В один из апрельских дней граждане, проживавшие вблизи городской музыкальной школы, были встревожены страшным событием: дворник обнаружил в мусорной яме чемодан с расчлененным туловищем женщины. Еще через два дня стало известно, что в другом районе города нашли хозяйственную сумку, в которой лежала голова с совершенно обезображенным лицом.
Мой рабочий день был на исходе, когда раздался телефонный звонок. Старший инспектор уголовного розыска сообщал:
— Обнаружен рюкзак с частями конечностей. Приезжайте!
После тщательного осмотра места, где был найден рюкзак, мы — группа работников уголовного розыска — отправились в морг, чтобы там всесторонне исследовать находку. Судебно-медицинский эксперт установил, что все части трупа, найденные в разных местах, принадлежали одной и той же женщине примерно 18-23 лет. У погибшей был обнаружен открытый вдавленный перелом лобной кости со множественными повреждениями свода и основания черепа.
Невольно обращала на себя внимание исключительно хорошая сохранность конечностей, хотя со времени первой находки прошло уже больше недели, а погода стояла теплая. Напрашивался вывод, что преступник, по-видимому, хранил части трупа в холодильнике.
Мы отчетливо понимали, что прежде всего требовалось установить, кто убит. Рентгенографическое исследование костей скелета подтвердило вывод наружного судебно-медицинского осмотра о возрасте погибшей. На трупе были обнаружены индивидуальные приметы: родинки на правой щеке около уха и под сгибом левой ноги.
Однако для установления личности покойной этих данных было явно недостаточно. Понятно, что в орбите нашего внимания оказались все мелочи.
Одна из таких мелочей заключалась в том, что ногти на руках и ногах погибшей были выкрашены в малиновый цвет. В этом, естественно, не было ничего особенного. Тысячи женщин красят ногти. Но, как известно, педикюр чаще всего делают у специалистов в банях, парикмахерских и других подобных учреждениях. Поэтому мы решили попытаться разыскать мастера, который сделал педикюр этой женщине.
Вскоре оперативные работники уголовного розыска стали привозить педикюрш. Одна за другой, преодолевая неприятные минуты пребывания в морге, они рассматривали ногти на ногах трупа.
— Это не моя работа, — заявила одна.
— Я так не делаю, — сказала вторая.
— Скорее всего, самостоятельная работа, — предположила третья.
В конечном счете большинство опознававших сошлись на том, что потерпевшая сама сделала себе педикюр. Таким образом, попытка установить личность убитой с помощью этого приема не удалась.
«Визитные карточки» преступника — хозяйственная сумка, рюкзак и чемодан, в которые были сложены части трупа, тоже мало о чем говорили. Эксперты-товароведы определили, что рюкзак и хозяйственная сумка новые. Работникам милиции было дано задание установить, где изготовлены эти предметы, поступали ли они в продажу, и если да, то куда и когда. Оказалось, что такие хозяйственные сумки продавались в апреле в Центральном универмаге, а рюкзаки имелись в широкой продаже во всех спортивных магазинах. Все эти сведения тоже ничего не дали.
На фибровом чемодане был обнаружен след мастичной печати. Возникло предположение, что им пользовались на каком-либо предприятии, где при выносе продукции или документации практикуется опечатание чемодана, но проверка никаких результатов не дала.
Тогда мы занялись изучением тех мест, где были обнаружены части трупа, пытаясь понять, нет ли какой-нибудь закономерности в том, что преступник выбрал именно эти места. Может быть, они чем-то были для него удобны? Мы изготовили карту маршрутов городского транспорта, и стало ясно, что до всех трех мест можно было доехать на автобусе или троллейбусе из одного и того же пункта. Этот вывод позволил нам получить примерное представление о микрорайоне, где мог жить убийца.
Забегая вперед, скажу, что наша гипотеза оказалась правильной. Преступник действительно проживал в предполагаемом микрорайоне и к тому же вблизи от автобусной и троллейбусной остановок.
С начала следствия прошел уже месяц, а реальной перспективы раскрыть преступление перед нами еще не было.
В воображении я рисовал себе, как опасный преступник ходит по городу, ездит в трамвае или троллейбусе; возможно даже, мы сталкиваемся с ним, а он посмеивается над бессилием следственных органов. Однако напряжение в нашей работе не спадало ни на минуту. Неудачи только вливали в нас новую энергию, настойчивое желание поймать убийцу.
Оперативные работники милиции на всех трех маршрутах, установленных с помощью нашей карты, выясняли, кто из водителей работал на линии в интересующие нас дни, и опрашивали их. Водитель автобуса Собинов вспомнил, что как-то в апреле, рано утром, он обратил внимание на пассажира, сидевшего в полупустом автобусе на заднем сиденье. У его ног на полу лежал рюкзак. Водитель даже запомнил, что у пассажира нос с горбинкой и темные волосы. Но этих примет, разумеется, было явно недостаточно для того, чтобы искать человека в большом городе, хотя все же новые сведения делали нашу «географическую» версию на какой-то процент более жизненной.
Все еще оставалась тайной личность убитой женщины. И по-прежнему было очевидно, что без разрешения этой задачи рассчитывать на успех трудно, если не совсем невозможно. Изучение отпечатков пальцев рук убитой ничего не дало: эта женщина никогда не подвергалась задержанию и регистрации. Ничего более или менее подходящего не подсказывала и картотека людей, пропавших без вести.
И вот наконец после майских праздников блеснул луч надежды: в областное управление внутренних дел обратилась гражданка Мамлюкова, сообщившая, что исчезла ее дочь Валентина.
По состоянию трупа опознать убитую было невозможно, поэтому опознание не проводилось. Мамлюкова очень подробно описала нам приметы своей дочери, сообщила, когда и чем она болела, в каких медицинских учреждениях лечилась. Из этих учреждений были срочно затребованы истории болезни Валентины Мамлюковой. Их изучение дало важные результаты. Заключение судебно-медицинского эксперта о том, что потерпевшая болела бартолинитом (а болезнь эта достаточно редкая), подтверждалось изъятой из районной больницы историей болезни Валентины. Приметы, обнаруженные на теле убитой, в основном совпали с приметами, названными заявительницей.
Однако всех этих данных было еще недостаточно для отождествления личности убитой женщины и исчезнувшей Валентины Мамлюковой. С разрешения ее матери мы осмотрели их квартиру и взяли с собой альбом с фотографиями Валентины, ее лак для ногтей и несколько ее волосков с расчески. И вот экспертиза установила, что лак как по цвету, так и по физико-химическим характеристикам соответствует тому лаку, которым были покрыты ногти на руках и ногах убитой. Волосы, обнаруженные в доме Мамлюковой, по всем признакам совпадали с образцом волос с головы убитой. Сравнительным исследованием фотоснимков трупа с фотографиями Валентины Мамлюковой также было установлено совпадение ряда признаков. Все это позволило прийти к выводу, что в обоих случаях речь идет об одном и том же лице.
При отождествлении личности человека безошибочными считаются результаты дактилоскопической экспертизы. Вот почему для нас было особенно важно найти отпечатки пальцев Валентины в квартире, где она жила. Тщательный поиск увенчался успехом: отпечатки пальцев рук были найдены на пластмассовых коробках, которыми, как сообщила мать погибшей, пользовалась только ее дочь. Дактилоскопическая экспертиза подтвердила, что убитой является Валентина Петровна Мамлюкова. Главная задача следствия была решена. Теперь надо было идти дальше — искать убийцу.
Мы составили ряд версий.
Весьма реальным представлялось, что убийство совершили двое неизвестных молодых людей, которые, как, сообщили соседи Мамлюковых, приходили к Валентине за два дня до ее исчезновения и будто бы угрожали ей расправой. Не менее вероятной была версия, что убийство совершил водитель такси Василий Родионов, по кличке Чарли, с которым погибшая когда-то сожительствовала. Родионов отличался исключительной дерзостью. Подруги убитой, рассказавшие нам об этом человеке, заявили, что Валентина неизвестно почему боялась его и безропотно выполняла все его желания.
Убийство мог совершить и человек, имевший отношение к живописи, поскольку в чемодане, в котором лежало туловище, были найдены угольные карандаши, а внутренняя поверхность чемодана оказалась замазанной художественными масляными красками различных цветов. В связи с этим необходимо было проверить художественные мастерские, а в тот период их насчитывалось в Москве более двухсот.
Кроме того, можно было допустить, что убийство совершил, по словам подруг Валентины, «какой-то ревнивый музыкант», с которым она некоторое время встречалась, но потом прекратила. Своим подругам она жаловалась, будто «музыкант» болезненно реагировал на разлуку и долгое время не давал ей покоя.
Однако детальная проверка всех выдвинутых версий успехом не увенчалась. По мере проверки все они рушились, но тут же рождались новые, изучение которых однажды и привело нас к установлению важного факта. Вечером приблизительно 24 апреля возле гостиницы «Центральная» Валентина, по словам ее подруг Светловой и Шевченко, села в такси с мужчиной и, по всей вероятности, поехала к нему домой. Шевченко, к счастью, запомнила, что кто-то окликнул шофера, назвав его Васей.
И хотя в городе имелось несколько тысяч шоферов такси и очень многих из них звали Василиями, следователи и работники милиции все же решили эту далеко не простую задачу: в течение двух суток нужный «Вася» был найден. Им оказался Горин Василий Иванович.
В тот момент, когда к нам поступили эти сведения, Горин находился на линии. Но медлить было нельзя. И вот понеслась команда по радио и телефону: «Всем! Всем! Всем!» Приказывалось остановить «Волгу» с конкретным номером, а водителю предложить явиться в управление милиции. Вскоре Горин был перед нами.
Естественно, что за время, прошедшее с того дня, который нас интересовал, Горин перевез много пассажиров — мужчин и женщин, молодых и старых, местных жителей и приезжих. Он вполне мог забыть о тех ничем не выделявшихся мужчине и женщине. Но, к счастью, он все-таки вспомнил их. Эта поездка запомнилась ему потому, что на следующий день его задержала автоинспекция за нарушение правил движения, о чем в путевом листке была сделана соответствующая отметка. Путевку удалось найти, и это позволило установить конкретную дату последней поездки Валентины. Эта дата примерно совпадала с предположением судебно-медицинской экспертизы, определившей, что смерть потерпевшей наступила примерно за 2-3 дня до обнаружения туловища.