Савельев нажал кнопку селектора:
— Зовите Петра Ивановича из юридического отдела. Срочно.
Через десять минут в кабинет вошел пожилой мужчина в строгом костюме с папкой документов под мышкой.
— Петр Иванович, — сказал Савельев, — нужно срочно оформить создание НИО при совхозе «Заря». Товарищ Корнилов будет помогать с подготовкой материалов.
Юрист недовольно поморщился:
— Иван Федорович, это займет минимум две недели…
— У вас есть два дня, — отрезал заместитель председателя. — Работайте в тесном контакте с товарищем Корниловым.
Следующие два дня я практически не выходил из областного центра. Снял номер в гостинице «Алтай» и с утра до вечера просиживал в юридическом отделе облисполкома.
Петр Иванович, несмотря на первоначальное недовольство, оказался толковым специалистом. Я быстро понял принципы работы с документооборотом и стал подавать ему уже готовые проекты приказов и постановлений.
— Откуда вы знаете такие тонкости? — удивлялся юрист, просматривая мой проект устава НИО.
— Читаю нормативные акты по ночам, — отвечал я. — Когда дело касается выживания проекта, желание трудиться появляется само собой.
К концу второго дня пакет документов был готов. Временное разрешение на работу, проект приказа о создании НИО, согласования с санэпидстанцией и пожарной инспекцией.
— Удивительно, — признался Петр Иванович, складывая бумаги в папку, — за два дня сделали то, на что обычно уходит месяц.
— Когда нет времени на раскачку, работается эффективнее, — ответил я.
Савельев подписал все документы в тот же вечер, а я уже на следующее утро мчался обратно с драгоценной папкой.
В районе документы произвели должное впечатление. Надо было видеть лицо Покровского, когда он увидел областные документы со свежими печатями. Он изучил бумаги, несколько раз позвонил в область, только после этого разрешил возобновить работу лаборатории.
— Статус научного учреждения меняет дело, — признал он. — Но требования к оформлению работ ужесточаются. Нужны протоколы, журналы, отчеты.
— Обязательно будем вести, — пообещал я.
Стукалов при этом разговоре выглядел крайне недовольным. Его козырь оказался битым, а Лаптев наверняка устроит разнос за провал операции.
— А кто будет заведовать этим НИО? — ехидно спросил ревизор.
— Я, — спокойно ответил я. — Приказ уже подписан.
К концу дня лаборатория возобновила работу. Кутузов с облегчением снял печати с оборудования, проверил состояние культур. К счастью, большинство штаммов удалось сохранить.
— Ловко вывернулись, — признал лаборант. — А я думал, все пропало.
— В бюрократии главное найти правильную формулировку, — объяснил я. — У каждого запрета есть исключения.
Ефимов, который до этого нервничал из-за возможного закрытия лаборатории, теперь с энтузиазмом взялся за оформление документации НИО.
— Будем вести настоящие научные отчеты, — сказал он. — С графиками, таблицами, выводами. Может, даже статью в журнале опубликуем.
— Почему нет? — согласился я. — Наши результаты того заслуживают.
— А что писать будем? — поинтересовался Кутузов, доставая из ящика стола толстую тетрадь с записями наблюдений.
— У нас материала на целую диссертацию накопилось, — ответил я, перелистывая страницы. — Вот данные по фиторемедиации загрязненных почв, результаты террасирования, опыт с галофитами на солончаках.
Ефимов оживился:
— А можно я тоже поучаствую? Хочу попробовать себя в науке.
— Конечно. Начнем с систематизации всех наших экспериментов.
На следующий вечер мы собрались в конторе совхоза для серьезной работы. Громов выделил нам отдельную комнату, где на длинном столе разложили все материалы: полевые дневники, фотографии, результаты анализов, схемы и чертежи.
— Первым делом нужно структурировать данные, — сказал я, развешивая на стене большие листы ватмана. — Разделим на три основных направления: очистка промышленно загрязненных земель, освоение засоленных почв и террасное земледелие на склонах.
Кутузов принес из лаборатории результаты химических анализов почв за весь период работы:
— Вот динамика снижения концентрации тяжелых металлов. За восемь месяцев содержание свинца упало на шестьдесят процентов, хрома на сорок пять процентов.
— Отличные цифры, — одобрил я, записывая данные в сводную таблицу. — А урожайность растений-аккумуляторов какая получилась?
— Горчица — сто восемьдесят центнеров зеленой массы с гектара, рапс сто пятьдесят, подсолнечник двести, — отчитывался лаборант по своим записям.
Ефимов тем временем обрабатывал данные по солончакам:
— Здесь тоже прогресс заметный. Засоление снизилось в среднем на сорок процентов. А овцы на галофитных пастбищах дают молока на пятнадцать больше.
— И привесы у ягнят выше, — добавил подошедший Семен Кузьмич, который заинтересовался нашей работой. — Солянка и лебеда оказались очень питательными кормами.
Володя Семенов принес технические чертежи всех наших изобретений:
— Тут террасообразователь с каменодробилкой, дробилка для известняка, модульная рама. Все с расчетами прочности и производительности.
К концу недели у нас сложилась впечатляющая картина. Три года экспериментов дали богатый материал для серьезной научной публикации.
— Назовем статью «Комплексный подход к освоению неудобных земель в условиях Западной Сибири», — предложил я, записывая заголовок на чистом листе.
— А куда подавать будем? — спросил Кутузов.
— В журнал «Земледелие» Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук. Самое престижное издание в нашей области.
Написание статьи заняло почти неделю. Работали по вечерам, тщательно выверяя каждую цифру, каждый вывод. Я писал основной текст, Кутузов готовил таблицы с результатами анализов, Ефимов составлял схемы севооборотов, Володя чертил технические схемы.
— Слушайте, как звучит введение, — читал я вслух: — «В условиях интенсификации сельскохозяйственного производства особую актуальность приобретает проблема вовлечения в оборот земель, ранее считавшихся непригодными для использования…»
— Солидно, — одобрил Громов, заглянувший посмотреть на нашу работу. — Прямо как в настоящих научных журналах.
Самым сложным оказалось оформление библиографии. Пришлось перерыть всю районную библиотеку, найти ссылки на работы советских и зарубежных ученых по нашей тематике.
— Вот статья профессора Ковды о мелиорации солончаков, — говорил Кутузов, выписывая данные из толстого журнала. — А здесь американские исследования по фиторемедиации.
— Только осторожнее с зарубежными источниками, — предупредил я. — Не больше двадцати процентов от общего числа ссылок, иначе могут обвинить в преклонении перед Западом.
Готовую статью объемом в двадцать пять страниц машинописного текста мы отправили в Москву заказным письмом. К ней приложили фотографии экспериментальных участков, графики и диаграммы, отзыв руководства совхоза.
— Теперь ждать, — сказал Кутузов, опуская конверт в почтовый ящик. — Рецензирование займет месяца три-четыре.
— А если примут к печати, — мечтательно добавил Ефимов, — мы станем настоящими учеными. Со статьей во всесоюзном журнале.
— Главное, что мы систематизировали свой опыт, — подытожил я. — Теперь другие смогут воспользоваться нашими наработками.
Но вести пришли намного раньше. Через неделю пришла телеграмма из редакции журнала «Земледелие». Статья принята к рецензированию и включена в план публикаций на следующий год. Это настоящая победа, признание нашей работы на всесоюзном уровне.
Вскоре НИО совхоза «Заря» получил постоянную лицензию и был включен в реестр научных учреждений области. Формальная победа превратилась в реальную.
Теперь у нас появились не только права, но и обязанности. Публиковать результаты исследований, внедрять разработки, участвовать в научных конференциях.
— Интересно получается, — заметил Громов на очередном совещании. — Хотели нам навредить, а в итоге помогли статус повысить.
— Лаптев рассчитывал на нашу растерянность, — ответил я. — А мы превратили его атаку в свое преимущество.
Но важнее всего, что работа продолжалась. Бактериальные культуры размножались в положенном режиме, очистка загрязненных земель шла по плану, а у нас появились новые возможности для развития исследований.
Очередная попытка саботажа была отбита, но я понимал, что это не последняя. Лаптев не успокоится, пока не найдет способ нанести реальный ущерб нашим проектам. Нужно быть готовым к новым вызовам. А может, атаковать самому.
Глава 2Водная война
Галя встретила меня у входа в контору совхоза, когда я приехал утром на планерку. Секретарь комсомольской организации стояла на крыльце в светло-голубой блузке и темной юбке до колен, волосы аккуратно уложены, на губах едва заметная помада. В руках держала папку с комсомольскими отчетами.
— Виктор Алексеевич, — поздоровалась она, и в голосе прозвучали особые, теплые нотки, — можно с вами переговорить? По делу.
— Конечно, — ответил я, снимая кепку и поправляя волосы. — О чем речь?
Мы прошли в небольшую комнату рядом с кабинетом Громова, где обычно проводились совещания. За столом, покрытым зеленым сукном, стояли простые деревянные стулья. На стене висел портрет Ленина и календарь с видами Алтая.
— Хотела обсудить планы на осень, — сказала Галя, садясь напротив и открывая папку. — Комсомольцы просят дать им более ответственное задание. Что-то серьезное, не только субботники да культурные мероприятия.
Она наклонилась над документами, и я невольно заметил, как падает на лицо непослушная прядь каштановых волос. Галя рассеянно поправила ее, не поднимая глаз от бумаг, и я почувствовал легкое головокружение от близости этой энергичной, умной девушки.
— А что предлагаете? — спросил я, стараясь сосредоточиться на деловой стороне разговора.
— Может быть, поручить молодежи один из экспериментальных участков? — Галя подняла глаза, и наши взгляды встретились. — Пусть сами ведут все работы от начала до конца. Планируют, организуют, отчитываются.