17. Таким образом, только при соблюдении данного правила, с точки зрения политического теоретика, может быть обеспечено благоденствие и счастье населения. И далее Отман восклицает, прекрасно понимая, что современная ему Франция далека от этого идеала; «сколь же счастливы те страны, которые обладают добрыми и благородными правителями»18. Мыслитель не скрывает зависти к жителям более стабильных европейских государств, однако при этом, разумеется, связывает их благоденствие с торжеством Реформации (речь идет о немецких протестантских княжествах).
Обращение к ранним этапам социально-политического развития Франции определило интерес Отмана не только к национальной истории, но и к этнологии. В частности, он детально рассмотрел проблему этногенеза французов и возникновения государства, а также роли Римской империи в жизни племен, заселявших некогда территории Франции. Мыслитель утверждал, что галлы и франки развивались в тесном взаимодействии не только из-за этнической близости, но и ввиду одинакового понимания свободы и права. Отман усматривал основной механизм формирования франкской народности в ее постоянном противостоянии Римской империи. Характерно, что он провозглашал единство галлов и франков в этой борьбе, даже не упоминая о возникновении галло-романской народности. Самым важным тезисом, выдвинутым в этом историко-этнографическом экскурсе, являлось положение, согласно которому франки и галлы были исконными носителями вольного духа. В контексте данных рассуждений возникал закономерный вопрос, касающийся соотношения принципа единовластия и приверженности народа к свободе. Указанное противоречие Отман попытался снять утверждением о том, что во Франции с незапамятных времен существовала исключительно выборная монархия, наследственная же передача власти от отца к сыну — позднейшее изобретение королей из династии Капетингов, ставившее целью сокращение политических прав подданных.
Отман выявляет специфические черты галльской и франкской государственности: «следует отметить, что эти королевства не являлись наследственными, но передавались по воле народа кому-либо, кто имел репутацию справедливого человека, и кроме того, короли не пользовались неограниченной свободой, но находились под контролем особых законов, вследствие чего они оказывались под властью и могуществом народа не в меньшей степени, чем народ был под их властью»19. Такое положение дел давало, с точки зрения мыслителя, возможность считать, что «подчинение королю не является рабством, так как те, кто равен государю, не оказываются в положении рабов».
Ограничение центральной власти при соблюдении гражданских и политических прав подданных, в представлении Отмана, является необходимой гарантией сохранения принципа свободы и народовластия: «мы считаем своим долгом сохранить свободу даже, если и находимся под властью государя»20. Следовательно, в роли легитимного правителя выступает тот, кто гарантирует права и свободы, защищая их инструментами судопроизводства. Напротив, государи, нарушающие нормы, регламентирующие жизнь подданных и тем самым посягающие на libertas populi, «должны рассматриваться не как законные властители, а как тираны».
Вопрос превращения монархии в тиранию Отман пытался разрешить, обращаясь исключительно к проблеме сущности центральной власти, а также опыту развития французских политических учреждений. Сосредоточение всех властных рычагов в руках государя, по убеждению мыслителя, неизбежно создает предпосылки утраты легитимности и, как следствие, утверждение тирании. Страх перед усилением могущества монарха заставляет Отмана отстаивать ведущую идею французского конституционализма, восходящую еще к трудам Клода де Сейселя, согласно которой власть государя должна быть ограничена контролем со стороны, иначе велика опасность его превращения в тирана. Силой, способной «обуздать» правителя с его неуемными амбициями и притязаниями, мыслитель считает «общественный совет». Именно поэтому Отмана справедливо считают апологетом сословного представительства.
Тирания, в представлении автора «Франкогаллии», не отождествляемая с абсолютной властью монарха, все же является ее непосредственным продолжением. Формальным определяющим признаком нечестивой формы правления оказывается ликвидация свободы. С необычайным пафосом Отман провозглашает тезис о том, что принцип libertas populi был сформулирован и реализован еще древними франками, которые уже в силу этого «не допускали подавления ее тираном или палачом». Опасность установления римского владычества и последующего утверждения тиранических порядков побудила франков, как полагает мыслитель, выработать особую историческую форму общественной и политической организации. Речь идет, замечает Отман, о выборности центральной власти и механизмах контроля за нею со стороны сословий.
Данные раннесредневековых источников и, прежде всего, сочинений Григория Турского, Эймона и Регинона Отман использовал для обоснования положения об отсутствии во Франции права наследования короны и, одновременно, доказательства существования традиции передачи верховной власти путем избрания, а также подотчетности государя собственному народу.
Исследовав общественный строй древних франков и деятельность государственных учреждений эпохи Каролингов, Отман заключил, что королевская власть возникла из договора между народом и правителем, легитимизировавшего передачу последнему властных функций. Поскольку власть принадлежит всем жителям государства и именно они распоряжаются ею по своему усмотрению, король находится в услужении у подданных до тех пор, пока исполняет возложенные на него обязанности.
Указанные положения легли в основу тираноборческой концепции Отмана, отрицавшего возможности наследственной передачи короны и последовательно отстаивавшего идею верховного суверенитета народа. Подданные, как отмечал мыслитель, вольны определять собственную политическую судьбу, отдавая предпочтение тому, кто способен привести их к «общему благу», или, напротив, лишая полномочий недостойного. В этой связи он писал, что «право народа являлось верховным не только при избрании короля, но также и при отвержении от престола королевских детей и возведении на трон лиц не королевского рода»21.
В контексте развития теории народного суверенитета Отман подробно обосновал правомочность тираноборчества как легитимной формы сопротивления подданных нечестивому государю. Главный тезис мыслителя о законности вооруженного восстания, направленного на низложение правителя, имел важное практическое значение. Идеолог протестантской партии в очередной рад напомнил, что право на свержение любого монарха (как достойного, так и недостойного) принадлежит исключительно подданным, и только они, следуя собственной воле и желанию, могут его сместить. Фактически, государь утрачивал свой сакральный статус, становясь фигурой, получающей от людей власть во временное пользование.
Идея народного суверенитета, как пытался доказать Отман, получила широкое распространение во Франции эпохи Меровингов и Каролингов. Подробному рассмотрению данной темы мыслитель посвятил целую главу трактата, в которой попытался обосновать свои наблюдения множеством фактов и выдержек из раннесредневековых памятников хронистики.
Однако возникает вопрос, насколько точен был автор в работе с историческими сочинениями. Известны критические суждения Отмана о принципах и методах анализа источников, в частности, хроники Тюрпена и труда Эйнхарда. Тем не менее, отдельные вполне дельные текстологические замечания, а также справедливые выпады в адрес «нерадивых авторов» еще не дают оснований утверждать, что Отман интерпретировал исторические материалы беспристрастно. Отказываясь от одних политических мифов, он создавал другие: достаточно познакомиться, например, с его рассуждениями о раннем этапе развития франкской государственности, чтобы убедиться в очевидном передергивании фактов и идеализации картины прошлого. В полемических целях Отман отходит от описания исторической действительности, зафиксированной источниками, и создает мифы: о Карле Великом как о защитнике прав народа, о пагубной роли женщин-правительниц, о спасительной миссии франков для Галлии, об их извечной свободе, а также праве на сопротивление королям и низложение.
Любая форма протеста (в том числе и вооруженного) подданных против политики государя расценивается Отманом в качестве прямого волеизъявления и, несомненно, оправдывается. Противостояние недостойному королю со стороны народа не только законно, но и необходимо, т. к. он «оказывается в зависимости от жестокости тирана»22 и нуждается в освобождении.
Непротивление власти лишенного добродетелей правителя, по мнению Отмана, недопустимо. Во введении к «Франкогаллии» мыслитель провозгласил борьбу с тиранией священным долгом граждан перед государством; он не только взывал к патриотическим чувствам современников, но и решительно осуждал тех, кто «подчиняется распутному тирану или же разбойнику, или же головорезу, подобно скоту под ножом мясника». Всех неспособных подняться против незаконной власти и терпеливо переносящих ее иго, Отман называет рабами. Речь идет, конечно, не о социальном или юридическом статусе человека, а о его моральном состоянии (именно поэтому «рабство» в трактате «Франкогаллия» в большинстве случаев является этическим термином).
При исследовании учения Ф. Отмана о тираноборчестве и народном суверенитете необходимо определить его социальное содержание, а для этого важно обратиться к анализу понятий (их применения и интерпретации автором), имеющих исключительное значение в политических построениях мыслителя. Примечательно, что при разработке теории народного суверенитета Отман в большей степени учитывал достижения гуманистической науки, чем, например, схоластической. Тогда как в трактовке терминов «народ» и «сословие», наоборот, проявил идейную близость к средневековой политической традиции. Показательно, что во «Франкогаллии» Отман, если и не отождествляет «народ» со знатью, то неразрывно связывает с нею; большинство как бы передает «лучшим» своим представителям собственные права. Поэтому именно «избранными», составившими «народные собрания», «общественные советы», должна контролироваться королевская власть. Под этими терминами Отман понимает практически все учреждения от меровингских сотенных собраний до Генеральных Штатов включительно, объединяя судебные, исполнительные и консультативные органы, существовавшие с древнейших времен.