Онe разошлись. Леди Лофтон была добрая женщина, и еще более полюбила мистрисс Робартс за то, что она вступилась за отсутствующаго мужа.
Глава III
Чальдикотс имeет гораздо более притязаний на великолeпие чeм Фремле-Корт. Да и в самом дeлe, если обратить внимание на тe его принадлежности, которыя относятся к давнишним временам, а не к нынeшним, нельзя не признать за ним нeкотораго великолeпия. При нем старый лeс, не весь принадлежащий к имeнию, но прозываемый Чальдикотским чезом. Этот лeс подступает к самому дому, и придает всей усадьбe характер и важность. Чальдикотский чез, или, по крайней мeрe, большая часть его, как всeм извeстно, принадлежит казнe, и его, в наше утилитарное время, намeрены вырубить. В прежния времена, то был обширный лeс, занимавший полграфства, простиравшийся до самаго Сильвер-бриджа; до сих пор клочки его уцeлeли там и сям по всему этому протяжению. Но самая обширная из уцeлeвших частей, состоящая из вeковых дуплистых дубов и из дряхлых буков с широко-раскинувшимися вeтвями, расположена в Чальдикотском и Эфлейском приходах. До сих пор люди приходят издалека, чтобы полюбоваться чальдикотскими дубами, чтобы погулять осенью по шумящим листьям, покрывающим землю у их корней. Но скоро уж не будут приходить. Эти великаны былых времен уступят мeсто пшеницe и сурeпицe; безчувственному канцлеру казначейства нeт дeла до сельских красот и мeстных преданий: он требует дохода с коронных земель, и Чальдикотскому чезу суждено исчезнуть с лица земли.
Нeкоторая часть его, однакож, есть собственность мистера Соверби, который до сих пор, посереди всех своих денежных затруднений, сумeл спасти от топора и аукциона эту часть отцовскаго наслeдия. Чальдикотский замок — обширное каменное строение времен Карла Втораго. С обeих сторон к дому поднимаются широкия двойныя каменныя крыльца. От подъезда бeжит прямой длинный, величавый проспект между двумя рядами лип, и кончается между двумя сторожками, стоящими в самой Чальдикотской деревнe. из окон же противоположнаго фаса открывается вид на четыре просeки, далеко убeгающия в лeс, и сходящияся перед чугунными воротами, отдeляющими чез от частных владeний. Фамилия Соверби, из рода в род, завeдывает управлением Чальдокотскаго чеза, и властвует над казенным лeсом почти так же как над собственным. Но скоро всему этому будет конец, потому что лeс назначен к срубкe.
Было уже почти темно, когда Марк подъехал по проспекту к крыльцу. Но легко было замeтить, что дом, пребывающий девять мeсяцев в году в мертвом молчании, теперь кипит жизнию. Во многих окнах свeтились огни, из конюшни слышался шум голосов, лакеи бeгали по двору, собаки лаяли, и темный песок перед подъездом носил слeды многих колесъ
— А, это вы, сэр, мистер Робартс? сказал грум, схватив лошадь викария под уздцы и прикладывая руку к шляпe; — надeюсь, что ваше преподобие в добром здоровьи.
— Благодарю вас, Боб. А у вас в Чальдикотсe все благополучно.
— Живем, мистер Робартс. У нас теперь весело. Сегодня приeхали епископ с супругою.
— А... да! Я слышал, что они будут. И с дочерьми?
— С одною барышнею, с тою, что зовут, кажется, мисс Оливией, ваше преподобие.
— А как поживает мистер Соверби?
— Хорошо, ваше преподобие. Он, да мистер Гарольд Смит, да мистер Фодергилл — это, знаете, повeренный герцога,— там, на конном дворe, слeзают с лошадей.
— С охоты, что ли, Боб?
— Точно так, с охоты.
За тeм мистер Робартс отправился в свою комнату, а за ним пошел его чемодан, на плечах мальчика.,
Вы видите, что наш юный викарий в Чальдикотсe был как дома, что его знал грум и сообщал ему новости. Да, он был очень знаком с Чальдикотсом, знаком гораздо ближе чeм показывал в Фремле-Кортe. Не то, чтоб он преднамeренно и прямо обманул кого-нибудь, не то, чтоб он когда-нибудь солгал по поводу Чальдикотса. Но дома он никогда не хвастался своею дружбой с мистером Соверби. Он никогда не говорил там о том, как часто мистер Соверби и лорд Лофтон видались в Лондонe. Зачeм смущать женщин такими разговорами? Зачeм огорчать такую добрeйшую даму, как леди Лофтон?
А мистер Соверби был такой человeк, с которым немногие молодые люди не захотeли бы вести дружбу. Он был лeт пятидесяти, и провел жизнь, быть-может, не самым безукоризненным образом. Но он одeвался молодо, и обыкновенно смотрeл молодцом. Он был лыс, у него был, прекрасный лоб и блестящие влажные глаза. Он был умный человeк и веселый товарищ, и всегда был в духe, как только находил это нужным. К тому же, он был джентльмен самаго лучшаго тона и стариннаго рода, котораго предки пользовались извeстностию в графствe; подревнeе — хвастались его фермеры — чeм чьи бы то ни было в околоткe предки, за исключением развe Торнов Оллаторнских или Грешамов грешамсберийских, но уже конечно древнeе чeм де-Корсиз из Корси-Кафеля. Что до герцога Омниума, то он принадлежал к недавней знати.
Притом мистер Соверби был член парламента, был дружен со многими сильными людьми, и со многими другими, которые могли сдeлаться сильными, был человeк свой в свeтe. И сверх того, какова бы ни была его прошлая жизнь, он в присутствии священника не позволял себe ничего, что могло бы оскорбить его духовныя убeждения. Он не божился, он не выставлял на показ своих пороков, он не кощунствовал. Если он сам не был человeком набожным, то умeл уживаться и с набожными.
Было ли возможно, чтобы такой человeк, как наш викарий, не дорожил дружбою мистера Соверби? Конечно, говорил он себe, такая женщина, как леди Лофтон, не может цeнить его: она живет десять мeсяцев в деревнe, а если и eздит на два мeсяца в Лондон, то видится там только с людьми своего кружка. Женщины всего этого не понимают, говорил он себe; даже его жена, эта добрая, видая, умная Фанни, не понимает, что в свeтe человeку суждено сталкиваться со всякаго рода людьми, и что в наше время священник не может быть отшельником.
Так разсуждал Марк Робартс, когда ему приходилось оправдываться перед собственною совeстью в своих поeздках в Чальдикотс и в своей возраставшей короткости с мистером Соверби. Он знал, что мистер Соверби опасный человeк; что он в долгу как в шелку, и уже впутал молодаго лорда Лофтона в разныя денежныя затруднения; совeсть говорила ему, что лучше бы ему, служителю церкви, искать себe друзей другаго рода. Тeм не менeе, он приeхал в Чадьдикотс, хотя и невполнe довольный собою, но повторяя себe всe доводы, в силу которых он имел право успокоиться.
Его тотчас ввели в гостиную, и он застал там мистрисс Гарольд Смит, вмeстe с мистрисс и мисс Проуди, и даму, которой он до тeх пор не видал, и которой имя не тотчас было произнесено при нем.
— Это мистер Робартс? сказала мистрисс Гарольд Смит, притворяясь, что не узнает его за темнотою.— Итак вы рeшились проeхать двадцать четыре мили по Барсетширским дорогам в такую погоду, чтобы помочь нам в наших маленьких затруднениях? Вы имeете полное право на нашу благодарность.
Потом викарий пожал руку мистрисс Проуди тeм почтительным образом, как подобает викарию относительно супруги епископа; и мистрисс Проуди отвeчала на его привeтствие со всею снисходительною любезностью, какую супруга епископа могла оказать викарию. Мисс Проуди была менeе любезна. если-бы мистер Робартс не был еще женат, она, пожалуй, приятно улыбнулась бы. Но она так много тратила улыбок на несемейных священников, что у нея не оставалось их в запасe для семейных.
— А какия же это затруднения, мистрисс Смит, в которых я могу быть вам полезен?
— У нас тут пять или шесть джентльменов, мистер Робартс; они каждый день отправляются на охоту перед завтраком я возвращаются не прежде.... я чуть не сказала: не прежде как послe обeда. Это было бы еще хорошо; не нужно было бы ждать их.
— За исключением мистера Саппельгауса, однакож, прибавила неизвeстная дама громким голосом.
— А он все запирается в библиотекe, и пишет статьи.
— Лучше б и он вмeстe с другими пытался сломать себe шею, сказала неизвeстная.
— Никогда он в этом не успeет, сказала мистрисс Гарольд Смит.— Но быть может, мистер Робартс, вы не лучше других. Быть-может, и вы отправитесь завтра на охоту?
— О, мистрисс Смит! воскликнула мистрисс Проуди голосом, в котором выразился легкий упрек и даже нeкоторый ужас.
— Ах да, я забыла! Вы, разумeется, не пойдете на охоту, мистер Робартс: вы только будете завидовать охотникам.
— Отчего же ему нельзя охотиться? спросила дама с громким голосом.
— Милая мисс Денстебл, чтобы священник охотился, живя под одним кровом с своим епископом! Да подумайте о приличиях!
— Ах... да! Это не понравилось бы епископу, не так ли? А что, сэр, сдeлал бы с вами епископ, если-бы вы отправились на охоту?
— Это зависит от расположения его духа, отвeчал мистер Робартс,— если оно в это время будет строгое, он велит отрубить мнe голову перед воротами своего дворца.
Мистрисс Проуди выпрямилась в своих креслах, чтобы показать, что тон разговора ей не нравится; а мисс Проуди пристально занялась своею книгою, означаая тeм, что мисс Данстебл и ея болтовня не заслуживают ея внимания.
— Если эти господа не сломали себe шеи сегодня вечером, сказала мистрисс Гарольд Смит:— то не мeшало бы им увeдомить нас об этом; уже половина седьмаго.
И мистер Робартс объяснил дамам, что на нынeшний день нечего опасаться такой катастрофы, так как мистер Соверби и другие уже были на конном дворe, когда он приeхал.
— Так не пора ли нам одeваться, madames, сказала мистрисс Гарольд Смит. Но в то время, как она направлялась к двери, она отворилась, и вошел тихим, медленным шагом коротконогий джентльмен. Но мистер Робартс в темнотe не мог разглядeть его лица.
— А, это вы, епископ? сказала мистрисс Смит:— вот вам одно из свeтил вашей епархии.
Епископ ощупью пробрался сквозь мрак к викарию и привeтливо пожал ему руку. Он был рад, очень рад, встрeтиться с мистером Робартсом в Чальдикотсe. Мистер Робартс собирался проповeдывать в пользу Папуанской миссии в слeдующее воскресенье? Так ему, епископу, и сказали. Это доброе дeло, отличное дeло. Потом мистер Проуди выразил, что он очень жалeет, что ему нельзя оставаться в Чальдикотсe и присутствовать при проповeди. Было ясно, что епископ не был дурнаго мнeния о нем за его дружбу с мистером Соверби. Впрочем викарий чувствовал, что мнeние епископа мало имeет для него важности.