От его самодовольной речи мои брови ползут вверх. Бестужев, конечно, замечает и продолжает:
— Но мне нет дела до тебя. Мы просто коллеги. Ведем общий проект.
— Даже не сомневаюсь в твоих словах, — ерничаю я, чувствуя подкатившийся к горлу ком обиды. Нет дела до меня, значит... — Слишком ты высокого о себе мнения, повторюсь. Спустись на землю, Бестужев. А насчет Глеба... Я всего лишь пошутила. И да. Мне неприятны твои долбанные намеки, и ты это прекрасно понимаешь. А у Салтыкова, между прочим, есть девушка.
— Девушка... — уголки губ Эмиля ползут вверх. — От нее он может избавиться, пару раз щелкнув пальцами, Арина. Она ему не нужна. Да и вообще... Никакой мужчина не захочет рядом с собой безмозглую куклу.
— Я ее безмозглой не считаю. Голова у нее есть, если, конечно, включит ее и займется делом. Но пока что она предпочитает вести себя как стерва и раздвигать ноги перед Глебом. Надеюсь, что Салтыков не устанет от нее. Как-никак, она немного его отвлекает. Мне совсем не нравится, когда он ведет себя как пуп земли.
— Это неважно, — усмехается Эмиль, откидываясь на спинку дивана. — Главное, я тебя предупредил. Глеб всегда действует так, как ему выгодно. Вбей мои слова в свою прекрасную макушку, — он стучит пальцем у виска. На лице нет ни капли теплоты. Злой он. Очень злой. — И не смотри ты на меня так. Бесишь.
— Вот как, — подаюсь я вперед и невольно облизываю пересохшие губы. — А ты докажи, что я тебе безразлична.
Эмиль аж замирает, задержав взгляд на моих чуть приоткрытых губах. Между его бровями образовывается складка. Смотрит хмуро, но при этом с усмешкой. Ответить не успевает, потому что официант появляется совсем не вовремя, ставит на стол выпивку. Эмиль без церемоний наливает виски в стакан и залпом отправляет в рот. Я же морщусь...
— С огнем играешь, — хрипло и севшим голосом говорит он, как только парнишка уходит. — Поверь, я не такой, каким кажусь. Я не мягкий и нежный зайчик, который будет терпеть твои выходки, Арина. Могу быть жестким и безжалостным. Так что сбавь обороты, девочка.
И его это «девочка» настолько нежное, что мне прильнуть к Бестужеву хочется. Это он жесткий и безжалостный? Да нет же! Я давно не девственница. Правда, мужчин в моей жизни было двое. С первой любовью (я так считала когда-то) жили целый год. Хоть немного, но характер мужчины могу определить по его поступкам. Эмиль... Нет, не может он быть таким, каким себя пытается показать. Чего не скажу о Глебе.
— Кем тебе Салтыков является? — интересуюсь я, откидываясь обратно на спинку дивана. — Если не секрет, конечно. Мне просто интересно, Эмиль. Странный ты человек. Ну а если честно, я бы сказала, загадочный. Ты только снова на небо не поднимайся, окей? Я люблю быть откровенной и говорить все в лицо.
— Он мой брат, Арина. Росли вместе. В школе вместе. А потом, как назло, даже в университете вместе, — последнее цедит сквозь зубы, наливая вторую порцию напитка.
— Брат, — задумчиво тяну я. — Но он главный в компании, а ты всего лишь рядовой сотрудник.
— Меня устраивает такой расклад, Арина. Не нагнетай. Мы не родные, — усмехается. — Не испытываю никакого стыда быть ниже него. Как-никак, добрался я до своего статуса сам. Своими силами. А не сижу на троне за счет отца. Вот это было бы действительно стыдно.
Мне нравится, как он откровенно раскладывает все по полкам. А еще мне нравится, какими глазами он смотрит на меня. Как скользит к губам и еще ниже...
— После смерти мамы дядя начал наезжать, обвинять моего отца. Что он пахал днем и ночью, но нормальной жизни у нас все равно не было. Нормальная жизнь для них — это бабло, Арина. Ничего другого. Хотя я предпочитаю остаться без денег, чем из-за наследства глотку своей же родне грызть.
Он крутит в руке стакан, на дне которого осталась пара глотков виски. Задумчиво смотрит, будто окунаясь в прошлое. Даже слегка улыбается, явно своим мыслям.
— Жена у дяди жива. Кайфует она. Постоянно по магазинам шляется. Тачка есть, бабки есть, а муж ее каждый день с другими... Кхм... Ну ты поняла. Глеб... — он поднимает взгляд на меня. — Аналогичная ситуация. Сейчас Наташа его устраивает. И в постели, и в компании. Но в последнее время слишком капризной и какой-то странной стала, — Эмиль морщится, кривит рот. — Истерики закатывает часто. И я так понимаю, причина этому — ты. Скоро Глеб от нее избавится, если Наташка будет продолжать в том же духе.
Не понимаю, о чем он. И при чем тут я, если истерики закатывает Наталья? Но эти мысли я отбрасываю в сторону. Меня больше заинтересовала тема семьи Эмиля. Значит, его мать была тетей Глеба? Интересный расклад. Но эти двое мужчин уж очень отличаются друг от друга.
— Не спросишь ничего?
— Насчет Натальи или же Глеба — нет. Меня это совсем не интересует. А маму твою... Мне жаль. Я тоже потеряла свою. Уже шесть лет как без матери, и ее действительно не хватает в моей жизни. Если бы она была жива, отец не решал бы все за меня, — хмыкаю я.
— Разъяснишь? — выгибает бровь, на что я улыбаюсь. Все-таки много у нас общего с этим человеком.
— Забей. Очень скучная история.
Ни хрена не скучная. Знаю, Эмилю не понравится, если я признаюсь, какие на самом деле цели преследует мой отец. И что хочет меня Глебу «подарить», чтобы тот воспользовался мной, а потом выкинул. После слов Эмиля о Салтыкове-старшем я ни капли не сомневаюсь, что младший станет таким же. И мне такой мужчина даром не нужен.
— Как хочешь.
— И насчет нормальной жизни, — усмехаюсь. Официант снова появляется, но в этот раз с подносом в руках. И позади него еще один. — Я с тобой полностью согласна, Эмиль. Надеюсь, свое мнение ты никогда не изменишь.
Парнишки накрывают на стол и скрываются за дверью. Бестужев не сводит с меня задумчивого взгляда. Слава богу, вечер еще не испорчен, как я считала минут пятнадцать назад. Эмиль просто пропускает все то, что ему не нравится, мимо ушей.
— Предпочитаешь жить без денег? На тебя это не похоже, — подкалывает он меня, кивая на стол. Мол, начинай. А есть мне совсем не хочется. Лучше до самого утра будем вот так разговаривать, как два хороших друга.
— Если у меня есть тачка и деньги, Эмиль... Это не значит, что я люблю богатую жизнь. Нет. Для меня главное — любовь и уважение. Хочу рядом с собой человека, который не будет просить от меня хорошего качественного секса. А будет ценить и нежностью, заботой окружать.
— То есть заранее предупреждаешь, что хорошего и качественного секса от тебя ожидать не следует? — на лице мужчины расплывается широкая улыбка.
Я лишь могу закатить глаза на его наглую ухмылку и добавить:
— А сам попробовать не хочешь?
Глава 6
Эмиль никак не комментирует мои слова. Сидит в расслабленной позе и сканирует меня задумчивым взглядом. На его лице застыла легкая улыбка.
Ловлю себя на мысли, что этот человек действительно странно действует на меня. Один его короткий взгляд... Пара слов... И он словно гипнотизирует... Внимательно слушаю каждое его слово, пытаясь ничего не упустить. Вбиваю в мозг всю о нем информацию. Зачем я это делаю? А черт его знает!
— Ну что, поехали? — закончив с поздним ужином, спрашивает Эмиль. Я киваю в ответ и встаю.
Выходим наружу. Почти полночь. Прохладный ветер бьет в лицо, растрепывает волосы. Обхватываю плечи руками и смотрю вдаль. Я мерзну.
Теплая ладонь касается моей талии, прижимает к себе. Эмиль без капли смущения действует так, будто я его девушка.
— Хочешь прогуляться? — вдруг спрашивает он, и я снова киваю, не задумавшись, что вообще-то у меня отец в больнице.
Моментально вспоминаю слова врача: очнется он, скорее всего, под утро. Поэтому расслабляюсь и иду рядом с Бестужевым уверенно.
На самом деле странные ощущения... Мне бы оттолкнуть его. Ведь столько раз он меня подкалывал, намекая на то, что я ему безразлична. И все на протяжении этого дня! А сейчас я будто его женщина. С которой он долгое время встречается. И любит безумно.
Мы останавливаемся на берегу озера. Когда мы сюда приезжали, я не думала, что тут есть такое красивое место. Со всех сторон горит свет, и вода смахивает на ночное небо с тысячами звезд.
— Холодно? — спрашивает и, не дожидаясь моего ответа, накидывает свой белый пиджак, который я еще утром назвала дурацким, на мои плечи.
От него пахнет мужским ароматом. Тонкий и дорогой запах парфюма, кружащий голову.
— Ты романтик?
— Не-а. Не шарю в этих делах, — усмехается Эмиль. — А ты, кажется, уже размечталась.
— Прекрати меня подкалывать при первой же возможности, — оборачиваюсь к нему лицом и заглядываю в его глаза снизу вверх. — Ты не ребенок. Я тоже. Или веди себя как просто коллега или друг. Или же...
— Или же?... — выгибает он бровь. И опять верхняя губа Бестужева дергается, изображая ухмылку. И наклоняется он настолько близко, насколько только можно. Губы к губам. Глаза в глаза. — Договаривай, Волчонок. Что «или»? Что ты имеешь в виду?
— Отвези меня в больницу, — прошу я, все еще не прерывая зрительного контакта. Нервно сглатываю, машинально облизываю пересохшие губы.
В глазах Эмиля плещет пламя. Хитрые довольные огоньки загораются. И я пытаюсь понять, что это означает. Он категорически против заводить со мной отношения. Я это вижу, осознаю. В чем причина — даже не догадываюсь. Но в то же время я уверена, что он еле сдерживает себя. Борется с самим собой.
В его крови течет азарт. Он меня правоцирует, выводит на эмоции. Чего добивается? Чтобы я заорала, что он мне нравится? Мне кажется, он и так это понимает. И все равно к себе не подпускает. Отталкивает. Словами, грубостью. Но и сам еле держится. Я не ребенок. Могу это понять.
— Ты не договорила, — напоминает он. Дышит мне в губы. Теплое дыхание ласкает кожу, рассыпает мурашки по всему телу.
— Когда-то сам будешь бежать за мной, Бестужев. Я тебе обещаю. А сейчас... Отвези меня в больницу, будь добр.
Он улыбается. А потом отстраняется и смеется, громко так, запрокинув голову назад.