Небо на горизонте начало светлеть. Я пристегнула кошель за поясом штанов и стряхнула крупинки золы с церемониальной туники. Во время бодрствования полагалось облачиться в богатые одежды, чтобы почтить духи предков – в моем случае новообретенных. Я никогда не носила столь мягкой ткани. Алый шелк подчеркивал мой статус кандидата. Двенадцать вышитых золотом драконов украшали края туники, а на концах пояса висели золотые кисточки. Одежда прилегала к телу, струилась по нему, словно вода, и при каждом, даже самом незначительном движении шелестела, подобно ветру. Неудивительно, что аристократы вели себя как боги – им удалось вплести в свои одежды стихии природы. Я надела красные кожаные туфли и переступила с ноги на ногу, чувствуя себя неловко в непривычной обуви. Туфли также были оторочены золотой нитью, на мысках красовались вышитые драконы. Во что эта роскошь обошлась учителю? Я встала и, приноравливаясь к непривычной обуви, повторила несколько шагов Первого порядка Дракона-крысы, переходя от начальной фигуры к последующей. Кожаные туфли скользили куда сильнее, чем мои старые сандалии; на хорошо утрамбованном песке Арены дракона это может сыграть со мной злую шутку. Я снова и снова поворачивалась, пытаясь сохранить равновесие и наслаждаясь ласковыми движениями шелковой туники, то взмывающей, то снова прилегающей к телу.
Конец упражнениям положило донесшееся с кухни лязганье печной заслонки. Куно разжигал огонь. Значит, скоро рассвет, а еще столько надо сделать! Я поспешила к сундуку и откопала под аккуратно сложенной рабочей туникой свиток. На протяжении трех месяцев я выкраивала время на него и наконец-то закончила рисунок, изображавший окрестности дома учителя. Рисунок был нанесен черной тушью на свиток, сделан из обрывков шелковичной бумаги. Мастер, владевший лавкой у школы, разрешил мне забирать срезы, и я сшила их воедино. Я старалась подражать стилю великого художника Кидана. Понравится ли он Чарту? Я знала, что рисую не очень хорошо, но, возможно, с помощью моего художества бедняга все-таки сможет представить себе мир за пределами кухни. Я коснулась плоских деревянных палочек, что крепились на концах свитка. Я буду скучать по замечаниям, которыми он со мной делился, пока я описывала ему дома по соседству.
Внутренний двор тонул в тишине. Я спрятала свиток в рукав и на миг задержалась на пороге. Неподвижный, чуть прохладный утренний воздух ввел меня в состояние, подобное медитации. Может, использовать подвернувшуюся возможность и воззвать к Дракону-крысе? Напоследок перед церемонией? Вдруг на этот раз меня признают. Я глубоко вздохнула и сосредоточилась на северо-северо-западе. Постепенно в воздухе возникли мерцающие очертания дракона: огромная, похожая на лошадиную голова и змееподобное тело. Затем края видения начали рассеиваться.
У меня подогнулись ноги, энергию словно высосали из тела. Последним усилием воли я сбросила наваждение и рухнула на колени. Прежде такого со мной не случалось. Задыхаясь, я прислонилась к дверному косяку и неуклюже попыталась проследить течение своей хуа. Вроде бы ущерба нет, сила уже возвращалась. Может, дело в том, что сегодня восхождение Дракона-крысы? Я несколько раз глубоко вздохнула, встала и медленно пошла на кухню. По крайней мере, странный дар, что привел меня к этому дню, все еще со мной. Но значит ли он хоть что-нибудь для Дракона-крысы? Скоро я все узнаю.
У порога кухни я сняла обувь и прошла внутрь. Куно уже хозяйничал у печей, готовя учителю утренний суп. От богатого аромата бульона и горячих булочек свело желудок. Я облизнулась, вспомнив спрятанный в комнате кусок хлеба.
– Эон? – Чарт выглянул из-за ножки разделочного стола и оглядел мою роскошную одежду. – Маленький… лорд.
Куно фыркнул, когда я прошла мимо него и с трудом присела рядом с Чартом.
– Придется снова состояние выложить, если он испачкает твою новую одежду.
С этими словами повар нарочито громко протопал по кухне и исчез в кладовой, где хранились сухофрукты.
Чарт подвинулся ближе и тронул край туники:
– Такая мягкая… как попа девушки.
– Ты-то откуда знаешь, какая у девушки попа? – засмеялась я.
– Знаю побольше… твоего. – Он поиграл бровями. – Служанки думают… бедный Чарт… не знает, что делает.
Я только головой покачала, услышав это занятное признание.
– У меня кое-что для тебя есть.
Я вытащила свиток и положила его на подстилку. Чарт вытаращил глаза и осторожно коснулся подарка:
– Настоящая бумага? – Он смущенно на меня посмотрел. – Ты знаешь… не умею читать.
– Там не слова. Разверни.
Он приподнялся на локте и медленно потянул деревянные палочки в стороны. Озадаченное выражение сменилось пониманием. Затем лицо Чарта напряглось.
– Знаю, рисунок не слишком хорош, – быстро произнесла я. – Но видишь, это перекресток внизу улицы. – И указала место на свитке. – А это свинья старого Реона. Я нарисовала ее посреди огорода ростовщика Келлона…
Я осеклась. Чарт отвернулся.
– Я знаю, что не очень хорошо рисую… – в растерянности повторила я.
Чарт потряс головой, уткнувшись в собственное плечо.
Он что, плакал? Я села прямо. Чарт никогда не плакал.
Он неловко сжал мою руку и глубоко судорожно вздохнул.
– У меня… тоже… кое-что для тебя… есть. – Чарт глянул в сторону кладовки. – Быстрей… пока Куно не вернулся.
Я протянула руку, ожидая снова сыр или хлеб. Вместо этого мне в ладонь упало что-то тяжелое. Покрытая грязью монета. Я потерла ее пальцем и увидела проблеск золота – монета тигра, более чем трехмесячный заработок свободного человека. И гарантированная порка, если ее у тебя найдут.
– Где ты ее взял? – прошептала я.
– Я… не приклеен… к этой подстилке, – ответил он, лукаво улыбаясь.
– Ты что, украл у учителя?
Чарт подвинулся ближе, отмахиваясь от вопроса.
– Слышал Куно… и Ирса говорили… прошлой ночью, – прошептал он. Его плечи и горло напряглись от усилия – он старался понизить голос. Я опустила голову почти к самому рту Чарта. – Хозяин… продаст тебя… на соляную ферму… если не станешь заклинателем. Продаст… как мальчиков до тебя. – Я отпрянула, но Чарт, хмурясь, поднялся за мной. – Если тебя не выберут… ты должен бежать. На… острова. – Задыхаясь, он упал обратно на подстилку.
Бежать? Но я не свободна, я всегда кому-то принадлежала. Я крепче сжала монету. Хотя не совсем так. Когда-то давным-давно у меня была семья и не было хозяина.
– А ты сам?
Чарт фыркнул:
– Бежать?
Я протянула ему монету:
– Ты должен оставить ее себе. Вам с Риллой она пригодится.
Чарт перехватил мою руку. Мышцы на его шеи, пока он пытался удержать голову ровно, напряглись так, что казалось, вот-вот лопнут.
– Мать знает. Она сказала… дать это тебе.
Я уставилась на него. Рилла тоже думает, что мне надо бежать?
– Ты еще здесь? – спросил Куно, бросив мешок бобов на стол. Мы с Чартом отпрянули друг от друга. – Лучше поторапливайся, иначе заставишь хозяина ждать.
Чарт накрыл мои пальцы, и я невольно сжала монету в кулаке.
– Прощай, Эон… Иди… удачи.
Я встала и низко поклонилась, как кланяются дорогому другу. А когда выпрямилась, Чарт уже привычно опустил голову.
– Спасибо, – прошептала я.
Он не обернулся, только прижал свиток крепче к груди.
Выйдя на улицу, я мгновение стояла в полутени, успокаивая дыхание. Смогу ли я действительно сбежать, если меня не выберут? Мысль пугала не меньше перспективы вернуться на соляную ферму.
До рассвета оставалось всего несколько минут. А мне еще предстояло собрать вещи. И спрятать монету. Ее вес ощущался в руке. Где же безопаснее? Я сунула ноги в кожаные туфли и пробежала через двор. Может, в ящике с письменными принадлежностями? Я замерла на пороге, пока глаза привыкали к полутьме. В комнате стояла уже собранная соломенная корзина для путешествия. Наверное, Рилла постаралась. Если меня выберут, хозяин отправит вещи в Зал Дракона-крысы. Я разжала руку и посмотрела на монету. Не очень большая – может, удастся втиснуть ее в ящичек для чернил. Стоп, о чем я думаю? Если я провалюсь и ударюсь в бега, то не смогу вернуться за вещами. Монету нужно оставить при себе. Я посмотрела на дорогую шелковую тунику, которая со вчерашнего дня стала моей. Влезет ли монета в кошель со снадобьем? Но Чарт всегда говорил: нельзя прятать две запретные вещи вместе. Зашить за отворот туники? Я завернула подол и рассмотрела тонкую строчку. Если распороть немного под вышитым хвостом дракона, то можно запихнуть монету внутрь, и никто не заметит.
Я нашла столовый нож и проделала дырку, стараясь не повредить нить. Прозвенел рассветный колокол. Почти пора. Трясущимися руками я затолкала монету в кромку. Видно или нет? Я расправила тунику и тщательно к ней присмотрелась. Монета чуть оттягивала ткань, но внимания не привлекала. Я подняла крышку сундука и вытащила из тайника, что вырезала в дереве, футляр с иглой. Долана, моя единственная подруга с соляной фермы, дала мне ее, прежде чем умереть от жуткого кашля, когда вместе с кровью из нее в конце концов вышла вся жизнь до капли. Бесценный дар. Непослушными пальцами я попыталась продеть шелковую нить в ушко. Наконец у меня получилось. Я заштопала кромку несколькими широкими стежками. А когда затянула и обрезала нить, в дверях вдруг возникла Ирса.
– Что ты делаешь? – спросила она.
Я отпустила подол:
– Нитка торчала. – Я сжала иглу в кулаке. – Хозяин готов?
Ирса подозрительно оглядела тунику:
– Он приказал тебе идти в главный двор.
Я подчеркнуто небрежно бросила нож обратно в корзину:
– Спасибо.
Ирса не двинулась с места.
– Я знаю, где главный двор, Ирса.
Она скрестила руки на груди:
– Ты жалкое создание, на которое хозяин возлагает столько надежд. Но ради твоего и нашего блага я надеюсь, что у тебя все получится.
Она презрительно хмыкнула и ушла. Я подождала немного, прислушиваясь к удаляющимся шагам, а потом спрятала иглу обратно в тайник. Было жалко оставлять ее здесь, но я не могла рисковать, беря с собой женские принадлежности. Ирса или одна из служанок наверняка сунут нос в корзину, как только я уйду.