– И скрутил я чудовище страшное,
Не рычит Волколак и не жрёт людей! – богатырь вспомнил, как красиво толкнул тогда речь, довольно улыбнулся сам себе и продолжал, погружаясь всё глубже в пучину приятных воспоминаний.
Вот богатырь остановился на лесной тропинке, видимо, чтобы передохнуть, но тут неведомо откуда выскочил... ещё один Финист, как две капли воды похожий на первого, как будто кто- то поставил между ними зеркало. Вот только какой из них настоящий? Сторонний наблюдатель бы точно не отличил! Второй, не прекращая приветливо улыбаться, лёгкой походкой приблизился к своему двойнику, который с искренним недоумением рассматривал самого себя... и вдруг выхватил палицу и – хрясь! – саданул его прямо по голове. «Двойник» пошатнулся и рухнул, как подкошенный... Но подменыш рано праздновал победу. Финист вскочил, и завязалась схватка, больше напоминающая свалку. Богатырь и его противник сцепились в клубок, как дерущиеся коты; мелькали руки, лапы, ноги, хвосты... Однако Финист не был бы Финистом, если бы позволил себя так легко одолеть. Он изловчился и, размахнувшись посильнее, со всей силы шмякнул противника по спине. И треснул хребет у чудища зловредного, и испустило оно дух нечистый. Финист нанёс ещё несколько «контрольных» ударов, чтобы уж наверняка прикончить супостата. И снискал в очередной раз славу земную... А иначе разве может быть?
– Я – один, кто с духом-повторителем справился! Да моим подвигам счёту нет! – заключил он под конец, и добавил, недовольно поморщившись:
– И ты хочешь, чтобы Финист – Ясный сокол...
– Величайший из богатырей! – тут же встрял Мелёха.
– ...камешки перетаскивал? – завершил патетичную фразу Финист, игнорируя подобострастную фразу «спутника героя».
Обиженная Баба Яга лишь недовольно покачала головой, а по толпе прокатились смешки.
– Идолище озёрное вроде ручное было, – осторожно высказался один из крестьян.
– Рыбу ловить помогало.
– Стихни! – тут же шикнула на него соседка. – Человек старался.
– Камешки таскать – конечно, дело не богатырское, – прищурившись, съязвила Яга, – а вот холодца наварить – подвиг что надо! Кого ещё сразишь? – хихикнула она. – Курицу? Уж больно супчику охота!
Волшебница славилась острым языком и умением дать отпор любому гордецу. Сейчас была её очередь упиваться победой, наблюдая за хохочущими крестьянами. Финист с ответом сразу не нашёлся, и Мелёха поспешил вставить слово: уж больно хотелось выслужиться перед «старшим товарищем».
– А чего ты ерепенисся так? – хихикнул он. – Или что, яблочки молодильные не особо уже помогают? Оттого и злая, как собака? Чучундра старая!
Последнее оскорбительное высказывание было явно лишним, но толпе, охочей до зрелищ, этого было достаточно, чтобы залиться очередным приступом хохота. Впрочем, Яга была не из тех, кто позволил бы безнаказанно над собой издеваться. Она недовольно скривилась, потом сунула руку в мешок, вытащила горсть волшебного порошка и, незаметно подбросив его в шапку подхалима, шёпотом забормотала:
– Болтуна не слушай,
Бошку его кушай!
Волшебный порошок вспыхнул и заискрился, как фейерверк. А потом произошло странное. Шапка на голове спутника героя вдруг шевельнулась и открыла маленькие злобные глазки. Они зыркнули по сторонам, а потом под ними вдруг прорезалась здоровенная красная пасть с рядами мелких кривых зубов. «Шапка» помедлила секунду-другую – да ка-ак вцепится хозяину в голову!
Мелёха заорал белугой и начал носиться кругами по площади, пытаясь сорвать с себя плотоядный головной убор. Но не тут-то было: тот держался крепко – не оторвёшь, при этом продолжая с рычанием и ворчанием грызть свою «добычу». Как ни странно, селяне не стремились его спасать, а весело смелись, наблюдая этот «цирк». Баба Яга довольно ухмылялась: будет знать, прощелыга, как женщин сердить! Тем более, образованных и талантливых. Лишь когда Мелёха с воем врезался лбом в столб, она решила, что с неё хватит представлений, и медленно, с достоинством удалилась.
Финисту, в конце концов, тоже надоело, что народ, вместо того чтобы слушать и восхвалять его, беззастенчиво ржёт над его спутником, схватил мохнатого монстра, когда Мелёха в очередной раз пробегал мимо, рывком сдёрнул с головы приятеля и отшвырнул в сторону. Шапка шваркнулась о землю, но тут же вскочила на невесть откуда взявшиеся коротенькие ножки, ощетинилась, зарычала на Финиста, но связываться с богатырём не рискнула, а развернулась и ускакала в подворотню. Богатырь и его спутник проводили «чудовище» взглядами: Финист – неодобрительно-насмешливым, Мелёха – боязливым.
Финист и Мелёха отдыхали от ратных подвигов в избе богатыря, больше напоминавшей музей, чем жилище. По стенам были развешаны трофеи, взятые в бою, – рога, копыта, крылья, ноги, хвосты различных чудищ, целая выставка оружия. Между ними высились доспехи, аккуратно натянутые на манекены, а свободное место занимали картины, изображавшие подвиги, совершённые Финистом за его яркую богатырскую карьеру. Недавний «портрет» был ещё не завершён, над ним трудился местный художник.
Финист, не глядя, швырнул булаву через плечо – и та воткнулась в косяк, на котором уже были видны следы предыдущих попыток «повесить оружие аккуратно». Следом полетел шлем, который ювелирно нанизался на рукоятку булавы и повис на ней, а Финист скептическим взглядом окинул творение местного Леонардо.
– ...а потому мне настоящее дело нужно! – зевнул он. Уже в который раз он пытался победить самое страшное чудовище в жизни – скуку, приходившую по окончании очередного подвига, но пока последняя одерживала сокрушительную победу.
– Богатырский подвиг, понимаешь? – посетовал он. – А то вон, последнее время бабьё уже зубоскалит! Холодца наварить – подвиг что надо! – визгливо проскрипел Финист, передразнивая волшебницу.
Он задумчиво смотрел на зарождающийся шедевр. На почти законченном холсте славный богатырь стоял в позе победителя, водрузив ногу на летающего хряка. Вроде бы выглядело внушительно, но что-то не так... Кабан на холсте довольно улыбался, как будто вовсе не был побеждён, а просто прилёг вздремнуть после обеда.
– Маловат кабану тебя! – огорчённо вздохнул он. Сейчас, спустя время, подвиг не казался ему таким уж героическим. Так – прогулка лёгкая. – С таким бы и Мелёха справился!
Художник прищурился, что-то прикинул, измерив «модель» кистью так и сяк, и кивнул. Ему, творцу шедевров, всё по плечу. Он важно и серьёзно кивнул – сделаем, мол – и снова принялся за работу.
– Два сахарных Финиста! – попросил мальчишка, протягивая монетки на ладошке.
Глаза спутника героя загорелись почище самих монет. Он довольно крякнул, сгрёб их в кулак, скрупулёзно пересчитал, после чего потянулся к небольшой пёстрой шторке у себя за спиной. За ней скрывался его собственный тайник с сокровищами: несколько дюжин сувениров, сахарных голов и леденцов, всех размеров и цветов, изображавших богатыря в его «фирменной молодецкой» позе.
– Есть одно дело... – осторожно начал он, на ходу подбирая слова. Как заинтересовать богатыря и при этом самому не влипнуть в историю по уши? Мелёха критически оглядел своё добро, после чего взял с полки сперва две фигурки, потом, подумав, добавил к ним ещё одну. Две он передал детям, а когда те с радостным визгом умчались, захлопнул окно и сунул сладость в рот.
– Ну? – оживился богатырь. Мелёха откусил сахарной фигурке богатыря голову, задумчиво её пожевал, подбирая подходящую формулировку, и осторожно продолжил после паузы:
– Правда, оно шибко опасное. Лучше, Ясный сокол, найду я тебе богатырский подвиг, который мы сдюжим и живы останемся, – заключил он, поднимаясь с лавки и направляясь к выходу.
Впрочем, он едва ли в тот момент осознавал, что и кому говорит. Финист молниеносно вскочил и сграбастал собеседника за шиворот, оторвав от пола.
– А ну постой! – взревел он, поднося беспомощно трепыхавшегося в «западне» Мелёху (который, впрочем, сам себя туда и заманил) к лицу. – Что-то не понял я тебя, Мелёха, – угрожающе произнёс он, глядя прямо в глаза приятелю. – Ты усомниться во мне вздумал? – он отшвырнул приятеля, как тряпичную куклу, так что тот отлетел в дальний угол палатей, а разошедшийся не на шутку Финист продолжал орать, так что аж стены тряслись:
– В Финисте усомнился?!
В очередной раз войдя в раж, Финист перестал замечать, что слишком сильно размахивает булавой. На очередном «витке» он ненароком задел дверь, отчего та с оглушительным треском слетела с петель и с грохотом повалилась рядом. В открывшийся проём тут же просунулись любопытные лица соседей-селян, как нельзя кстати проходивших мимо, чтобы засвидетельствовать проявление богатырской силушки.
– Это какой дурень в Финисте сумлевается? – удивлённо и немного испуганно пробормотала женщина, осматривая избу.
– Зачем дверь было ломать? – тихонько спросил её спутник, на что тут же получил очередную словесную оплеуху от жены:
– Тихо ты! Ему виднее, что ломать! – заявила она восторженно, не позабыв добавить: – Сына в твою честь наречём! – правда, поймав грозно-неодобрительный взгляд богатыря и припомнив разговор на базаре, тут же поправилась: – Али нет.
– Как знаешь, – нарочито горестно вздохнул Мелёха и недовольно пробубнил, отряхиваясь и отдуваясь. В очередной раз он оказался крайним: а ведь он просто предупредить хотел! – Только, ежели что – я предупреждал! – былинным голосом заговорил он. – Есть за белыми горами, заливными лугами да дремучим лесом высокая башня... Башня та – место гиблое! Страшное место! – добавил он, перейдя на угрожающий тон, каким обычно рассказывают страшилки детям. – Говорят, что скрыта в ней дева – красы неописуемой! – тут рассказчик сделал паузу, чтобы привлечь внимание к следующим словам, и добавил тоном актёра трагедии: – Но только краса та пока никому не досталася! Потому как стережёт её страшное чудище! И никто того зверя одолеть не смог, – закончил он жуткую историю зловещим громким шёпотом и умолк...