Когда позднее Виталиан внезапно появился с маленьким флотом галер, полных мятежных солдат, в гавани Золотого Рога, Юстин встретил его эскадрой императорских галер, изрыгающих греческий огонь, придуманный знатоками химии в университете.
В результате этой встречи решительный Виталиан обратился в бегство, а простого солдата Юстина назначили командующим императорской охраной. Он занял свою резиденцию неподалеку от Священного дворца и настоял, чтобы Петр-Юстиниан поселился с ним. И хотя в доме была огромная библиотека, Петр понял, что ему больше не удастся учиться. В обязанности приемного сына Юстина входило: беречь покой своего высокопоставленного дяди, заниматься слежкой, а когда необходимо, выступать в роли советника. Поэтому Петр садился за книги только по ночам, когда Юстин спал.
Юстиниан – новое имя Петра – принес с собой во дворец свою всепоглощающую любознательность, желание познавать и запоминать, скромную настойчивость – наследие своей крестьянской крови. Его дружелюбные манеры производили приятное впечатление, но не привлекали излишнего внимания. Болтая с образованными стражниками, как раньше он болтал с пекарями и уличными девчонками, Петр легко сближался с ними и казался всего лишь безобидным сплетником. Не поднимая лишнего шума, – а юноша хорошо усвоил ценность молчания, – Петр разузнавал об интригах во дворце, о конфликтах между его обитателями. Еще никто так не пытался разузнать всех секретов, как это делал он.
И вот неожиданно наступил день, когда Петр стал давать ценные советы своему приемному отцу. Юстин, который стал немного более образованным, имея под рукой умного племянника, не понимал, что Юстиниан приобретал значимость благодаря своему царственному дядюшке. Старый солдат все еще с легким презрением относился к этому ученому молодому человеку, который в расцвете лет никогда не слышал тяжелой поступи солдат, следующих за ним в бой, и не мог отразить удара меча, направленного в его нескладное тело. Поскольку Юстиниан преданно служил дяде, тот доверял ему. Юстин имел триста стражей, приученных появляться по первому зову, подобно машинам из серебра и стали, и он посвятил себя приумножению своих владений при помощи денег, окольными путями попадавших в умелые руки командира императорской охраны. Государственным секретарем был Целер, вместе с которым Юстин командовал армией на персидской границе. Пережив нелегкие битвы, и Целер и Юстин теперь следили друг за другом. Все богатство последнего должно было перейти, без сомнения, Юстиниану, его единственному наследнику.
– Тебе надо жениться, – настаивал Юстин. – У тебя должны быть дети и подобающая твоему положению вилла. А этого не будет, пока не женишься.
Некоторые молодые патрицианки с готовностью вышли бы замуж за племянника влиятельного командира императорской охраны. Возможно, именно по этой причине Юстиниан еще не был женат, а возможно, не хотел изменять своей привычке постоянно трудиться и изредка захаживать к привлекательным девушкам, ждущим под аркадами Мезе. Что касается супруги Юстина, то даже в драгоценной диадеме и шелковом парадном платье она выглядела неуклюжей лагерной поварихой.
Все эти мелочи изменяли мировоззрение Юстиниана. Ему было неприятно узнать, что Золотой камень перед Палатой сената сделан вовсе не из золота, а из позолоченной меди. Этот верстовой камень показывал начало всех дорог империи, или того, что еще от нее осталось. На нем возвышалась огромная статуя Августа, основателя империи, который первым установил на ее территории мир, закон и порядок. По крайней мере, так гласила римская история.
Подобно тому как Золотой камень оказался мифом, такой же иллюзорной была и власть императора. Болезненный Анастасий совершенно не походил на царственного Августа. Наравне с аристократами Юстиниан падал ниц перед подставкой из порфирита и золота, на которой покоилась обутая в алую сандалию нога сидящего на троне императора римлян, этого автократа. Юстиниан ощущал на себе воздействие сверкающего золотыми мозаиками тронного зала, освещенного невидимым светом и полного курящегося фимиама. Он слышал звон далеких серебряных колоколов, звучащих нежнее музыки труб. Фигура неподвижного императора напоминала статую, украшенную аметистами и рубинами. Однако Юстиниан послушно падал ниц, как и остальные, повинуясь могущественной римской традиции, чтобы увековечить память Августа – первого императора и Константина – основателя города. Вскоре Юстиниан понял, что империей управляли Целер, патриарх церкви, лидеры сената и префекты провинций. Сам Анастасий не играл почти никакой роли, он был лишь супругом императрицы Ариадны, добродушным человеком, которому искусно удавалось избегать крупных конфликтов.
В июле 518 года от Рождества Христова произошло выходящее из ряда вон событие: в возрасте восьмидесяти восьми лет ночью внезапно скончался император Анастасий, не оставив наследника. Все обитатели Священного дворца думали, что в их жизнь вмешалась сама судьба.
У Анастасия не было детей, но он часто говорил о каких-то трех племянниках, не называя их имен. К тому времени величественная Ариадна уже лежала в своем алом мраморном саркофаге. В эту жаркую летнюю ночь большинство сенаторов мирно почивали на своих пригородных виллах. Казалось, никто не мог тут же стать новым самодержцем.
Традиция требовала, чтобы преемника назначили не откладывая, причем его должны признать церковь, армия и народ.
«Той ночью, – писал впоследствии патриций Петр, – случилось нечто непредвиденное».
Поистине дипломатичное замечание!
Но именно Юстиниан воспользовался этой ситуацией. Под влиянием силентиариев – высокородных помощников покойного императора – оба командира, Юстин и Целер, приняли на себя командование вооруженной охраной дворца. Юстин сообщил своим людям:
– Наш повелитель отошел в мир иной. Теперь мы должны избрать нового императора, угодного Богу.
Более умудренный в государственных делах Целер прошел на восходе в беседку вместе с патриархом церкви и чиновниками. Выслушав их аргументы, он кратко предупредил:
– Надо действовать быстро. Если мы поторопимся, то остальные последуют за нами, не думая. Иначе нам придется подчиниться.
Однако спорившие не пришли ни к какому решению. Рано утром дворцовые аристократы услышали гул голосов, доносящихся с ипподрома. Весть о смерти императора быстро разнеслась по городу, и народ начал подтягиваться к месту своего постоянного сборища. Как и предполагал Целер, толпа подала голос, как только над императорской ложей опустили занавес.
– Да здравствует сенат! Римский сенат, сделай что-нибудь! Где наш император, данный Господом народу и армии?
Растущие толпы людей начали действовать. Какие-то солдаты подняли на щите Иоанна Горбуна, крича, что армия хочет видеть его императором. Их встретил град камней от венетов. Охранники Юстина бросились на выручку его другу, и началось кровопролитие. Мятежники приблизились к воротам из слоновой кости, где другие солдаты взгромоздили на стол командира армии, желая видеть его императором.
– Эй, вы, там, во дворце! Тащите сюда мантию! Тащите корону!
Однако умудренные опытом стражники в воротах отказались подчиниться требованиям толпы. В свою очередь, стражники из императорской охраны бросились на своих соперников. Разгорелась борьба не на жизнь, а на смерть. Это было не просто неповиновение толпы: та фракция, чей выдвиженец станет императором, может получить в свои руки колоссальную власть.
Юстиниан, вышедший посмотреть на развитие событий, сумел успокоить императорских стражников и увел человека, водруженного на стол, в безопасное место. Возбужденные стражи потребовали, чтобы Юстиниан провозгласил себя императором. Но тот отказался и поспешил уйти. Затем обе фракции объединились и принялись требовать у стражников открыть ворота и вынести императорские регалии. Те не желали подчиняться, не зная имени нового императора. Толпа выкрикивала разные имена, а стражники отрицательно качали головами.
Не успело улечься волнение, как все увидели человека, направляющегося к дворцу. Казначей Амантий быстро уловил нерешительность прелатов и сенаторов. Обладая политическим чутьем, он предложил кандидатуру некоего Феокрита, человека, не принадлежащего ни к одной из существующих фракций. Казначей принес золото и драгоценности и немедленно передал их единственному зрителю, Юстину, чтобы тот распределил их между притихшими сенаторами, в то время как Амантий ходил следом и подбивал всех голосовать за Феокрита. Нельзя было больше терять ни минуты.
Юстиниан понял это и увидел бесценную возможность, открывающуюся перед ними. Подойдя к своему дяде, который продолжал машинально раздавать подношения подданным, он прошептал:
– Делай, как он говорит, но только молчи.
Во дворце стоял такой переполох, что никто не заметил Юстиниана. Он подошел к Целеру, сердито смотревшему на чиновников, а затем исчез в переходах дворца. Юстин послушно продолжал раздавать драгоценности. Откашлявшись, Целер громко провозгласил:
– Да здравствует Юстин, император, данный нам Богом!
И Амантий и Юстин были слишком изумлены, чтобы протестовать. Подкупленные сенаторы отдали свои голоса в поддержку щедрого Юстина, патриарх церкви со вздохом облегчения благословил человека, способного по меньшей мере сохранить мир в государстве, а остальные сенаторы поспешно поддержали решение. Они буквально вынесли опешившего вояку из дворца, туда, где во время мятежа кто-то из толпы рассек ему губу.
Свидетели говорят, что Юстин казался пораженным. Однако он мог и предвидеть, что старый товарищ Целер назовет его имя. Когда занавес над императорской ложей поднялся, на ипподроме воцарилась тишина. Там стоял Юстин с кровоточащей губой, молчаливый. При виде своего командира стражники одобрительно зашумели, солдаты начали выкрикивать имя друга Иоанна Горбуна, венеты приветствовали кандидата своей собственной фракции. Даже прасины в тот момент не имели ничего против Юстина. Все кричали:
– Юстин Август, ты победишь!