— Через шесть дней, — сказала Сонанта, — мы достигнем одной из наших баз. Там есть подразделение флотской контрразведки, которому мы будем вынуждены вас передать. Они будут вас охранять, как самый большой секрет, и на сто раз перепроверять каждое ваше слово. Они, конечно, тоже попытаются найти Шамбалу, но ни за что на станут рисковать, беря вас с собой. Они заставят вас открыть им способ, как добраться до неё без вашего личного участия.
Сонанта спиной чувствовала пристальный взгляд Формозы, но, хвала звёздам, у красотки достало ума держать язык за зубами.
— Зачем вы мне это говорите? — настороженно спросил Атур. Его дружелюбия как не бывало. — Думаете, если запугаете меня как следует, я раньше признаюсь вам?
— Я думаю, мне нет нужды вас запугивать. Вы хорошо знаете мерзов и знаете, как в подобном случае поступили бы они. Да и о нас, полагаю, наслышаны достаточно.
И почему они сразу об этом не подумали? Нет ничего труднее межвидовой коммуникации, а с Аутром они болтают так, будто он только вчера с Централи. Или с планеты очень на неё похожей. Даже с уроженцем Аркадии не удалось бы так легко добиться понимания. А Атур-то — чужак, и Формоза это только что подтвердила. Нет, он должен был жить среди них долгие годы, чтобы научиться мыслить и говорить так, как он это делал. Задавался ли Руана подобным вопросом — или считал ответ настолько очевидным, что и говорить не о чем?
Атур молчал, задумчиво рассматривая Сонанту. Будто видел её впервые.
— Они никогда вас не выпустят. И вы это понимаете.
Прежде чем продолжить, Сонанта мысленно досчитала до пяти:
— Конечно, вы должны сделать вид, что сопротивляетесь. Но если мы уйдём слишком далеко от Шамбалы, капитан может не захотеть вернуться. У него приказ.
— Вы тоже хотите, чтобы я дал вам координаты, — сказал Атур.
— Тоже?
— Ваш командор, Венатик, приходил утром.
— И что вы ему ответили?
— Что он ищёт гибели для человечества.
— А разве вам не всё равно, что будет с человечеством? С нами — или с мерзами? Разве вы не хотите, чтобы исполнилось ваше желание, одно-единственное?
Атур глядел на неё, прищурившись, страшными, почерневшими глазами. От его взгляда у Сонанты закололо в затылке.
— Я расскажу вам свою историю, — сказала она. — Вы поймёте зачем, — Сонанта глубоко вздохнула. — Я родилась далеко от Централи, на планете под названием Аркадия. Смешно, да? Это мир голых скал и серой пыли, только у экватора — пояс плодородной земли, которую возделывает горстка фермеров, поселившихся там во времена Раскола. Позже этот сектор отошёл к Республике, но для жителей почти ничего не изменилось. Разве что появились спутники-ретрансляторы, которые принимают единственный стереоканал «Дип Дарк Спейс». Его делают специально для планет, вроде Аркадии, отсталых и консервативных.
Там есть один космопорт, всего в десяти днях пути от нашей деревни — в этом мне повезло. Вокруг космопорта стоит посёлок, который гордо именуют столицей Аркадии. В нём резиденция губернатора и колледж — два больших деревянных дома. Самых больших на всей планете, если не считать ангаров для челноков. Но про ангары мало кто вспоминает, потому что билет до соседней Герны стоит больше, чем может скопить за год зажиточный аркадский фермер. А никто в здравом уме не станет тратить годовой заработок на один космический перелёт. Попутные пассажирские корабли заходят на Аркадию только по требованию, чтобы забрать кого-нибудь из нескольких десятков инопланетян, которые живут в посёлке, или привести новых.
Сонанта старалась говорить не останавливаясь, без пауз, и только молилась про себя, чтобы Формоза смогла молчать.
— Мне было пятнадцать лет, когда меня устроили учётчицей при строительной артели — родители считали, что так я скорее выйду замуж. Конечно, они мечтали, чтобы ко мне посватался фермер, землевладелец. Но население растёт, пусть и медленно, и земли стало не хватать. А я была маленькой, пухлой, как кусок теста, слабенькой, как котёнок, и трусливой, как заяц…
До этого места Аутр слушал с безучастным видом, но тут, выпучив глаза, стал водить взглядом по длинному стройному телу Сонанты. Она усмехнулась:
— Не удивляйтесь, меня изменили. Но всё по порядку. Мужчина с землёй считается завидным женихом и может выбрать лучшую девушку, красивую, сильную и домовитую, так что у меня не было шансов. Но быть женой строителя тоже неплохо, у строителей всегда есть работа, и некоторые из них умудряются скопить достаточно, чтобы купить землю. Хотя её редко продают. Ещё меня каждый раз брали на ежемесячную ярмарку, где собираются люди из трёх близлежащих деревень и с окрестных хуторов. Вдруг кто и заметит. Я хотела идти в колледж, там учат на агрономов, техников и медсестёр, но родители решили, что это пустая трата времени… Как-то раз на ярмарке отец сговорился с одним хуторянином о поставках мёда — тот держал пасеку. Оказалось, он вдовец и у него единственный сын, такой же малорослый, пухлый и застенчивый, как я. Он возил к нам мёд, а в конце зимы посватался. Все считали, мне крупно повезло…
Помощница аналитика остановилась, обнаружив, что рассказывает подробнее, чем хотела. Картинки прошлого являлись незваными призраками, тянули тощие когтистые пальцы к той частице её души, где были похоронены малютка вина и крошка ностальгия. Сонанта верила, что намертво вытоптала их могилу, не оставив над ней ни надгробья, ни хотя бы краткой пометки… Но отчего тогда так легко вспомнились рябина на улице у окна их дома, обитого крашеными в зелёный цвет рейками, и запах белого клевера, что рос у крыльца? И как на этом крыльце собирались ребята и девчонки играть в гляделки, и она могла переглядеть кого угодно, просто потому что умела сосредоточиться… Вспомнилось, как они с сестрой таскали ракушки из пруда, вскрывали, поддевая ножичками, и вытряхивали в воду скользкие, похожие на жёлтые обмылки, тела моллюсков, не понимая, что они живые…
Сонанта как наяву видела довольные круглые лица отца и матери, и братьев, посмеивающихся из угла, от печки, чувствовала застрявший в горле комок ужаса и онемение в ногах. Всё, ловушка захлопнулась. Остаётся только принять свой жребий и ни в коем случае никому не показывать, как плохо на душе, чтобы не стереть улыбки с этих лиц — любящих, желающих ей добра и не понимающих ничего-ничего. Она видела пунцовые от смущения щёки Густого Мха, его нервно дрожащие губы, когда он наклонялся, чтобы в первый раз поцеловать её… Сонанте хотелось рассказать обо всём этом и ещё о тысяче мелочей, о которых она никогда никому не говорила, даже не думала, что помнит. У неё перехватило дыхание, желудок сплёлся в тугой узел. Она заторопилась:
— Я всегда мечтала выбраться с Аркадии и всегда знала, что это только мечта. Думала, что знаю. Пока не заговорили о свадьбе. И я поняла, что в самой глубине души всё время на что-то надеялась, ждала чуда, и что если я выйду замуж, всякая надежда умрёт, и я умру вместе с ней. Тогда я и увидела по стерео рекламу о наборе в ВКС. О, я видела её всю свою жизнь, просто не обращала внимания. На Аркадии нет армии, только два дряхлых катера на орбите, с крохотными экипажами, которые не годятся больше ни на что, кроме как пить в портовом кабаке да затевать драки с местными. И уж никому на Аркадии в страшном сне не приснится, что женщина может быть солдатом.
Мы поехали в посёлок, купить кое-что к свадьбе — я, мой жених и мой брат, — Сонанта не называла имён, не могла себя заставить. Не могла даже смотреть на Атура, хотя он слушал с совершенно серьёзным лицом и очень внимательно. — У меня в кармане был адрес вербовочного пункта. Я думала, что скорее умру, чем войду туда. Думала, меня поднимут на смех — такую, какой я была. Ведь флот — это для сильных, высоких парней… Там были только клерк и компьютер, мне дали тесты, сняли медицинские показатели, взяли анализы и отправили домой. Я дважды находила предлог, чтобы отложить день свадьбы, всё ждала результатов. А когда дождалась, не поверила своим глазам: меня признали годной для офицерской школы, предложили контракт на генную трансформацию… Я удрала ночью, никому ничего не сказав. Просто взяла лошадь и сбежала. Подписала всё, что мне дали, и только из порта, перед самым стартом, отправила домой записку.
Сонанта замолчала, переводя дух, украдкой глянула на чужака. Он сидел не шевелясь, даже не мигая. Ждал продолжения. И она заговорила снова, спокойнее:
— Генная трансформация — очень сложная и дорогая операция. И даже за деньги её не делают иначе как с разрешения департамента безопасности. Частным лицами такие разрешения выдают редко. Заказы в основном поступают от армии — считается, что уроженцы периферийных планет физически не соответствуют требованиям, предъявляемым к современному солдату. Но именно они составляют большую часть рекрутов. Молодёжь с Централи неохотно идёт в армию, а для жителей отдалённых планет это единственный способ вырваться в большой мир. Каждый рекрут подписывает контракт, по которому обязуется прослужить не менее тридцати лет, чтобы окупить стоимость операции. Говорят, вся нужная информация есть в наших собственных генах, надо просто заставить её работать, чтобы получить здоровый и крепкий организм. Нас помещают в специальные баки и погружают в сон, который длится около года…
Сонанта постаралась не задерживаться на этой мысли. Тусклые, расплывчатые видения, отзвуки тех снов, уже вползали в мозг. Как всегда, она не могла разобрать их, но узнала по липкому следу ужаса. Прочь, прочь!..
— Ну, а внешние данные, — Сонанта заставила себя улыбнуться, сосредоточиться на последовательности произносимых слов, — внешние данные конструируются под заказ. «В новую жизнь с новым лицом». Мало кто отказывается от такой возможности, а плату за дополнительную услугу просто включают в счёт.
Она знала, что говорит почти крамольные вещи. И собиралась зайти ещё дальше. Хуже всего, что это правда. То, что она уже сказала и что сейчас скажет. Звёзды, только бы в этом был смысл, иначе она погубит себя ни за что.