Командир англичан поднял руку, встал писец и прочел заранее заготовленную бумагу:
«Король, королева, отец короля, два дяди короля, брат короля, оба военачальника, короли дружественных Ашанти племен мампонга, эджиси и офинси берутся пленниками и увозятся в тюрьму, где с ними будут обращаться с должным уважением».
Это было как удар молнии. Ловушка. Неслыханное предательство. Но по всей стране стоят английские гарнизоны, войска короля разоружены, а те, что успели скрыться в лесу, помочь не могут.
Королевскую семью, после того как она провела некоторое время в заключении в крепости Эльмина, выслали подальше, на Сейшельские острова.
Был разрушен королевский мавзолей. Искали золото. Саперы взрывали священные деревья и храмы.
Англичане старались пресечь все возможные выступления ашанти, пресечь их в корне. Заранее. По-тому-то изолировали не только короля, но и всех его родственников, всех влиятельных в королевстве людей.
Тут они не ошиблись. Они изучили обычаи и историю ашанти. Они знали, что король не только вождь, но и символ единства страны, живой бог ашанти, связующее звено между живущими, умершими и теми, что родятся впоследствии. Колонизаторы изучили и религию ашанти. И стали искать золотой трон.
Почему золотой трон?
Когда боги послали на землю золотой трон, они нарекли его главной святыней ашанти. Нет ничего ценнее для ашанти на свете, чем золотой трон.
Каждый вождь племени в Гане имеет трон — обычно деревянную резную скамью. Это его личный трон, символ его власти. Когда умирает вождь, вместе с ним хоронят и его трон. Новый вождь заказывает. себе новый трон.
Но золотой трон ашанти — другое. Он — общенародная святыня. Он остается с народом на веки веков. В нем заключена душа всех ашантийцев.
Каждый король имеет свой трон, но народ ашанти — золотой трон. Пока есть трон — есть знамя, под которым могут сплотиться ашантийцы для дальнейшей борьбы.
Англичане перерыли всю страну в поисках золотого трона и не нашли его.
И тут историки зафиксировали еще одну ошибку.
Да, историки называют то, что произошло через четыре года после покорения страны, ошибкой.
Четыре года властвуют англичане, четыре года страна сопротивляется. Колонизаторы не чувствуют себя господами — все помнят их предательство. Англичанам становится известно, что среди ашантийцев зреет восстание.
И происходит ошибка.
Честно говоря, я не верю, что это была ошибка. Больше всего это похоже на то, что в наши дни называют провокацией.
В Кумаси приехал новый губернатор. Он собрал вождей племен уже лишенной центральной власти страны (первое, что сделали англичане, — объявили, что народа ашанти больше не существует, а есть только отдельные племена, ничем не связанные, каждое из которых подчинено английскому губернатору) и сказал им примерно так: «Я здесь представляю для вас всю власть. Я — лицо, облеченное доверием Ее Величества королевы. Поэтому я должен быть для вас тем же, чем был ваш король. Но вы обратите внимание, на чем я сижу. Я сижу на простом кресле. Как могло случиться, что мне не принесли золотого трона, мне — самому главному вашему властелину? Принести немедленно золотой трон!»
Вожди молчали.
— Вы слышите, что вам говорят! Немедленно исполнить!
Вожди поднялись и, не говоря ни слова, вышли из комнаты.
И теперь историки говорят, что это была ошибка и губернатор не знал обычаев ашантийцев. Никто никогда не имел права сидеть на золотом троне. Никто никогда не мог потребовать — ни один король, ни один жрец, чтобы ему разрешили восседать на душе народа. Золотой трон сам возлежал на специальном кресле рядом с троном короля. Это знал каждый ашантиец, это знали все племена и народы Золотого Берега и Северных территорий, об этом знали и путешественники, и миссионеры, и чиновники колониальной администрации. Но почему-то об этом не знал английский губернатор.
Впрочем, он знал, что нужно было добить ашантийцев, нанести им такой удар, от которого они не скоро бы оправились. На следующий день страна восстала.
Губернатор и его свита едва успели укрыться в крепости.
Началась последняя война за независимость. Безнадежная война для припертых к стене.
Она продолжалась недолго. Англичане подтянули войска с побережья, подвезли побольше артиллерии. Восстание подавили.
И все-таки золотой трон, несмотря ни на что, не достался англичанам.
Недавно английская королева приезжала в Гану с визитом. Ее встречали как равную, встречали вежливо, как и полагается принимать главу другого государства.
В честь королевы ганские вожди собрались на дурбар — большой праздник, парад с танцами и музыкой.
Во главе процессии шел самый главный из вождей Ганы — король ашанти, ашантехене. Перед ним на специальных носилках несли золотой трон, на котором так и не удалось посидеть ни одному из губернаторов.
САМОЕ ЦЕННОЕ
Все тот же лес. Он начался у самого побережья и тянется на сотни километров к северу, покрывая зеленым одеялом страну Ашанти.
Не' зря англичане стремились покорить ашанти. Ведь в лесах скрыты огромные сокровища. Почти все, чем богата Гана, добывается или выращивается там. Золото. Почти все золото — в Ашанти. Алмазы. И алмазы — в Ашанти. И бокситы, и марганец.
А над страной Ашанти — серое, дождливое небо, густой туман путается в громадных стволах и не может вырваться из лиан до самого полудня. Осадков здесь вдвое, втрое больше, чем на Золотом Берегу, и во много раз больше, чем на севере.
Вдруг лес меняется. Наверху, над головой, все те же кроны, но на нижнем ярусе — изменения. В тени лесных великанов стоят деревья ростом с яблоню, с широкими листьями. К стволам их прилепились небольшие дыньки.
— Какао, — говорит Энгманн. — Мы въезжаем в область какао.
Так вот оно, какао!
— А где сами плоды? Неужели эти дыньки?
Энгманн так поражен нашим невежеством, что нам становится неудобно.
— Да, бобы какао растут не на ветвях.
Какао не образует никаких правильных плантаций. Деревья растут сами по себе и требуют самого минимального ухода. Одно только — они не терпят прямого солнечного света, а потому должны прятаться в тени больших деревьев.
Удивительная это вещь — путешествие растений.
Иногда мне кажется, что Колумб не привозил из Америки картофеля. Какой уж он американский — картофель. Илье Муромцу куда сподручнее съесть тарелку горячей картошки, чем американскому индейцу. Я знаю, что не прав, — на самом деле картошка у нас, хоть и давнишняя, а все-таки гостья Но так уж бывает, что растениям порой приходится объехать с подземного шара, пока они обретут свою настоящую родину. Как будто господь бог, создавая мир, недосмотрел и закинул семена некоторых растений не по назначению. Людям пришлось исправлять его ошибки.
Меньше чем сто лет назад один житель Золотого Берега, который работал на островах Фернандо По, привез в Гану семена какао. Выросли первые деревья. Какао прижилось в стране. И теперь, когда говорят «какао», — вспоминается Гана, крупнейший поставщик этой культуры. Англичане всеми мерами способствовали разведению какао — как-никак это был один из основных источников долларовых поступлений в английскую казну (львиная доля ганского какао потреблялась в США).
Теперь, когда в Гане существует центральное управление по сбыту какао, «коричневое золото» стало источником валюты для государства. Какао идет и в Англию, и в Америку, и к нам, в Советский Союз. А в обмен на него Гана получает машины, оборудование и другие товары. Как уже говорилось, какао составляет больше половины ганского экспорта, от цен на него зависит очень многое — и благосостояние производителей его (а в Гане это чуть ли не половина населения) и финансовое положение страны.
Какао до сих пор вывозится в необработанном виде. Бобами. Шоколад в Гане английский или швейцарский. и стоит он дороже, чем в Англии или Швейцарии. Была в Гане построена одна фабрика по обработке какао-бобов, но и она законсервирована — не выдержала конкуренции с европейскими фирмами.
А машина идет дальше. Мы уже присмотрелись к какаовым деревьям, и глаза ищут чего-нибудь нового.
И находят.
Лес расступается, и по обе стороны дороги открывается лунный пейзаж. Густо и однообразно, до самых холмов на горизонте, земля покрыта кратерами и цирками. Сходство так поразительно, что не веришь глазам. Сквозь туман пробиваются мелкие капли утреннего дождика.
Почти все кратеры пусты. Только подальше, метрах в двухстах от дороги, копаются в них полуголые люди.
— Здесь алмазные прииски, — как всегда вовремя приходит на помощь Энгманн.
Никто из нас не представлял себе алмазные прииски в виде лунного пейзажа.
— Если не боитесь дождя…
— Конечно, не боимся.
Вблизи оказывается, что лунный пейзаж не так уж и лунен. Между кратерами и цирками вылезают пучки травы и отдельные кусты. На дне некоторых кратеров собралась вода — мутная, серая. Каждый такой кратер — шахта. Но глубиной она всего с полметра. Алмазы лежат у самой поверхности. Сходство с лунными цирками объясняется тем, что землю выкидывают во все стороны и она ложится валиком вокруг ямы.
Каждая яма имеет своего хозяина, своего промышленника. Вот один из них устроил перекур и сидит на краю своей «шахты». При виде гостей он поднимается. На лице ни тени улыбки. Он смотрит настороженно, словно мы можем что-то отнять.
Энгманн обращается к нему на языке тви. Тот не понимает.
— Нигериец, — объясняет Энгманн.
Из-за куста подходит еще один старатель. Ганец.
— Вы работаете на себя?
— Я-то нет, — отвечает ганец, — я на хозяина. А вот мой сосед (кивок в сторону хмурого нигерийца) — сам на себя.
— А где ваш хозяин?
— В городе, у него магазин.
Нигериец, докурив, возвращается к своей яме. Ганец не опешит.
— И много алмазов находите?
— Я меньше, он (опять кивок в сторону нигерийца) — больше.
Ганец достает из пузырька на поясе пару тусклых камешков, чуть больше песчинки каждый.