– Я же говорил – непростой свин! – обалдело пробормотал Мелёха.
Чудовище быстро замахало крыльями, подняв такой ветер, что спутника героя едва не сдуло (он только-только успел одной рукой прижать шапку, а другой уцепиться за ветку), а потом с удивительной для своей туши лёгкостью подпрыгнуло и поднялось в небеса, унося на себе героя.
– Ах ты, холодец недоеденный! – заорал Мелёха вслед что есть силы. – Держи его, Финист! – он вытащил подзорную трубу и проводил взглядом гигантскую тушу, которая носилась по небу туда-сюда. На его мощной спине маленькая фигурка богатыря была почти не видна.
Финист понятия не имел, как быть дальше. Единственная разумная мысль была – держаться покрепче, пока не навернулся с поднебесья и не осталось от него лишь богатырское мокрое место. Но этот план сработал бы только на короткое время. Тогда в уме богатыря начал складываться другой. Правда, для его осуществления всё равно пришлось бы рискнуть жизнью, но Финист не был бы Финистом, если бы не любил риск. Цепко ухватившись за щетину одной рукой, второй он медленно стянул с пояса смотанную в кольцо верёвку. Потом, аккуратно прицелившись и балансируя на грани падения, ловко накинул лассо на одно из крыльев.
Крыло резко опустилось, потянув за собой богатыря... но тому только это и было нужно. Схватившись за верёвку, он, как Тарзан, пролетел прямо под брюхом чудовища и снова запрыгнул ему на спину. Пока монстр соображал, в чём дело – на счастье героя, соображал довольно медленно, – Финист размахнулся и закинул второй конец верёвки на другое крыло, а затем резко рванул на себя. Петля затянулась. Теперь махать крыльями монстр уже не мог, поэтому ушёл в пике.
Жители Белогорья, наблюдавшие снизу всю эту картину воздушного сражения, с криками бросились врассыпную. Они едва успели попрятаться, как пикирующий кабан, словно сбитый вражеский планер, рухнул на землю и проехался по ней, вздымая тучи пыли и пропахав посередине улицы изрядную колею.
Когда спустя несколько минут пыль наконец улеглась, испуганные жители увидели гигантскую тушу свиньи, лежащую посреди площади, а на её спине в победной позе, всё ещё держа в руке «уздечку», стоял раскрасневшийся от быстрой скачки богатырь, всем своим видом говоря: «Ну, какой же богатырь не любит быстрой езды?»
– Финист Свиносокол! – ухмыльнулся спутник героя и тут же едва не пожалел об этом.
А Финист уже гордо возвышался над толпой, вскинув булаву над головой в победном жесте.
– Финист! Финист! Финист! Финист! – скандировали жители хором.
Финист снова помахал булавой, потом подпрыгнул и принял одну из любимых и самых эффектных поз – выпрямился, широко расставил ноги и раскинул руки, как футболист после удачного гола. Толпа была в экстазе.
Праздновали и чествовали Финиста в Белогорье, как всегда, целый день. Такой повод – почему бы не гульнуть на полную катушку? Повсюду горели костры, над которыми установили огромные противни с кусками свинины величиной с добрые пару саженей каждый. Никаким ножом поделить мясо было невозможно, поэтому пришлось воспользоваться лопатой. Люди подходили и подходили за новой порцией угощения, а мясо всё не заканчивалось.
– Встречайте, люди добрые! – тоном профессионального конферансье объявил Мелёха, чувствуя себя чуть ли не главным героем. Ведь он сам поучаствовал в подвиге... пусть и частично. – Наш свиновержец!
Толпа раздалась, образовав вокруг Финиста пустое пространство. Богатырь сердито зыркнул на спутника и произнёс гордо:
– Не родилась ещё та свинья, которой бы Финист – Ясный сокол пятак не сумел свернуть!
Ответом был одобрительно-насмешливый гул толпы, а Финист продолжал нахваливать то ли себя, то ли трофей:
– Угощайтесь, холодца всем хватит!
– Спасибо тебе, заступник! – поблагодарил один из крестьян, выбившись вперёд.
Финист самодовольно хмыкнул, принимая эффектную позу. Он обожал купаться в лучах народной славы и даже не пытался это скрывать.
– Сына в твою честь наречём! – крикнула крестьянка с пышными формами. Богатырь поморщился. Ещё чего не хватало!
– Не надо, – произнёс он негромко, наклонившись к женщине. – Финист пущай один будет, неповторимый.
Крестьянка удивлённо замолкла, не понимая, что так не понравилось богатырю: ведь они же славу его только увеличат.
Девицы хихикали, перешёптывались и подмигивали Финисту. Местная красавица Глафира, как бы случайно оказавшись рядом, широко и без всякого стеснения улыбнулась богатырю. Тот ответил ей ослепительной улыбкой. Он не скрывал, что обожает всеобщее внимание. Да иначе и быть не может!
– Хороша Глашка, Федьки рябого дочка! – игриво ухмыляясь и не переставая при этом жевать, похвалил Мелёха. – Приглядись, а то ужо и жениться пора?
Но богатырь только отмахнулся. Ещё чего! Он же – великий герой, а не какой-то там деревенский выскочка, которому просто повезло. Не ему за девками в деревне ухлёстывать! Пусть они за ним побегают.
– Да простушки они все! Финисту – Ясну соколу такая жена нужна... – он запнулся, подбирая слова. – Одним словом – чтоб неописуемая! – выдал он наконец. Ему уже порядком надоел Мелёха с его советами, но отвязаться от него в ближайшие пару часов возможности не было.
В это время на дальнем конце базарной площади крестьяне зашушукались – кто недовольно, кто удивлённо, а кто – с завистью. Такие шепотки – в отличие от всеобщего ликования, сопровождавшего визит богатыря – ознаменовали появление не менее примечательного жителя Белогорья... точнее, жительницы.
По базарной площади шла моложавая дама с затейливой причёской, в несуразном, на первый взгляд, и оттого примечательном платье. Если бы жители Белогорья знали слова «кич» или «авангард» (и прочие термины высокой моды), они бы, безусловно, оценили её дизайнерский наряд... Волшебница за пять сотен лет научилась разбираться не только в травах и заклинаниях... А ещё она была твёрдо уверена, что красивой женщине любая одежда к лицу.
Яга подошла к одному из прилавков, на котором были разложены пучки душистых трав. Взяв один пучок, она поднесла его к носу, вдохнула аромат... но тут длинный свободный рукав задрался, и взгляд волшебницы скользнул по её собственной руке. Та была по-старушечьи морщинистой и костлявой. Но как такое было возможно? Ведь ни на лице, ни на теле её было ни морщиночки: она, несмотря на внушительный возраст, была молода и свежа, чем вызывала зависть селянок.
Яга испуганно огляделась – не заметил ли кто, но на неё не обращали внимания: все были увлечены восхвалением Финиста. Волшебница незаметно вытащила из корзинки припрятанное там молодильное яблочко, надкусила... и рука на глазах начала молодеть. Яга облегчённо вздохнула и спрятала яблоко обратно. «Сильное косметическое средство» приходилось экономить. Молодость и красоту сохранять было всё труднее, жёсткие диеты уже не так помогали, а чудесные молодильные яблоки в Белогорье с каждым разом родились всё хуже, урожаи падали – то ли деревья вырождались, то ли земля оскудела. Так что теперь каждый крохотный кусочек был дороже, чем на вес золота. Ведь для каждой уважающей себя женщины молодость и красота – самые главные сокровища. Если они есть – остальное приложится.
– Здорово, Яга! – окликнула волшебницу крестьянка. – Подходи, холодца отведай.
– Угощайся, красавица! – тут же привлёк её внимание мужик в лавке.
Яга поморщилась, разглядывая товар. Может, для кого-то он и хорош, но определённо не для её здорового образа жизни. Кому, как не ей, знать, что значит диета красоты и молодости!
– Потому и красавица, что всякую дрянь не жру! – буркнула она не слишком вежливо, проходя мимо, и обратилась к крестьянке, выбрав её следующей жертвой своего дурного настроения. – Иль ты хочешь, чтоб меня, как тебя, разнесло?
Ошарашенная такой наглостью женщина растерялась и стояла, разинув рот. И тут Ягу заметил обернувшийся на шум Мелёха.
– О! Яга! – окликнул он волшебницу. – Какими судьбами к нам?
– Погоди, пустомеля! – отозвалась та, не удостоив старого знакомого и взглядом, и обратилась к богатырю: – Финист, я к тебе. Помоги камень вековой сдвинуть. Ляснулся в речку, русло перекрыл, – как можно вежливее попросила она. – По весне совсем без воды останусь! И посохнут все яблочки мои молодильные!
– А может, тебе ещё и грядки вскопать? – надменно усмехнулся Финист, покосившись на просительницу и не переставая красоваться перед толпой. Не богатырское это дело – в огороде ковыряться!
– Камень сдвинуть... – передразнил было Мелёха, но тут же умолк под суровыми взглядами обоих и резко сделался серьёзным.
– Ты про подвиги мои слыхала? – надменно бросил Финист. – Стражу каменных гор хвост накрутил! – принялся перечислять он. Перед глазами вставали картины великих подвигов – такие яркие, будто произошли только что.
Финист погрузился в сладостные воспоминания о былых временах и великих свершениях. Как будто всё произошло вчера! Вот он взбирается по каменному склону неприступных высоких гор, приближаясь к убежищу каменного чудища. Тот огромный – сам, что гора! Но не испугать тем великого богатыря. Хватает Финист валун тяжёлый – да хрясь по ноге чудища поганого! Тот, опоры лишившись, равновесие потерял и в мелкую гальку рассыпался...
– Идолище озёрное одолел, а ведь оно пол века верхние озёра изводило! – продолжал богатырь, входя в азарт.
Тогда дорога героя забросила его в край озёрный... Сперва всё было спокойно – даже слишком. Но покой тот мнимый был. Дожидалось чудище озёрное в омуте глубоком, пока богатырь не приблизится. А потом – как выскочит из-под воды с плеском и блеском, так что богатырь и охнуть не успел. В мгновение ока – хвать – и утащило его под воду, только пустой плот да круги на поверхности остались. Но не так-то просто было одолеть Финиста, величайшего из витязей! Долго шла битва, уже люди и ждать перестали, и оплакать были готовы безвременно почившего богатыря. Но тут разошлись воды озёрные, и из омута показалась голова чудища. Казалось, одолело оно богатыря славного... но нет! То была всего лишь отрубленная голова. А скоро он и сам появился. Тут все и увидели, что лишь башка озёрного монстра такая огромная, а тело – крошечное, не больше собаки.