– Что стряслось? В кои-то веки вы не у телевизора!
Я приложила палец к губам и показала на спящего Морица.
– Силы небесные! – Фрау Волькенштайн ворвалась в комнату. – Как долго он уже так спит?
Я пожала плечами.
– Может, час.
– Значит, надо поскорее его разбудить! – Взгляд фрау Волькенштайн стал тревожным, зелёные глаза потемнели. – Нельзя так долго спать в каменном круге!
– Почему?
– Потому что… начнёшь исчезать! Растворишься, а потом проснёшься в другом мире. Я должна была вам это объяснить. Но я не предполагала, что твой брат когда-нибудь сложит каменный круг и уляжется посредине.
Гезина Волькенштайн опустилась на колени и попыталась собрать полудрагоценные камни. Но у неё ничего не вышло. Они словно вросли в ковёр.
– Мерле, помоги мне, пожалуйста! – попросила фрау Волькенштайн. – Нам надо одновременно вынуть два камня из круга. Ты бери вон там, а я с этой стороны. Если разорвём круг, колдовство исчезнет.
Я взялась за камень, похожий на тигровый глаз, – это его Мориц подарил мне днём.
Фрау Волькенштайн смотрела мне прямо в глаза.
– Начали! – скомандовала она.
Я ухватила камень и потянула изо всех сил. Ковёр затрещал. И вот камень у меня в руке! Фрау Волькенштайн тяжело вздохнула.
– Готово! – пропыхтела я и разбросала остальные камни.
– Мориц! Мальчик! Просыпайся!
Мориц пошевелился и открыл глаза.
– Почему вы сидите на ковре, фрау Волькенштайн? – спросил он. – Вы что, упали? И кто разбросал мои камни? Конечно, это ты, Мерле?
Я хотела всё объяснить, но фрау Волькенштайн приложила палец к губам и кивнула мне.
– Нам пришлось разбросать камни, потому что ты заснул в волшебном кругу, – сказала она. – Ты этого не знал, но, если рассортировать полудрагоценные камни по размеру, цвету и форме, а потом выложить из них круг, он станет волшебным.
Её глаза снова были голубыми и спокойными.
– Ты молодец, Мерле, – похвалила она и улыбнулась. – Не удивляйся, пожалуйста, что я всё это знаю. Когда будешь такой же старой, как я, тоже многое будешь знать, я тебе обещаю!
Спустя пару минут мы сидели за кухонным столом. Фрау Волькенштайн приготовила бутербродики с копчёной колбасой и помидорами. Когда мы всё съели, она поставила перед нами кружки с холодным какао. На этот раз без зонтиков. Мориц поднял голову и вопросительно посмотрел на фрау Волькенштайн.
– Китайские зонтики появляются только раз. И их получают лишь дети-счастливчики. В конце концов, у нас тут не кафе-мороженое, – сказала фрау Волькенштайн. – А ваши зонтики вам ещё пригодятся, и, насколько я понимаю, уже очень скоро.
Скрытая тревога
Мы лежали в постелях и слушали медленно удалявшиеся шаркающие шаги фрау Волькенштайн. Вдруг шарканье прекратилось. Фрау Волькенштайн изменила направление. Она возвращалась.
Такого никогда не случалось. Я уставилась на дверь. Фрау Волькенштайн постучала и вошла. Она приблизилась к моей кровати, опёрлась на трость с серебряным набалдашником и пошарила в кармане своего белого жакета.
– У меня тут для тебя сообщение, Мерле! – сказала она и достала сложенную записку. – Сегодня вечером я так переволновалась, что совсем о ней забыла! Вот смотри, здесь написано твоё имя.
Она протянула мне записку. На ней корявым, хорошо знакомым мне почерком было выведено: «Мерле Нойман». Я поспешно развернула записку.
Привет, Мерле!
Хотел с тобой попрощаться, но не было времени. Я сейчас далеко. Родители требовали, чтобы я убил кролика. Я ни за что не стану мясником!
Никто меня не заставит!
Пока!
Себастиан
P.S. Я дам о себе знать.
P.P.S. Бутерброды с сыром были отличные!
Я уставилась на фрау Волькенштайн.
– Где вы взяли эту записку?
– Нашла: кто-то подсунул под дверь магазина.
– Себастиан Шнемилх?
– Возможно.
– А вы знаете, где он?
– Пока нет. Но не волнуйся, он жив, и мы его найдём. Его все ищут.
Мне очень хотелось спросить, кто это – «все», но фрау Волькенштайн пронзила меня взглядом своих янтарно-жёлтых глаз.
– А теперь пора спать, Мерле Нойман! На меня сразу навалилась свинцовая усталость, и глаза сами собой закрылись. Я зажала в руке записку Себастиана, услышала, как захлопнулась дверь, а потом заснула.
Бедокурия
Мы с Морицем проснулись одновременно. И одновременно откинули одеяла. Мерцающий луч света протянулся по полу.
Мы повернули головы и посмотрели на дверь.
Белая дверь с расписанием уроков и всякими наклейками исчезла. Теперь мы увидели чёрную, украшенную витиеватой резьбой. Драконьи головы, змеиные хвосты, птичьи гнёзда в листве, орлы на горных вершинах, гирлянды вьющихся роз и плюща.
– Табличка! – прошептал Мориц. – Видишь?
Он указал пальцем на золочёную табличку на двери сверху.
На ней было написано: «БЕДОКУРИЯ».
Сквозь щели проникал тёплый, мерцающий свет – казалось, вся дверь обрамлена светом.
Вот уж не думала, что Бедокурия снова нам откроется!
Наоборот, я старалась убедить себя, что всё это был лишь сон.
Что клыкастые тролли и лис Серебур нам просто приснились. И комната потерянных игрушек, где полки доверху заполнены игрушками, тоже. Все эти кукольные домики, жестяные барабаны, оловянные солдатики, световые мечи, игрушечные часы и машинки для выдувания мыльных пузырей. Нам ведь просто приснилось, что клыкастые тролли хотели заколдовать нас, накормив шоколадом, что Мориц едва не превратился в тролля и что мы в самую последнюю секунду добрались до спасительной двери – волшебной двери чёрного магазина фрау Волькенштайн, через которую вернулись в реальный мир.
Конечно, это был сон, пыталась я убедить себя до самой последней минуты. Никаких клыкастых троллей на самом деле нет. Они живут лишь в сказках. В Бедокурии. В Бедокурии, которую папа придумал для нас с Морицем. Но как тогда их следы появились на пыльной поверхности папиного письменного стола?
– Всему есть объяснение, – говорила мама. – Если встречаешь что-нибудь необычное, попробуй зажмуриться, а потом снова открыть глаза, и всё встанет на свои места.
Я так и сделала: зажмурилась, а потом открыла глаза.
И опять увидела чёрную дверь. Драконьи головы кивали мне. Золочёная табличка поблёскивала в темноте.
«БЕДОКУРИЯ» – прочитала я.
Лис Серебур
Держась за руки, мы стояли перед дверью в Бедокурию. Сердце Морица билось так сильно, что даже в руку отдавало – до самых кончиков пальцев. Я чувствовала эти удары, а ещё чувствовала, что боюсь и что у меня волоски на руках встают дыбом, а по спине бежит холодок.
Медленно, очень медленно мы толкнули тяжёлую дверь. Она тихо скрипнула и лишь слегка приоткрылась, но мы смогли проскользнуть в эту щёлку. Часы перестали вдруг тикать. Всё словно замерло.
Мне показалось, что я стала медленнее дышать и медленнее думать, и страх начал медленно отступать. По ногам пробежал холодный ветерок, а потом чей-то тонкий высокий голос запел:
Медведи из плюша, лошадки и тигры,
Давно позабыли вы прежние игры.
Тряпичные куклы, бумажные птицы,
За мной! Будем снова мы петь-веселиться!
Раз-два-три! Вперёд!
Бедокурия зовёт!
Мы с Морицем посмотрели вниз. Перед нами стояла кошка – такой важной мы никогда раньше не видели.
Нам сегодня не до сна!
Ждёт нас чу́дная страна!
Там у фрау Волле сад:
Груши сладкие висят.
Раз-два-три! Вперёд!
Бедокурия зовёт!
Её шелковистый белый мех блестел в мерцающем свете. А янтарно-жёлтые глаза горели огнём.
Ну давай, малыш, не трусь!
Рядом – верный Фидибус!
И приёмник захвати —
Будет музыка в пути!
Раз-два-три! Вперёд!
Бедокурия зовёт!
Если ветер грозовой —
Зонтик ты раскроешь свой.
И потоп не страшен – в нём
Зонтик станет кораблём!
Раз-два-три! Вперёд!
Бедокурия зовёт!
Кошка тёрлась о нас головой, словно приглашала погладить её. Я осторожно почесала её за ухом. А Мориц легонько погладил по спине. Кошка замурлыкала:
Мрррьяу! Путь мой был непрост:
До Земли от дальних звёзд,
Там, за Солнцем, за Луной
Фрау В. живёт со мной.
Раз-два-три! Вперёд!
Бедокурия зовёт!
Кошка улыбнулась.
– Ну, пошли! – промурлыкала она. – Ночь молодая, а фрау Волле старая. Приветствую вас! Фрау Волле вас ждёт.
Кошка тёрлась о наши ноги, тихонько подталкивая к приоткрытой двери. Странно: нас словно магнитом затягивало в Бедокурию.
И вот что ещё удивительно: наш страх вдруг как ветром сдуло.
Кошка так приветливо улыбалась, а голос у неё был такой ласковый, что мы с Морицем готовы были следовать за ней хоть на край света.
Осторожно, тролли!
Не успели мы переступить порог, как чёрная дверь с громким стуком захлопнулась за нами.
Мы очутились в длинном чёрном коридоре – был ли это и вправду коридор? – на белом облачном ковре – был ли это ковёр? – который словно был соткан на фабрике облаков. Казалось, будто под ногами у нас прохладные влажные облака, они пружинили, как маты в спортзале нашей школы. На стенах – были ли это стены? – поблёскивали сверкающие точки, они медленно, но непрерывно двигались. Мы будто стояли на Млечном Пути в тёмной бархатной бесконечности среди мерцающих звёзд. Кошка, по-прежнему улыбаясь, остановилась рядом с нами.
– Раскройте ваши бумажные зонтики! – промяукала она, а потом, потянувшись, подпрыгнула и исчезла в темноте.
– Что теперь? – прошептал Мориц. И тут страх вернулся.
Я достала из кармана пижамы свой бумажный зонтик и оглядела его со всех сторон. «Разве с ним полетаешь?» – подумала я.