Элаан из Трои — страница 2 из 6

Ожерелье, похоже, было составлено из бриллиантов и изумрудов. Элаан схватила его. Затем она с силой швырнула его в Петри так, что оно едва не ударило Кирка в лицо.

– Я бы удавилась, но не стала бы носить этих троянских собак вокруг шеи!

Кирк перешагнул через блестящие украшения, валявшиеся на полу, и вошел в каюту.

Она, увидев его, взвизгнула:

– Критон!

Огромный страж ворвался в каюту:

– Кто разрешал тебе входить сюда?

– Он вошел в ответ на ваши призывы, Ваше Величество.

– Насколько я понимаю, вы недовольны своими помещениями, – сказал Кирк.

Она махнула рукой, отпуская притона.

– Помещения? – она положила точеную ножку на стул с подушкой. – Я что, нежная троянка, чтобы сидеть на подушках? – Она пинком перевернула стул, подбежала к окну каюты и стала обрывать занавеси. Ее собственные действия возбудили в ней ярость. – А еще эти женские украшения здесь… Они оскорбляют меня!

– Мой офицер связи освободил эти комнаты в надежде, что они понравятся вам, – сказал Кирк.

– Они мне не нравятся. – Она указала на Петри. – И я нахожу этого посла ужасным кретином! Я огорчена его пребыванием на борту вашего корабля!

Петри, красный от подавляемой ярости, сказал:

– Я объяснил Ее Величеству, что ее Совет Знати и троянский Трибунал согласились с тем, что именно я должен познакомить будущую королеву с традициями и манерой поведения нашего народа.

– Критон! – позвала Элаан. Она указала на Петри, – Убери его!

Охранник взялся за оружие. Петри поклонился и двинулся к двери, когда она закричала ему вслед:

– И забери с собой этот мусор!

Он поклонился снова, склонясь еще ниже, чтобы собрать дары, которые она швырнула на пол, а затем вышел.

– Как он осмелился предложить мне перенять холопские нравы его народа! – бушевала Элаан.

– Кажется, что Ваше Величество не благоволит к троянцам? – спросил Кирк.

– Я никогда не прощу Совету Знати, что они навязали мне весь этот кошмар! Кстати, это вы отвечаете за условия проживания!

– На борту лучше ничего нет, – сказал Кирк. – Я предлагаю вам примириться с этим.

Ошеломленная его наглостью, она взглянула на туалетный столик Ухуры в поисках предмета, который она могла бы разбить вдребезги. – Вы осмеливаетесь предлагать мне!

– Личные вещи лейтенанта Ухуры убраны из каюты. Но если швыряние вещей доставляет вам удовольствие, я организую снабжение каюты бьющимися предметами.

– Я не позволю себя унижать!

– Тогда ведите себя прилично, – сказал Кирк и пошел к двери, услышав сзади визг:

– Я не давала вам разрешения уходить!

– А я и не просил его, – сказал он, захлопывая за собой дверь.

Возбужденный Петри ждал его в коридоре.

– Капитан, я хочу связаться со своим правительством. Я не могу выполнить свою миссию. Я оскорбил бы своею правителя, если бы привез ему этого неисправимою монстра в качестве невесты.

– Остыньте, посол. Ваша миссия – миссия мира.

– Не может быть мира между эласианцами и нами. Мы обманулись. Правда в том, что, когда я с этими людьми, я не хочу мира. Я хочу убивать их.

– Тогда вы такой же, как и она, – сказал Кирк. – Вы не обязаны любить эласианцев, вы обязаны сделать дело.

– Это дело невыполнимо. Она просто не желает слушать меня.

– Заставьте ее слушать, – сказал Кирк. – Не будьте таким мягким дипломатом. Она уважает силу. Настаивайте на своем, посол.

– У меня ведь тоже есть гордость, капитан, и я не позволю унижать себя.

– Вы при исполнении, посол. Я тоже. Мы выполняем приказ – доставить Долмана в приемлемом состоянии для этой женитьбы. Если это означает проглотить гордость, то это следует сделать.

– Хорошо, – вздохнул Петри. – Я попытаюсь еще раз.

– Решительно, посол. Продолжайте с ней решительно. Удачи!

Беспардонно шумливая, вульгарная женщина. Что ей было так нужно, так это один хороший удар в ее очаровательную челюсть.

Кирка, вернувшегося на мостик, приветствовал вопрос Ухуры: – Теперь мои комнаты нравятся ей хоть немкою больше, капитан?

– Она сделала выводы, лейтенант, и думаю, что все будет в порядке.

Голос по селекторной связи взволнованно произнес:

– Тревога! Опасность! Пятая палуба…

Кирк побежал к лифту. На пятой палубе офицер безопасности Иванс встретил его, как только он вышел. – Это посол Петри, сэр. Он отказывается объяснить, что случилось, но…

У двери в комнаты Элаан двое служащих из службы безопасности "Энтерпрайза" стояли лицом к лицу с тремя зласианскими охранниками. – Пожалуйста, отойдите в сторону, – сказал Кирк Критону.

Гигант с челюстью первобытного человека сказал:

– Ее величество не вызывала вас.

Элаан позади него открыла дверь.

– Пусть уберут эту троянскую свинью, – сказала она.

Петри лежал на полу каюты, уткнувшись лицом в лужу своей собственной крови. Украшенный драгоценностями кинжал торчал из его спины.

В корабельном лазарете Мак-Кой поднял голову и посмотрел на Кирка.

– Нож вошел глубоко, Джим. Он потерял много крови.

Кирк наклонился над пациентом. Первое, что он увидел – это ненавидящий взгляд.

– Если я не поправлюсь, – слабо проговорил Петри, – это будет на вашей совести.

– Я сказал – поговорите с ней. А не – деритесь.

– Мне следовало бы получше узнать ее, прежде чем входить в ту каюту невооруженным. Но вы вынудили меня. Я считаю вас ответственным за это.

– Капитан! – это была Ухура. – Только что получено сообщение от командования Звездной флотилии. Зашифрованное, спешное. Я только что пропустила его через декодер.

– Что там, лейтенант?

– Верховный комиссар Федерации находится на пути в Трою, чтобы присутствовать на бракосочетании короля.

Мак-Кой присвистнул:

– Фью! Теперь действительно быть беде. Когда комиссар узнает, что невеста только что пыталась убить посла жениха…

– Вы меня успокоили, Боунс.

Но Мак-Кой уже вернулся к пациенту, которого сестра Кристина готовила к процедуре. Занимаясь этим, она сказала:

– Если эласианские женщины такие порочные, почему тогда мужчин так влечет к ним? В чем их магическая сила?

– Это не волшебство, – презрительно сказал Петри. – Это связано с биохимией, с химическим веществом, содержащимся у них в слезах. Мужчина, на чье тело хоть однажды попали слезы эласианской женщины, становится ее рабом навсегда.

"Какой вздор! – подумал Кирк. – Этот человек просто дурак. Провал его миссии уже скоро будет известен верховному комиссару Федерации, а он здесь разглагольствует о слезах эласианских женщин." Он подошел к кровати:

– Посол, у меня есть новости для вас. Верховный комиссар Федерации находится в пути – он едет на свадьбу.

– Никакой свадьбы не будет. Я бы не позволил, чтобы наш правитель женился на этом создании, даже если бы вся галактика зависела от этого. И я больше не хочу иметь дел с вами.

– Я не просил вас иметь каких-либо дел со мной. Я попросил вас выполнить свое задание. – Он повернулся к Мак-Кою.

– Боунс, сколько времени потребуется, чтобы поставить его на ноги?

– Несколько дней. Может быть, и неделя.

Петри поднял голову с подушки. – Капитан, в эту постель уложили меня вы, и в этой постели я собираюсь остаться. Неограниченно. Мне нечего больше сказать вам.

Кирк посмотрел на Мак-Коя. Тот пожал плечами. Ухура и Мак-Кой проследовали за ним из комнаты в коридор.

– Я не знаю, что с ним делать, Джим. Он так же гадок, как и она. У всех у них свиные головы. Они просто ненавидят друг друга, – произнес Мак-Кой.

– Вам нужно допустить, что у него есть более веская причина для ненависти. Капитан, не можете ли вы объяснить Верховному комиссару, что – это невозможно? – сказала Ухура.

– Верховные комиссары не любят объяснений. Они любят результаты. Во всяком случае, как обращаться с подобной женщиной?

– Держитесь от нее подальше, капитан. Настолько далеко, насколько…

Она внезапно замолчала. Из комнаты отдыха, мимо которой они проходили, донеслись звуки тихой музыки. Лицо Ухуры просветлело:

– Капитан, говорили, что музыка обладает чарами, способными утешить душу дикаря. Душа Долмана – очень дикая. Предположим, что вы…

– Чтобы успокоить эту женщину, требуется огромное количество любой музыки, – сказал Мак-Кой.

Но Кирк задумчиво посмотрел на дверь комнаты отдыха. Он открыл ее и увидел Спока, сидящего в стороне от остальных членов команды, бренчащего на своей вулканитской лире. Ее неземные звуки гармонировали с убранством комнаты: ковром из розовой травы, виноградными лозами на стенах, с фонтаном, разбрызгивающим пурпурного цвета воду в воздух.

– Спок, что это за музыка, которую ты играешь?

– Просто гаммы. Я настраиваю лиру.

– Ты можешь играть какие-нибудь мелодии на этом хитроумном приспособлении? – спросил Мак-Кой.

– Я занял второе место на Всевулканитском музыкальном конкурсе.

– Кто же получил первое?

– Мой отец.

– Ты можешь сыграть любовную песню? – спросил Кирк.

– Брачную песню. В древние времена вулканитская лира использовалась для стимуляции брачной страсти.

– Нам на корабле нужно какое-то подобие такой стимуляции, – сказал Кирк. – Думаю, что бракосочетание на Трое состоится, если мы только сможем убедить невесту принять в нем участие.

– Ввиду того, что она просто заколола ножом своего учителя по свадебному этикету, который надо соблюдать невесте по воле жениха, обучать ее этому – кажется, зря тратить силы, – сказал Мак-Кой.

– Назначьте другого учителя, – посоветовал Спок.

– Тебя, Спок?

– Конечно, нет. Логика диктует, что Долман примет благосклонно только лицо высшего ранга на борту этого судна.

Все посмотрели на Кирка. Он, в свою очередь, посмотрел на них, обдумывая все детали для укрощения Элаан.

– Хорошо, Спок, дайте мне пять минут, а затем начинайте играть свою музыку в апартаментах Долмана. – Он ушел, и когда пальцы Спока прошлись по струнам инструмента, Ухура вздохнула: – Мистер Спок, эта музыка по-настоящему трогает меня.