю я. — Комплексами обрасти ничего не стоит!
— Беда, мне было тринадцать, — будто это всё объясняет.
— Я думала, ты меня считаешь страшной, потому что я пухлая была! И как это водится у подростков, докапывался из-за того, что я соответствовала канонам! — пытаюсь я пробудить в нём совесть.
Напрасно.
На наглой морде никаких сожалений.
— Да, ты всегда была сочная, — подтверждает он и получает ещё один пинок.
Из-за того, что я дрыгаюсь слишком резко, часть шампанского выплёскивается мне на ключицы и затекает под вырез футболки, выглядывающей из-под распахнувшегося халата. Я вытираю капли пальцами и успеваю заметить, как Артём неосознанно облизывается, глядя на это.
— Ещё скажи, что ты в меня тогда влюбился, — фыркаю я, уже чуть менее сердито.
Всё-таки меня греет неприкрытое желание Генералова.
И ему стоило бы прислушаться к интонациям в моём голосе, но он идиот и не врёт:
— Нет, но ты сидела у окна и по средам не носила лифчик. И мне твоя грудь покоя не давала.
По средам в седьмом классе была физра.
Первым уроком.
Это, видимо, чтоб детям противнее было.
Как вспомню, так вздрогну.
Но тогда я ещё могла позволить себе такую роскошь, как не взнуздываться в бюстгальтер, который был куплен, походу, на вырост и жутко натирал подмышкой.
Вот я и не связывалась с лифаком, когда нужно было лишний раз переодеваться.
Кто бы мог подумать, что такая несущественная мелочь определит наши отношения с Артёмом на целых три года. Кстати.
— Ну, хорошо, — проскрипела я, стараясь проглотить возмущение. Генералову стоило сказать, что чувства были, это хоть как-то могло бы меня примирить с его идиотским поведением и немного потешило бы моё самолюбие. — Ты был придурком в седьмом классе, но потом моя грудь никуда не делась, и всё же к девятому классу ты угомонился.
— К девятому классу я перестал быть девственником, — делая ещё глоток, ухмыляется Артём.
Офигеть! Вот это, я понимаю, раннее созревание…
— По лицу вижу, хочешь спросить, кто это согласился, — ржёт раскусивший меня Генерал.
— Вообще неинтересно, — не признаю́сь я. Вру, конечно.
— Ну-ну, — хмыкает он, но больше ничего не говорит.
Блин. Не расколется.
Я перебираю в голове пару кандидатур, но что толку, если Генералов не собирается ни подтверждать, ни опровергать мои гипотезы?
Ну так-то он был высокий, спортивный. В четырнадцать выглядел взрослее.
И всё равно, я в афиге. Выходит, Артём опытнее меня почти на десять лет… Интересно, стаж в сексе на что-то влияет?
— А помнишь, как ты запустила петарды в кабинете химии? — вдруг спрашивает Генералов.