следовало поступить.
— В следующий раз, когда переоцените себя?
Я промолчала. Нормально все, что я завожусь-то так.
Мы подошли к пустой по ночному времени дороге, и я понадеялась, что теперь-то меня точно оставят в покое.
— Все-таки провожу, извините, очень за вас тревожно.
— Не могу вам запретить, но не стоит.
— Жена называла меня упертым ослом. Так что сопротивление бесполезно.
— Называла? Разумная женщина развелась?
— Она умерла.
— Извините.
Оставалось пройти два дома, и я на месте. Хороший, добрый человек со своим мнением о моей безопасности бесил меня сейчас гораздо сильнее всех насильников и грабителей, встреченных мной до этого, вместе взятых. Но с ними я знала, что делать, а от этого вообще непонятно было как избавляться. От злости у меня даже опьянение проходило. Или от холодного воздуха.
— Я живу здесь, — остановилась я у своего подъезда. — Спасибо за помощь.
— И все-таки вы не заботитесь о своей безопасности, — вздохнул мужчина. — Нужно было обмануть меня, подвести не к своему дому. Вдруг я маньяк.
«А почему ты думаешь, я тебя не обманула?» — хотела я спросить, но не успела.
Мои руки сами сделали это — когти вспороли его куртку, чуть не завязнув в дешевом синтепоне, шерстяной шарф, а потом и горло.
«Он меня тоже взбесил», — пояснил внутренний голос Люция.
6. Подарок к Валентину
Я взбежала по лестнице, не в силах ждать лифт, закрыла за собой дверь квартиры и сбросила куртку прямо на пол. Содрала и мокрые джинсы, и все остальное прямо тут, в коридоре и забралась под обжигающе-горячий душ.
Чего я не учла — того, что под горячей водой меня снова развезет. В голове в ритме пульса бились все африканские барабаны сразу, а я стояла под горячей водой, не замечая как краснеет кожа и тупо рассматривала свои пальцы.
Когти.
Когти со мной случились впервые.
Что же я такое?
И зачем я убила этого ни в чем не повинного мужика? И я ли убила?
Но крови я не хотела. Выйдя из душа, я только наклонилась над брошенной в прихожей одеждой, а меня уже затошнило от ее железного запаха, пропитавшего куртку. На вытянутых руках я дотащила ее до балкона, выкинула туда и захлопнула дверь.
Кожа болела, обожженная горячей водой. В голове стучали барабаны.
Утро — лучше бы не наступало.
Но оно наступило.
«С днем святого Валентина, любовь моя», — сообщил голос Люция у меня в голове раньше, чем я проснулась. Может быть, это сойдет за доказательство, что это действительно он, а не мое буйное воображение и расстройство психики?
Но через секунду мне было уже не до возмущений. Потому что я почувствовала что лежу на чем-то слишком влажном, открыла глаза — и заорала.
Уже было неважно, что голова раскалывается так, что тряхни — и распадется на осколки. Что тело выкручивает от жажды. Что мышцы, отравленные алкоголем, ноют и отказываются двигаться.
Простыни были залиты кровью. Ее было много. МНОГО. МНОГО.
А на подушке рядом со мной лежали пять кусков мяса.
— Это сердечки, дорогая. Человеческие.
— Я сошла с ума, надеюсь? — спросила я у голоса в голове.
— Не надейся.
Вообще-то впервые мне в голову пришел гениальный вариант.
Я просто пойду обратно в психоневрологический диспансер и попрошу проверить меня на всякие пограничные расстройства психики.
Прямо сегодня.
Даже не буду убирать этот массакр на кровати. Только выпью горсть обезболивающих, чтобы хоть как-то доехать туда.
Отличная идея!
Я накинула одеяло на постель, прикрыв и сердца и кровищу и стала собираться.
Джинсы есть, свитер есть, куртка где-то была старая, пусть меня уже заберут, а, ну пусть положат в тихую палату, таблетки, уколы, ужины по расписанию, где мой паспорт, пойду посмотрю, что там с кровью на ботинках, аааааа, как болит голова, ну зачем я столько пила и зачем я делала это…
Мои сборы прервал звонок в дверь.
Волшебная трель как будто выжигала у меня по мозгу жостовские узоры.
Никогда не забывайте выключать звонок после пьянки.
Никогда.
Ну какого черта, кто может трезвонить, не отпуская кнопку? Я должна подорваться и голой открыть?
Я натянула кое-как первый попавшийся свитер и пошла открывать, даже не посмотрев в глазок.
— Сержант Герасимов, тридцатое отделение полиции, разрешите пройти для беседы?
— Документы ваши, пожалуйста, — я только и успела, что преградить дорогу двум весьма упитанным полицейским, которые прямой наводкой рванули в квартиру.
Мне выдали удостоверения, которые могли быть чем угодно, я все равно не разбиралась.
— А по какому вопросу?
— Сегодня ночью во дворе вашего дома было совершено особо тяжкое преступление, мы ищем свидетелей.
— К-к-какое преступление? — еле выговорила я, хотя уже догадывалась.
— Так мы пройдем? — и ногу так в проем двери вставил.
А какие у меня варианты?
Почему с Люцием в мою жизнь неизменно входит пушистый зверь песец?
Я подумала и отошла от двери.
На лестничной клетке толпились соседи — возможно, к ним тоже заходили. Ведь не ко мне же одной, правда? Да? Да ведь?
— На кухне будет удобнее.
А еще в комнате у меня кровать, на которой валяются мои «валентинки» и разлита кровища. Но это совсем-совсем не подозрительно. Как и то, что Люций в голове молчит.
Оба полицейских — второй, кстати, не представился, — подозрительно покосились на дверь, но я очень показательно смутилась:
— К тому же там не убрано.
Их это удовлетворило.
Не могут же они всерьез меня подозревать, да?
— Алина Викторовна, должен вам признаться, разговор у нас будет серьезный, — сержант Герасимов остался стоять, а вот второй полицейский сел и жестом предложил мне тоже. А я совершенно не разбираюсь в погонах, и даже не могу предположить, какое у него звание. Но видимо повыше сержанта.
Алина Викторовна, значит. Не просто соседей обошли. Ко мне прицельно.
— Я вас слушаю, — я сжала руки, натянув на них рукава свитера. Я ведь могу убить обоих прямо здесь. Ничего мне не помешает. Хорошо бы это помнить. Но куда я потом денусь?
— Мы уже несколько месяцев расследуем случаи странных убийств, — взгляд у сидящего полицейского был цепко-профессиональный, и под ним было крайне неуютно. — У них нет общего мотива, но есть общие обстоятельства. Способ убийства, время убийства… И…
У меня появилось нехорошее предчувствие.
— И так как подозреваемых было крайне мало, а после вчерашней ночи их количество упало и вовсе до нуля, мы разрабатывали альтернативные варианты. Например, просеивали весь пул мобильных устройств, находившихся в примерное время убийства в нужной области. И таких людей тоже оказалось немного. Например, вы.
Предчувствие окрепло. Между прочим, у вампиров были способности к гипнозу, знакомства и налаженная система заметания следов. С чего вдруг я решила, что меня это все не касается?
Можно я упаду в обморок?
7. Все сначала
Шшшшшш…
По кухне расползалось тихое шипение. Я даже оглянулась на плиту — было немного похоже на сипящий газ потухшей конфорки. Но там все было в порядке.
А вот от окна расползался туман.
Почти незаметный, просто казалось, что чуть-чуть замутилось зрение и хотелось протереть глаза. И шипение шло оттуда же.
Тонкие язычки тумана, похожие на сигаретный дым, стелились по полу и обвивали ножки табуреток и ноги полицейских.
Почему-то они даже не смотрели туда. И не слышали шипение.
Но взгляды их, устремленные на меня, теряли остроту, глаза мутнели.
Сержант начал какой-то жест, но не закончил и опустил руку. Ппосмотрел на меня с немного виноватым видом и присел на краешек табуретки, а потом и вовсе положил голову на руки и закрыл глаза.
Второй полицейский держался. Он попытался подняться, оглянулся на окно, но тонкие белесые струйки оплели его голову, и она упала на грудь. Только руки продолжали какие-то бессмысленные движения, все более медленные и раскоординированные.
Я бы с радостью куда-нибудь смылась, тем более, что на меня туман никак не действовал, но было смутное подозрение, что я — ура, наконец-то! — тут главное действующее лицо, и отсидеться в стороне никто мне не даст.
Ждала я гостей из окна, оттуда же, откуда туман, но Эшер банально вышел из комнаты. И следом Мари. Она осталась стоять в проеме двери, задумчиво глядя на испачканные кровью руки. Подсказать ей, что у меня ванная есть?
Эшер вообще не парился — он пальцы облизал.
— Привет, — сказал он. — Значит вот так выглядит твое «ничего мне Люций не говорил», да? А вырывать сердца прохожим — это у вас семейное хобби или ты одна такая уродилась?
— Вообще-то у меня фамилия как у одного известного маньяка, — похвасталась я и все-таки кивнула Мари на дверь ванной. Очень уж она несчастной выглядела — как кошечка, вляпавшаяся в лужицу меда и не понимающая, как это с себя стряхнуть. Она кивнула и скрылась за дверью.
Эшер тут же сделал шаг ко мне и принюхался.
— Нюхают — оборотни, — назидательно сказала я. — Потому что звери. А вампиры — создания демонические и изысканные.
— Хочешь посмотреть на что-нибудь изысканное — мы там у тебя в комнате пока убираться не стали, — кивнул Эшер. — От тебя несет Люцием так, словно он…
…все еще во мне. Во ВСЕХ смыслах.
— Хорошо, что я перестраховщик, и не стал тебе верить. Пока ты развлекалась ночами, это можно было списать на посттравматический синдром. Кстати, скажи нам спасибо, что тебя раньше не поймали.
— Спасибо.
— К моему удовольствию, — Эшер склонил голову, но глаз не опустил. Вышло двусмысленно и нагло. — Ну и ты понимаешь, что мы приглашаем тебя в гости, и отказаться, нет, нельзя.
— Не понимаю, — пожала я плечами. — Ничего про Люция не знала, людей убивала по зову души, не докажете!
Зеленые глаза сощурились, Эшер сделал шаг и приблизился вплотную. Как тогда, при первой встрече. Кажется, тогда я подумала, что он опасней тех, кто выглядит опасным. И сейчас все мои сигнальные системы хором завопили — БЕГИ!