Как люди узнают о нормах, предписывающих, как нужно поступать в определенной ситуации? Во многом мы учимся, наблюдая за другими людьми. Очевидным примером является изучение языка, когда дети (похоже, без особых усилий) учатся говорить, копируя других. Они не только изучают слова и грамматику; они, что примечательно, также копируют точное произношение. Более того, при изучении языка они проводят тонкие различия[17]. Дети иммигрантов перенимают акцент своих сверстников, а не своих родителей. Дети в шесть лет понимают, что имеются различные стили речи, которые подходят для разговора с одними людьми, но не подходят для общения с другими. Например, Лиса Делпит рассказывает о чернокожем школьнике-первокласснике, который спрашивает своего учителя: «Как получилось, что вы говорите как белый человек... как разговаривает моя мама, когда она отвечает по телефону?»[18]
В социальных науках считают, что люди делят себя и других людей на социальные категории. Социальные категории и нормы связаны между собой автоматически: люди различных социальных категорий должны вести себя по-разному. Нормы также указывают, как люди различных типов – то есть, по нашей новой терминологии, различных социальных категорий – могут учить друг друга.
Идентичность, нормы и социальные категории могут быть выражены в абстрактных понятиях; однако их проявление очень сильно, что легко увидеть. Нормы бывают особенно понятны, когда люди описывают идеал – кем они должны быть и как они должны поступать. (Под идеалом мы понимаем определенные выдающиеся характеристики и поведение, связанные с конкретной социальной категорией.) Этот идеал может воплотиться в реальном или воображаемом человеке. Столь же очевидные и яркие примеры этого предлагают религии. Основатель религии и ее ведущие пророки и святые зачастую являются людьми выдающихся моральных качеств. Для христиан жизнь Иисуса Христа, как она описана в Евангелии, представляет собой идеал того, как им следует себя вести. Для мусульман таковой является жизнь пророка Мухаммеда и персонажей Корана. Мы также наблюдаем категории, нормы и идеалы в отзывах людей о своей жизни. Многие люди охотно описывают, как, по их мнению, они должны себя вести и как должны вести себя другие. Такого рода «признания» случаются при неформальном разговоре. Внешнему наблюдателю (например, антропологу), присоединившемуся к беседе, следует лишь послушать рассказы и разговоры других людей, чтобы понять их нормы.
Небольшой срез повседневной жизни в США, который наблюдал Ирвинг Хоффман, демонстрирует элементарный пример идентичности и норм в действии.[19] Хоффман описывал поведение детей на карусели. Дети очень хорошо осознают свой возраст. Они с гордостью говорят о том, сколько им лет, называя не только годы, но зачастую также и месяцы, и даже дни. Дети хорошо понимают нормы поведения в определенном возрасте: они знают, что старшие дети должны вести себя не так, как ведут себя маленькие дети. Таким образом, дети на карусели – естественный эксперимент, который показывает роль норм. Мы можем наблюдать, как дети различных возрастов реагируют на карусель. Дети, которые только начинают ходить, катаются на карусели на коленях своих родителей. Дети четырех-пяти лет катаются на карусели самостоятельно. Гордые своим достижением, они улыбаются и машут своим родителям, которые стоят в стороне. Более взрослые дети стараются скрыть свое возбуждение: они едут на забавном животном (например, на лягушке или на тигре), либо же они встают в тот момент, когда карусель продолжает движение. Вы можете видеть по их лицам, что им нравится кататься на карусели; однако они, помимо этого, испытывают затруднение. Они ведут себя подобно тринадцатилетнему мальчику, которого мы сами видели прошлым летом. Он сначала беспокойно ехал на лошади, затем пересел на страуса, после чего опять сменил нескольких животных. Не дожидаясь конца поездки, он слез с карусели.
Почему более взрослые дети ведут себя таким образом? Это происходит отнюдь не потому, что им не нравится кататься на карусели (по крайней мере, если исходить из противоречивого описания вкусов экономистами). Напротив, взрослые дети, по-видимому, подобно более младшим детям, «впадают в транс» от вращения и музыки. Более взрослые дети разрываются: им нравится карусель, однако при этом им известно, что они, пожалуй, уже слишком взрослые для того, чтобы кататься на ней.
Такое взаимодействие вкусов и норм составляет суть этой книги. Карусель иллюстрирует основной момент. Когда люди делают то, что, по их мнению, они должны делать, они счастливы, подобно четырех-пятилетним детям. Те же, кто не живет в соответствии с нормами, которые они (и другие) установили для себя, подобно более взрослым детям, – несчастливы. Позднее они меняют свои решения, чтобы соответствовать своим стандартам.
Эта книга вводит понятия идентичности, норм и социальных категорий в экономическую науку. Мы также используем слово «идентичность» как краткий термин, позволяющий связать все эти три термина. Термин «идентичность» использовался в академических исследованиях и в популярной литературе самым различным образом. Многие экономисты сказали бы, что это расплывчатое понятие; поэтому мы даем его точное определение в контексте нашего анализа. Идентичность человека определяет то, кем мы являемся, – наши социальные категории. Элементарным примером является карусель, описанная Хоффманом. Во-первых, мы видим социальные категории: различные возрастные группы детей. Во-вторых, существуют нормы, которые определяют, каким образом представители этих социальных категорий должны (или не должны) себя вести. В-третьих, эти нормы влияют на поведение. Тринадцатилетний подросток не может получить удовольствие от карусели. Поэтому он уходит с нее.
Наше обсуждение идентичности и полезности простирается от карусели до геноцида. И действительно, основная идея нашей книги состоит в том, что понятия идентичности и норм и их зависимость от социальных категорий очень универсальны. Идентичность может описывать взаимодействия в настоящий момент, в течение дня, на протяжении нескольких лет, в течение всей жизни либо на протяжении жизни поколений. Например, женщина может рассматривать себя дома как мать, а на работе – как профессионала. Социальная категория, таким образом, относится к тому, кем женщина видит себя в данный момент. А то, как люди понимают собственную жизнь, может меняться на протяжении жизни.
Таким образом, идентичность универсальна, также как и наше испытанное представление о спросе и предложении. С одной стороны, предложение и спрос могут рассматриваться в контексте конкретного магазина или в контексте ценных бумаг на бирже – охватывая временной период в несколько секунд. С другой стороны, предложение и спрос могут рассматриваться и по отношению к экономике в целом и в течение продолжительных периодов времени. В каждом конкретном случае мы обращаемся к понятиям предложения и спроса в соответствующем контексте.
Анализ спроса и предложения в соответствующем контексте приводит нас, во-первых, к определению людей как покупателей или как продавцов. Во-вторых, мы конкретизируем превалирующую технологию и структуру рынка. И в-третьих, мы рассматриваем индивидуальные выгоды и потери, которые последуют за определенными действиями, – например, вследствие выбора, сделанного на основании цен или наименований продуктов.
Аналогичным образом используется понятие идентичности. Сначала мы соотносим отдельных лиц с определенными социальными категориями, после чего определяем превалирующие нормы для этих категорий. В качестве третьего шага мы указываем индивидуальные выгоды и потери от принятия различных решений – в зависимости от определенных идентичностей и соответствующих им норм. Эти выгоды и потери в сочетании со стандартными аспектами экономического анализа определяют то, как действуют люди.
В первой части нашей книги описывается структура экономики идентичности. Мы объясняем, каким образом мы вводим идентичность и нормы в экономический анализ, а также обсуждаем, как эти понятия применяются в современной экономике.
Во второй и третьей частях разработанная нами структура применяется к четырем областям экономической науки. Мы анализируем организации, образование и пол в условиях рынка труда и в домашних условиях, а также расовые проблемы и проблемы бедности. В каждом случае наш подход приводит к новым и отличающимся от других выводам. Например, наш подход предлагает новое понимание организаций. Примерно сорок лет назад экономисты начали разрабатывать теорию вознаграждений на работе, подчеркивая роль зарплат и бонусов. В соответствии с этой теорией хорошая компания правильно применяет вознаграждения. Однако при более тонком рассмотрении следует почти что противоположный вывод. Если сотрудников заботят лишь зарплаты и бонусы, они будут играть по правилам системы. Они будут делать то, что дает возможность заработать бонус, но отнюдь не обязательно то, что хорошо для клиентов или для фирмы. Если денежные вознаграждения не работают, – то что же в таком случае работает? Экономика идентичности предполагает, что компания работает хорошо тогда, когда сотрудники идентифицируют себя с компанией и когда их нормы способствуют достижению целей компании. Такая новая трактовка трансформирует наше понимание того, почему экономики эффективны и почему они терпят неудачу, – поскольку фирмы и другие организации являются основой экономики в целом.
Более внимательно рассмотрев школьное образование, мы придем к новому пониманию школы. Снова следует сказать, что приблизительно сорок лет назад экономисты разработали теорию образования, в которой упор делается на денежных затратах и выгодах. В данной теории учитываются такие параметры, как некорректная информация в отношении выгод образования, влияние групп учеников на обучение, а также их нетерпение. Экономика идентичности «наращивает мясо на старые кости». Львиная доля издержек, вызванных пребыванием в школе, а также напряженная учеба диктуются нормами. Величина так называемого «спроса на образование» у учащихся во многом определяется тем, кем они себя считают, а также тем, должны ли они учиться в школе. Хорошие школы – школы с малым отсевом учеников и высокими академическими достижениями – трансформируют идентичности и нормы учащихся. Таким образом, мы рассматриваем два фундаментальных вопроса экономики образования: кто поступает в школы и почему, а также что приводит школу к успехам либо к неудачам.