Макс тряхнул головой, пытаясь избавиться от пелены перед глазами.
– Я не нашел плазмодии, слышишь?
– Еще было рано, – Макс надел черные одноразовые перчатки и поднес ампулу к глазам. Легонько ударил по ней пальцем.
– Мы должны диагностировать falciparum! Иначе все зря! – в горле пересохло, и Макс закашлялся.
– Я сейчас введу тебе хинин. А потом будешь искать свои плазмодии.
– Это бессмысленно!
– Бессмысленно умирать от тропической малярии в разгар полярного дня!!! Макс, твою мать!
Захар рявкнул так, что ангар содрогнулся.
Макс не ответил. Поднялся, пошатываясь, с койки и направился к рабочему столу. Взял новое копье. Руки заметно дрожали. На лбу выступил пот.
– Сколько прошло времени? – спросил он глухо.
Захар положил ампулу с препаратом на высокий лабораторный стол и подошел к другу.
– Восемнадцать часов с момента заражения, около двух с момента начала приступа.
– Спасибо. Они должны уже быть, слышишь? – Макс потянулся за пузырьком спирта, но не удержал его в руках.
Тот упал на земляной пол, но не разбился.
– Давай сюда свой палец, – пробурчал Захар и взял в руки скарификатор.
Густая капля упала на стекло.
– Я сам, – сказал Макс, тяжело опускаясь на стул перед микроскопом.
Пять дней назад
Военная часть выглядела неживой. Впрочем, так оно и было. После того, как от неизвестной лихорадки погиб пилот вертолета, командованием было принято решение никого не эвакуировать из зоны заражения. И никого не впускать.
Захар затормозил у длинного двухэтажного здания, издалека напоминающий барак. Только там, на первом этаже, сейчас горел свет. И вскоре им навстречу вышел немолодой уже мужчина. Форма на нем была застегнута небрежно. На подбородке проступила местами седая щетина. И выглядел он безмерно уставшим.
– Капитан Самгин, – представился мужчина.
– Я – майор Плетнев, – Захар протянул руку для рукопожатия, – а это…
– Макс. Макс Крайнов.
– Рад знакомству, – Самгин пожал протянутую руку, – не буду говорить «добро пожаловать», но…
Захар хохотнул, а капитан вымученно улыбнулся. Они направились к входу в барак. Макс потоптался на месте, оглядываясь. Вокруг стояла тишина. Неестественно вязкая. Оглушающая. Ни звука. Ни одной живой души. Крайнов против воли поежился и направился вслед за мужчинами.
– С момента первого случая неизвестной лихорадки прошло пятнадцать суток. – Капитан докладывал как-то отстраненно, то и дело потирая переносицу. – Молодой крепкий мужчина погиб в первые часы. За ним заболели еще трое. И доктор. Потом еще пять. В течение десяти дней скончались двадцать два человека из ста находящихся на территории части. У семидесяти двух были выявлены похожие симптомы разной степени тяжести.
– Капитан, а вы? – спросил Захар
– Отделался легким испугом. Два приступа лихорадки. Несильно жгучей. И я на ногах.
– Приступа? – Макс и Захар переглянулись.
– Да, первый был, едва мы вернулись от сопок. Буквально, на следующий день. Легкий озноб, я решил было, что перемерз, лазая по шхерам как мальчишка. Все прошло само. А второй еще через пару дней. Тут я уже обратился за помощью.
– Помогли? – весело уточнил Захар.
– А что за сопки? – оживился Макс, до этого хмуро разглядывающий серый пейзаж за окном.
– У батареи «Суоми», – ответил Самгин, – точнее то, что от нее осталось.
– Ты в курсе, о чем речь? – Макс повернулся к другу.
– Оставленные немцами затопленные кольца. Местная достопримечательность, так сказать, – Захар отвернулся, делая вид, что его совершенно не интересует этот разговор.
– А сколько времени занял ваш… поход? – Макс подобрался, словно гончая, взявшая след.
– Там… – Самгин обернулся к Плетневу, стоящему за его спиной и беспомощно развел руками.
– Что там?
– Скажем так, Максик. Там есть некий… – Захар задумчиво почесал заросший подбородок, – там есть некий объект, ради которого здесь и существует гарнизон.
– Все погибшие были на этом объекте?
– Да, – Самгин кивнул, – кроме пилота.
– А где садилась вертушка? – Макс снова повернулся к Самгину.
– Он садился у «Суоми», чтобы забрать двух оставшихся на ногах офицеров.
– Что стало с офицерами?
– Живы. Здоровы. Находятся на карантине в госпитале в городе.
– А пилот погиб, Макс, – добавил Захар, – больше людей не эвакуировали.
– А я вернулся в часть за подкреплением в сопровождении десятка ребят, что были еще на ногах, – продолжил Самгин.
– Так что это за объект? Кто-нибудь мне объяснит?
Двадцать восьмое июля 2042 год
Батарея «Суоми»
Пальцы дрожали, и микровинт никак не хотел слушаться. Перед глазами плыло. Макс выпрямил спину и зажмурился. На висках выступили капельки пота. Мужчина шумно втянул носом воздух, несколько раз сжал и разжал кулаки и снова уставился в микроскоп.
Мягкое движение микровинта, плавное скольжение предметного столика, и перед его глазами появляются бледные еле заметные эритроциты, разлившиеся мириадами клеточных теней. То и дело встречаются сбившиеся в неаккуратные группы лейкоциты – сегменты с закрученными, будто поломанными ядрами. Становится тяжело дышать.
Двести полей.
Он должен просмотреть их все.
– Дай, лучше я, – Захар опускается на соседний стул.
– Да ты живого комара пропустишь… – бухчит под нос Макс и упрямо двигает предметный стол.
Лихорадка как будто отступает. Липкий противный пот струится по спине, а думать становится легче.
– Макс, дружище…
– Тишина!!!
Вот оно! Тонкое ярко-синее колечко плазмодия с рубином ядра на вершине. Оно! Не может быть никаких сомнений!
Он отстраняется и яростно трет ладонями лицо. И снова наклоняется над микроскопом, боясь лишний раз сделать вдох.
– Вот оно! Смотри!
– Не показалось… – Захар смеется, – дальше я сам. Тебе нужно отдохнуть. Только сначала…
– Через два часа смотрим тонкую каплю. И только потом хинин.
– Ты в своем уме? Макс, у тебя осталось не больше шести часов. Медлить нельзя!
– Мы не найдем их в тонкой капле. Нужно подождать… Это единственная возможность выйти отсюда!
– Я сделаю фото, слышишь. Сделаю и отправлю прямо сейчас в Центр. Этого будет достаточно. Мы нашли источник!
Но Макс его уже не слышит.
Четыре дня назад
– Батарея Суоми – в теории всего лишь одна из огневых позиций Атлантического вала. Но именно здесь планировался целый город, – Захар говорил медленно и негромко, словно вспоминал давно выученный урок. – Макс, ты можешь представить себе огромный подземный город! С казармами, артиллерийскими складами…
– И автономной системой питания, – Макс усмехнулся и достал сигарету, зажал в зубах, не прикуривая.
Они стояли на каменистой возвышенности над глубокой бухтой, ее поверхность в эти утренние часы напомнила зеркало. Прямо под ними в воду вдавался острый мыс, на котором темнела заброшенная пятиэтажка. Тусклая. Серая. И такая чужеродная в этом диком пейзаже. Макс лениво потянулся, вглядываясь в морскую даль, и только потом продолжил:
– Что есть Атлантический вал? Созданная Рейхом ровно сто лет назад долговременная система укреплений. Ее протяженность – Захар, ты только вдумайся! – более пяти тысяч километров. Отсюда и вплоть до побережья Испании. Пять тысяч километров!
– Союз высадил здесь десант в сорок четвертом. И «Суоми» стала нашей…
Они давно научились так разговаривать. И думать. Подхватывать друг за другом мысль, распутывая клубок информации.
– Что здесь за гарнизон? – спросил Макс.
Он, наконец, зажег сигарету, которая так раздражала его друга, и теперь курил, выпуская идеально ровные колечки дыма. Захар жадно потянул носом, судорожно сглотнул и только потом ответил:
– Геологи, спелеологи, IT… Посмотри, здесь шхеры все изрезаны бухтами и пещерами. Да тут черта лысого можно спрятать!
– Что с кольцами?
Макс пропустил мимо ушей сердитый выпад друга. Он вообще не любил лишних эмоций. И телодвижений. Это странное место беспокоило чем-то. Словно зудело на подкорке.
– Всего колец четыре. К любому из них можно подойти. Туристы бывают довольно часто. Находят проводников среди местных. В начале века их считали чуть ли не посадочной площадкой для НЛО. Там все чисто, Макс. Дело в другом. На той стороне берег изрыт шахтами. Ты видел, многие входы и не замаскированы. И туда таскаются все, кому не лень…
Макс слушал. И по спине маршировали мурашки. Он никогда не считал себя толстокожим. И сейчас где-то в районе груди стало нестерпимо тесно. Потому что это выглядело очень глупо. И от этого еще страшнее.
… Около месяца назад к Самгину пришли местные мальчишки. Тощие и вихрастые. Стояли у ворот. Настаивали на встрече. Здесь, на отшибе, редко появлялись даже вездесущие туристы – все же закрытая пропускная зона вдали от дорог и населенных пунктов.
В начале мая парни водили двух мужчин по шахтам. Туристы как туристы, с дорогим оборудованием. Хорошо подготовленные. И заплатили отлично. Только когда спустя пару недель мальчишки вернулись в эти туннели, то обнаружили ранее неизвестный бункер. Свет фонарей высветил приоткрытую дверь. Они были здесь тысячу раз. И не видели этой двери.
Самгин принял решение идти в шахту с отрядом геологов. Тем более, что погода установилась теплая. Был поставлен ряд задач, намеченных на это лето. Три недели назад двадцать пять человек разбили исследовательский лагерь в шхерах. Спустя четыре дня случился первый случай неизвестной лихорадки.
– До бункера добрались? Парни не ошиблись?
– Добрались, – Макс тяжело вздохнул, – почти сразу же. Со слов Самгина, заброшенная лаборатория.
– Точно заброшенная?
– В том то и дело…
– Харя, прекрати тянуть кота за хвост, – Макс раздраженно сплюнул.
– В бункере было пятеро. Лагерь разбили у одного из колец…
– И?
– Макс, ты притворяешься? – взорвался Захар.