«Китай — это другая планета, совершенно…» — сказал красноярский художник Сергей Фодоровский, побывавший в Китае[48].
«На нашем компасе черная стрелка указывает на север, а на китайском — на юг. Китайские книги издревне открывались не справа налево, как у нас, а слева направо. Зато строчки читались справа налево, да к тому же не по горизонтали, а по вертикали. Китайский обед начинается отнюдь не с супа. Он заканчивается им. Сорокаградусную у нас рекомендуется «перед употреблением охлаждать», а китайцы свой шестидесятиградусный «байгар» с превеликим удовольствием опрокидывают изрядно подогретым. Траурный цвет у них не черный, а белый. Они не вдевают нитку в иголку, а, наоборот, иголку надевают на нитку. Чтобы остановить мула, китаец кричит «но», а чтобы заставить животное вновь тронуться в путь, изрекает знакомое нам «тпру». Все наоборот»[49].
Отличаются они от нас и чисто внешне. «Монголоидная раса (азиатско-американская раса), одна из больших рас человечества. Характерны желтоватая кожа, прямые черные волосы, слабый рост волос на лице и теле, слабо выступающий нос, уплощенность лица, значительное выступание скул, эпикантус (складки на верхнем веке). Распространена в Восточной Азии, Индонезии, Центральной Азии, Сибири, Америке»[50].
Но это отличие характерно не только для дальневосточных стран. Есть еще одно отличие, которое объединяет именно дальневосточные народы. Мы о письменности. Там она иероглифическая.
«Мы не просто разные, а очень разные, — писал Тимофей Борисов. — Нас разделяет не только Великая стена. Есть еще конфуцианская психология и непостижимый иероглифический язык»[51].
Иероглифы (от греч. hieros — священный и glyphe — то, что вырезано), древние рисуночные знаки египетского письма. Термин «иероглифы» применяется также по отношению к знакам многих других неалфавитных письменностей.
Языки основных дальневосточных народов развивались на основе именно таких неалфавитных письменностей. А это существенно влияло на психологию развития народа.
«Современная иероглифика (понятийные идеографические знаки) развивалась из рисунчатого письма, иначе называемого пиктографией. Знаки рисунчатого письма отражали внешний вид, форму отдельных предметов или явлений окружающей человека действительности. Постепенно упрощаясь и схематизируясь, рисунки превращались в систему идеографического письма, в котором каждый знак передавал самую общую идею обозначаемого им предмета, явления, понятия»[52].
«Китайский язык…Относится к сино-тибетской семье языков. Распадается на 7 основных диалектных групп: северную, у, сян, гань, хакка, юэ, минь…. Письменность иероглифическая.
Китайское письмо, система иероглифов, сложившаяся в середине 2-го тыс. до н. э. Общее число знаков около 50 тыс., но в современном языке используется 4–7 тысяч[53].
Впрочем, названные цифры относительны. Есть несколько иные точки зрения. Василий Сидихметов писал: «Общее количество иерогрифов в некоторых китайских словарях составляет более 53 тысяч. Такая огромная цифра объясняется тем, что на протяжении многих веков существования китайской письменности авторы разных времен изобретали новые иероглифы, которые сохранились только в их произведениях. Так что многие знаки, встречающиеся в китайских словарях, совершенно не употребляются…
Реально во всех видах текстов использовалось около 10 тысяч иероглифов. Для чтения конфуцианских канонов необходимо было выучить до 7 тысяч знаков. Это чрезвычайно трудно. К тому же китайские иероглифы имеют от одной до 52 черт в своем начертании. Наиболее употребительные две тысячи иероглифов имеют в среднем по 11 черт»[54].
Иероглифы — это не просто другая письменность, она принципиально другая, накладывающая сильное влияние на менталитет народа. «Вряд ли есть в мире народ, чей родной язык, и, прежде всего письменность, оказывает столь большое влияние на национальный менталитет, на формирование человеческой личности. Дело не только в том, что заучивание иероглифов отнимает у китайских детей, по крайней мере, втрое больше времени, чем правописание у школьников в других странах»[55].
В Китае иероглифы сыграли роль и еще играют роль объединителя страны. «Если китайцы, проживающие в разных провинциях, не понимают друг друга, то они в воздухе, на ладони или на земле рисуют иероглифы — и вот уже понимание достигнуто. Если бы этот иероглифический мост не связывал людей, то они оставались бы лишь жителями Сычуани, Хэнани, Гуанчжоу, благодаря же своей письменности китайцы осознают себя не только гражданами одной страны, но и носителями общей культуры»[56].
«В Китае сейчас основным соперником столичному диалекту (путунхуа) является гуандунский…
Между пекинским диалектом и шанхайским больше отличий, чем между русским языком и украинской мовой»[57].
Это очень важное положение. Иероглифы объединяют страну. Делают ее единой. Хотя, думается, они же и создают проблемы в развитии народа. Но для Китая единство страны важнее всего.
Иероглифическое письмо употреблялось также в Корее, Вьетнаме, Японии. Китайское письмо легло в основу национального письма Японии и Кореи.
Китайский язык и особенно китайская письменность, действительно, оказали серьезное влияние на другие дальневосточные народы. Наверное, примерно такое же, как греческий алфавит в Европе. А может, еще и более.
Заглянем в энциклопедию и найдем там: «Японский язык, официальный язык Японии. Генетические связи до конца не выяснены. Некоторые ученые относят к алтайской семье языков. Пользуется японским письмом». Пока о Китае ни слова.
Придется заглянуть еще раз, но уже в другую книгу. «Японское письмо, смешанное идеографически-силлабическое письмо, в котором сочетаются иероглифы и слоговые знаки (т. н. кана). Иероглифы заимствованы из китайского письма (с V в.), некоторое число изобретено в Японии; с VIII в. часть иероглифов используется как слоговые знаки. Изменение их графического облика привело к появлению с X в. различных систем каны: катаканы (из сокращенных иероглифов в уставном написании) и хираганы (из полных скорописных иероглифов). Обе азбуки различаются графически, но эквивалентны по смыслу. Основы знаменательных слов пишутся иероглифами, а служебные слова и аффиксы — хираганой; новые заимствования, как правило, только катаканой. Направление письма сверху вниз и справа налево, встречается и горизонтальное написание (в настоящее время — обычно слева направо)»[58].
Как видим, признание китайского влияния уже есть. Так бы и влиял Китай себе спокойно. Но дело не только во влиянии, дело в осознании себя центром мира.
Недаром называли они себя «Чжун го», т. е. «Срединным государством», что подчеркивает периферийность других народов, их подчиненность китайскому влиянию. Эту особенность китайского мышления заметили уже давно.
Это в крови. Возможно, так же, как в русских играть роль народа, несущего другим факел новой идеологии (последний раз это был коммунизм, до этого православие), порой за свой собственный счет. Каждый народ с ума сходит по-своему. Они мнят себя Поднебесной, мы — богоизбранными знаменосцами, этакими Данко, сжигающими свое сердце для других. Но о себе больше не будем, мы лучше о других.
Долгое время жили народы дальневосточной цивилизации спокойно сами по себе, во главе со своим «Срединным государством». «В XVIII веке это была самая крупная экономическая держава в мире. Из-за своей Великой стены китайцы вплоть до конца XIX века высокомерно поглядывали на европейцев и удивлялись их суетливости»[59].
Но тут с севера начали наседать русские, а с юга и востока — представители западных стран. Первыми, как уже говорилось, в гости к дальневосточным азиатам пришли западноевропейцы.
«В XVI–XVII и особенно в XVIII в. европейцы вслед за Ближним Востоком начали активно познавать Восток Дальний, и прежде всего Китай. В XVIII в. в основных королевских дворах Европы царила мода на все китайское. Знать увлекалась китайским искусством, воздвигала при дворцовых парках миниатюрные китайские деревни и павильоны, в больших количествах закупала шелк и фарфор. Этой моды не избежала и Россия, примером чего является строительство китайской деревни в парках Царского Села.
Но очень скоро, уже к середине XIX в., отношение европейцев к Китаю кардинально изменилось. Энтузиазм сменился презрением»[60].
Общение с другой цивилизацией (европейской в ее двух вариантах, российском и западном) особо не радовало правителей дальневосточных стран. Контакты приносили проблемы.
Возьмем для примера Японию. «Общение с европейцами повлекло за собой распространение католичества, что подрывало единство японского народа»[61]. Аналогичный процесс христианизации коснулся не только Японии, но и других дальневосточных стран.
Но главное, пожалуй, не в этом. Европа пришла в Китай с теми же целями, что ранее в Америку, т. е. колонизировать эту страну. Так как Китай был огромен и относительно централизован, проглотить его в одиночку и за один раз Европа не могла. Началось медленное пережевывание Китая. Дальневосточный вариант европейского колониализма отличался от африканского, ближневосточного и средневосточного вариантов. Индию англичане покорили быстрее, чем Китай.