Хотя и не желая того, Ноэль вложила в свои слова недвусмысленный упрек в том, что Бенедик не оправдал ожиданий ее умирающего отца, да и ее надежд тоже. Девушка смутилась, тогда как возвышающийся над нею рыцарь продолжал хранить молчание.
— Вы отослали послание миледи мне, сэр Бенедик, — торопливо напомнил ему Хардвин, — и велели позаботиться о ней.
Не отрывая от Ноэль карих глаз, Бенедик ворчливо обратился к своему управляющему:
— И ты, стало быть, решил, что забота о ней подразумевает ее проживание под одной со мною крышей? Теперь сия… сия особа стала полноправной хозяйкой моего замка, так надо понимать?
Несчастный Хардвин покраснел как вареный рак, а Ноэль неудержимо захотелось наградить Бенедика оплеухой за беспрецедентную грубость, едва ли достойную рыцаря ее мечты.
— Видите ли, сэр, она… гм… ей некуда было податься после смерти батюшки, а ваш замок достаточно велик. В поместье Эмери осталось всего два или три человека из прислуги, что, безусловно, недостаточно для высокородной наследницы хорошего состояния.
— Ясно… — буркнул себе под нос Бенедик, хотя вид его красноречиво говорил о том, что он так ничего и не понял.
Поведение рыцаря задело Ноэль за живое. Она не покладая рук приводила в порядок Лонгстоун, старалась, вкладывала в него всю душу. Так неужели этот неблагодарный человек не замечает, что холодный и неприветливый замок в его отсутствие превратился в уютное светлое жилище, куда ему будет так приятно возвращаться?
— Уж не хотите ли вы сказать, сэр Вильер, что ваш замок нравился вам куда больше таким, каким он был до моего появления здесь? — не удержалась она от колкого вопроса.
Жесткие губы рыцаря чуть дрогнули. Если это улыбка, то я — японский император, подумала Ноэль.
— Не стану отрицать очевидное, миледи, — проговорил Бенедик хриплым низким голосом, — но хочу заметить, что намерен хорошенько отдохнуть, для чего и прибыл домой. За последнее время я слишком устал, чтобы взваливать на себя непредвиденные обязанности развлекать гостью.
Гостью? Брови Ноэль взметнулись вверх, синие глаза стали еще огромнее. Она жила в Лонгстоуне уже целый год и привыкла рассматривать его как собственный дом, а не как временное пристанище, а себя считала хозяйкой, но никак не нежеланной гостьей, нарушающей чей-либо покой. И что скрывать — целые дни напролет хлопотала она по дому не только для Бенедика, но и для себя лично. В конце концов, Бенедик ее опекун, не так ли? Ноэль даже смела надеяться, что он станет для нее чем-то большим, нежели просто опекуном…
Когда отец взял ее в поездку к новому соседу, Ноэль едва исполнилось двенадцать лет, однако красивый, статный рыцарь с первой же минуты буквально околдовал ее. Правда, держался он с нею довольно прохладно и отчужденно, видя в ней всего лишь маленькую девочку, но на восхищенную Ноэль его таинственно мерцающие карие глаза произвели поистине неизгладимое впечатление.
Вильер не долго пробыл в Лонгстоуне, уехал завоевывать себе доброе имя, как объяснил ей тогда папа, но память о нем Ноэль сохранила навсегда в своем трепетном сердце. Каких бы женихов ни находил для нее любящий отец, ни одного она не могла назвать достойным сэра Вильера. Короче говоря, Бенедик вскружил ей голову, сам не зная того.
Добрый и чуткий отец, сэр Эмери знал о чувствах единственной дочери к Вильеру и полностью доверял сему достойному рыцарю, который прославился храбростью и отвагой на поле брани, и потому не раздумывая отдал Ноэль в его руки. А девушка наивно решила, что благородный Бенедик, получив ее послание, будет счастлив узнать о последнем волеизъявлении соседского помещика, а когда вернется в Лонгстоун, с радостью примет подопечную в свои объятья.
Вера Ноэль была настолько безгранична, что теперь, убедившись, как она ошибачась, девушка с трудом сдерживала слезы. Однако нельзя допустить, чтобы сэр Вильер заметил ее слабость.
— Но я… я сделала ваш замок обитаемым, — запротестовала Ноэль. — Если вы не слепы, то уже наверняка успели обратить внимание на плоды моих трудов.
Бенедик скептически поднял темную бровь.
— Верно, я не слеп. Но, если не ошибаюсь, ваше положение не так уж плачевно и у вас тоже есть дом, не так ли?
Убийственная логика, подумала Ноэль. Смутившись, она принялась рассеянно наматывать на палец тонкую прядь золотистых волос. Как часто представляла она себе возвращение Бенедика — и как разительно отличалось оно от ее мечтаний!
— Вы правы, но там давно уже никто не живет, кроме трех престарелых слуг, — пролепетала девушка.
Перед ее глазами встало небольшое феодальное поместье, где любая мелочь живо напоминала ей о любимом отце и где она чувствовшт себя такой одинокой после его кончины. На глаза Ноэль навернулись слезы.
Однако убитый вид девушки оставил Бенедика равнодушным. С каменным лицом он наблюдал за красивыми ухоженными пальцами, которыми она продолжала теребить свой локон.
Медленно, с пугающей очевидностью до Ноэль начала доходить ужасная правда, от которой у нее похолодело в груди: сэр Бенедик Вильер твердо намерен отослать ее назад, в родовое поместье.
Неужели она действительно была настолько глупа, что принимала желаемое за действительность? Все эти долгие месяцы после смерти папы она лелеяла в душе незабвенный образ ее рыцаря, ее Бенедика — и что же? Вот он наконец явился, чтобы одним безжалостным ударом разбить все ее мечты…
Очнувшись, Ноэль выпустила из пальцев свой локон и с мольбой протянула к рыцарю руки.
— Но, сэр Бенедик, в моем поместье не осталось никакой стражи, оно совсем не охраняется. Неужто вы хотите, чтобы я сама заботилась о своей безопасности и отражала набеги разбойников? — воскликнула она, стараясь отыскать хоть один мало-мальски приемлемый аргумент, способный разжалобить этого сурового незнакомца и растопить лед в его холодном сердце.
Под его высокомерным испытующим взглядом щеки девушки жарко вспыхнули. И все же, хотя он вел себя вопиюще возмутительно, она никак не могла вызвать в себе чувство должного негодования. Напротив, голова Ноэль упоительно кружилась, а сердце неистово колотилось — совсем как в тот день, когда она увидела его впервые. Она словно физически чувствовала, как его взгляд касается ее кожи, и потому вся трепетала, тщетно стараясь скрыть свое смущение.
— Сколько вам лет?
От грубоватого тона, каким Бенедик задал вопрос, Ноэль снова покраснела.
— Семнадцать, — ответила она, задыхаясь.
— Хорошо, подопечная, — последнее слово он проговорил так, будто только что проглотил кусочек горького перца, — я отправлю с вами, нескольких своих людей, которые будут охранять поместье до тех пор, пока я не подыщу вам мужа.
Ноэль едва не вскрикнула от ужаса. Значит, Бенедик желает избавиться от нее навеки, навсегда!
— О нет! Вы не можете так поступить — после всего, что я сделала, чтобы подготовить замок для вашего приезда, для празднования Рождества! Челядь уверена, что именно я буду присматривать за проведением торжеств. В конце концов, такова традиция! Я уже выбрала прекрасное толстое святочное полено, и… — Голос Ноэль предательски дрогнул, и она прикусила губу. Не хватало еще разрыдаться прямо перед ним!
Хардвин открыл было рот, чтобы что-то сказать, но властный взгляд Бенедика остановил его. Рыцарь мрачно обвел глазами просторный зал, и Ноэль, проследив за его взглядом, увидела, что у противоположной стены выстроилась шеренга слуг, которые, как ей показалось, с явным неодобрением смотрели на своего господина.
Это не укрылось и от Бенедика.
— Ну ладно, — кивнул он, не стараясь скрыть досаду, — можете остаться здесь на время рождественских праздников, но после Крещения непременно вернетесь к себе домой. И я наконец смогу отдохнуть.
Значит, не отправит ее прямо сейчас, сию минуту! Сердце Ноэль затрепетало, но Бенедик жестом руки не дал ей произнести слова благодарности. Радость девушки была недолгой, потому что Бенедик бесстрастно добавил, снова глядя в ее лицо:
— А я незамедлительно приступлю к поискам подходящей кандидатуры жениха, который станет вашим мужем. — И чопорно улыбнулся.
Опять он о каком-то там муже! — в смятении подумала Ноэль. Все ее приподнятое настроение как рукой сняло. Девушка никак не могла взять в толк, почему с самого начала все пошло не так. Почему Бенедик стремится как можно скорее избавиться от нее? Чем она так насолила ему? И куда подевался тот рыцарь, какого она знала прежде, — немногословный, серьезный, но с очень добрым сердцем?
Метнув быстрый взгляд в его жесткое лицо, Ноэль еще раз постаралась обнаружить в резких и почти неподвижных чертах что-то, что хоть мало-мальски напомнило бы ей того Бенедика, но так и не смогла. Падающая из-под арки дверей тень скрывала истинное выражение его лица. Неужели на протяжении последних пяти лет рыцаря поджидали такие испытания, которые смогли превратить его в другого, совсем незнакомого человека? Что же это за испытания и что, интересно узнать, с ним случилось за это время, если он надел на себя непроницаемую маску? И если теперь угрожает ей замужеством с незнакомым человеком, которого сам для нее выберет?
Девушка бесстрашно вскинула голову и вдруг, совершенно неожиданно для Бенедика, улыбнулась.
— Вам нет нужды утруждать себя поисками жениха, — заявила она, и глаза ее радостно сверкнули. — Для решения наших проблем можно найти куда более простой выход.
Губы Бенедика насмешливо скривились, но Ноэль не дрогнула под скептическим взглядом рыцаря.
— Как вы уже поняли, я не хочу покидать Лонгстоун, — продолжила она. — А вам понадобится хозяйка замка, которая сможет понаблюдать за порядком во время праздников и обеспечить вам желаемый отдых. В качестве вашей подопечной я буду счастлива исполнять эти обязанности. Без всякого вознаграждения. Но если вы серьезно настаиваете, чтобы я вышла замуж… — Ноэль на мгновение умолкла, а затем вдруг выпалила: —… то я просто могу выйти за вас!
Окаменев от неожиданности, Бенедик уставился на нее, челюсть его отвисла, а глаза медленно полезли из орбит. Вид у него был такой, что улыбка Ноэль погасла. Что это с ним? — обескураженно подумала девушка. Только что ей казалось, будто она высказала очень разумное предложение, но, к ее вящему ужасу, рыцарь, выйдя из оцепенения, не только не согласился с ней, а запрокинул голову и разразился громовым хохотом.