После подбора кадров проблемой стал их перевоз к месту службы. Так как американское командование не желало предавать огласке свою причастность к украино-польскому и советско-польскому конфликтам, пилотов пришлось доставлять в Польшу тайно и, конечно же, нелегально. Половину пути они проделали под прикрытием Красного Креста, другую половину — с американской миссией по борьбе с тифом. Наконец 23 сентября 1919 года все они прибыли в Варшаву, а в октябре их переправили во Львов, где была создана эскадрилья имени Костюшко. Укомплектована она была трофейными «фоккерами» и «Альбатросами ДЗ» под управлением американских пилотов. Позже, после настоятельных ссылок Фаунтлероя на необходимость борьбы с большевиками, на вооружение эскадрильи поступили французские и итальянские аэропланы. Использовать авиацию предполагалось на главном направлении военных действий — киевском.
В декабре 1919 года Фаунтлерой из Львова обратился в США с просьбой о пересылке в Украину еще 12 пилотов. На просьбы откликнулись даже организации летчиков-любителей. У «солдат удачи» появились хорошие стимулы после посещения Польши полковником Бенджамином Кастли, который пообещал им щедрое вознаграждение, если те будут способствовать стабилизации ситуации в Восточной Европе, чему большевики ужасно мешали.
И летчики самоотверженно воевали. Их основная роль заключалась в разведке: с воздуха велись наблюдения за перемещениями красноармейцев, что неоднократно спасало поляков от неожиданного столкновения с врагом. Но кроме разведки использовались и бомбардировки, существенно укреплявшие ударную мощь польской армии и облегчавшие ее деятельность на земле. Неоднократно налетам подвергались Чуднов, Житомир, Радомышль, Бердичев. В ходе польского наступления на столицу Украины эскадрилья постепенно перебазировалась на восток и добралась до Киева. К этому времени количество американских пилотов в польской армии увеличилось настолько, что на советско-польском фронте действовало уже две эскадрильи. Окрыленные успехом поляки не собирались останавливаться в Киеве. Их дальнейшей целью были Москва и Петроград. Но этим планам не суждено было сбыться: остановленные Красной Армией, они вынуждены были отступать.
Насколько эффективным было использование авиации на советско-польском фронте, свидетельствуют отзывы командования армии Речи Посполитой: «С первого же момента прибытия 7-й авиаэскадрильи в Казатин передвижения конницы Буденного перестали быть для командования дивизии тайной… Боевая деятельность 7-й авиаэскадрильи наносила серьезный урон большевистским войскам: снижаясь на незначительную высоту — до 15 м, самолеты нападали и обстреливали длинные колонны неприятеля, поддерживая атаки нашей пехоты, развозили приказы». А один из польских командиров отмечал в письме командующему армией: «Без помощи американских летчиков мы давно бы провалились ко всем чертям». Всего за период своей деятельности на советско-польском фронте американские пилоты совершили 127 боевых вылетов и сбросили 7700 кг бомб.
Не обошлось у американцев и без потерь. Красноармейцам удалось подбить несколько самолетов, в том числе машины Фаунтлероя и самого Купера. У последнего нашли документ, который ясно свидетельствовал о целях пребывания американских пилотов на советско-польском фронте. В документе говорилось так: «Мы учимся теперь, как применять авиацию в полевой войне, причем всех нас поразило то обстоятельство, что наш подвижной отряд оказался более действенным против пехоты и кавалерии, чем всякий другой вид оружия. Нам нужно пересмотреть опыт французской кампании и усвоить новый способ борьбы. Я убежден, что, если наша армия когда-нибудь двинется в Мексику, наша авиация придет к тем же выводам».
Таким образом, желание американского командования помочь полякам в борьбе с большевизмом подкреплялось к тому же и необходимостью опробовать в боевых условиях авиацию, а также тактику ведения войны с применением самолетов. Деятельность американских военных к тому же шла вразрез с линией официального Вашингтона, настаивавшего во время Парижской мирной конференции на принципе наций, который предполагал определение государственной принадлежности территории в соответствии с этническим составом населения. В результате же украино-польской и советско-польской войн в составе Речи Посполитой оказались земли преимущественно с украинским и белорусским населением.
Антон Деникин
Хотя в известной карикатуре времен Гражданской войны в России злобный представитель Антанты держал на поводке трех оскаленных «псов» русской контрреволюции — Колчака, Деникина и Юденича, признанными лидерами белого движения были, конечно же, первые двое. В свое время в письме ЦК РКП (б) «Все на борьбу с Деникиным!» отмечалось следующее: «Колчак и Деникин — главные и единственные серьезные враги Советской республики. Не будь им помощи со стороны Антанты (Англия, Франция, Америка), они бы давно развалились. Только помощь Антанты делает их силой». Неудивительно, что именно вокруг личностей адмирала Колчака и генерала Деникина возникло наибольшее количество заблуждений, а потому из всех руководителей белого движения именно им посвящены статьи в нашей энциклопедии.
Мы не случайно вспомнили в начале статьи о карикатуре на белых генералов. Дело в том, что она определенным образом суммирует заблуждения, которые настойчиво культивировались в отношении генерала Деникина в советское время. Шаблонно, с пропагандистской прямолинейностью в головы людей вбивался образ «непримиримого врага советской власти», не предполагающий в последнем наличие хоть каких-то человеческих черт. Деникин должен был занять свое «почетное» место в формировавшейся в сознании советского человека галерее «врагов народа». Ввиду названных обстоятельств цель нашей статьи состоит не в том, чтобы уточнить (или пополнить) биографические данные, разобраться в особенностях политических взглядов или тонкостях полководческого искусства генерала Деникина, а в «очеловечивании» одной из ключевых персон отечественной истории периода очередной «русской смуты».
В ходе знакомства с жизнью и деятельностью Антона Ивановича Деникина невольно обращаешь внимание на две черты личности генерала, которые неизменно влияли на содержание его мыслей и поступков, — честность и патриотизм. Даже в своих заблуждениях и ошибках Деникин был честен и руководствовался интересами Родины (конечно же, в том виде, в котором он эти интересы понимал). По этой причине честность и патриотизм будут находиться в центре нашего короткого повествования.
Родился Антон Иванович Деникин в семье военного, майора. Его отец начинал службу солдатом и только перед выходом в отставку получил звание майора. Мать Антона Ивановича происходила из бедной польской семьи, благодаря чему Деникин свободно владел польским языком, что сослужило ему хорошую службу во время революции, но об этом несколько позже. Деникин-старший не имел сколько-нибудь влиятельных друзей, а значит, серьезную протекцию сыну составить не мог. Поэтому военная карьера Антона Деникина стала типичной для офицера способного, но не имеющего связей: только в возрасте 38 лет (в 1910 году) Деникин вступил в командование полком, и это несмотря на участие в русско-японской войне. Первую мировую он встретил уже генерал-майором, командующим бригадой, а Февральская революция застала Деникина возглавляющим корпус. Затем генерала неожиданно вызывают в Петроград, где в конце марта 1917 года он получает назначение на должность начальника штаба Верховного главнокомандующего, которым к этому времени стал Алексеев М. В.
К моменту этого назначения, можно сказать, произошло практически все главное, что определило дальнейший жизненный путь генерала: мировая война познакомила его с генералом Корниловым, революция свела его с генералом Алексеевым, а наблюдаемые ежедневно картины развала государства и армии сделали непримиримым врагом революционных экспериментов. Хотя затем менялись как главнокомандующие, так и должности самого Деникина, круг высокопоставленных военных, не только осознававших, куда катится страна, но и готовых действовать, в основном сложился. Неудивительно, что генерал принял участие в так называемом «корниловском мятеже» и вместе с другими его руководителями оказался в тюрьме.
Перевод генералов-участников мятежа из числа командования Юго-Западного фронта в тюрьму Быхов, в ставку главнокомандующего, из тюрьмы в Бердичеве спас их от у грожавшей стихийной расправы со стороны революционно настроенной солдатской массы. Из Быхова Деникину удалось уйти на Дон. Как раз теперь и пригодилось ему свободное владение польским языком: на Дон генерал пробирается под видом поляка — помощника начальника перевязочного отряда Александра Домбровского. Туда же, на Дон, прибывают генералы Корнилов, Алексеев, Романовский, Марков. После нелепой смерти 31 марта 1918 года генерала Корнилова Деникин становится во главе Добровольческой армии. К концу года ему удалось сломить сопротивление атаманов донского и кубанского казачества Краснова и Быча, проявлявших сепаратизм, и объединить под своим командованием все антибольшевистские силы. К этому времени умер Алексеев, и Деникин как самый авторитетный из генералов и старший по должности занимает вновь созданный пост главнокомандующего Вооруженными силами Юга России (ВСЮР).
Он рассматривает единство и «чистоту» белого движения в качестве важнейших условий победы. Уже в начале белого движения на Дону ему пришлось играть сдерживающую роль в довольно сложных отношениях Корнилова и Алексеева. В написанных в эмиграции воспоминаниях «Очерки русской смуты» Антон Иванович с горечью рассказывает о раздорах внутри руководства ВСЮР, в частности об интригах против него генерала Врангеля. К чести самого Деникина, надо отметить его последовательность в отстаивании принципа единства и единоначалия. Осенью 1918 года лидеры казачества на время Гражданской войны провозгласили самостоятельность Кубанского края. Кубанской раде предъявили ультиматум — подчиниться и выдать главарей сепаратистов. Раде пришлось подчиниться, ее председатель скрылся, а вот другой руководитель, Калабухов, был повешен по приговору военно-полевого суда. Летом 1919 года к власти в Сибири пришел адмирал Колчак, объявивший себя Верховным правителем России. Деникин признает его верховенство. Трудно сказать, насколько тяжело далось главнокомандующему ВСЮР это решение, но факт остается фактом.