Мы дружили втроем с первого класса. Светка вот уже семь лет была не Савельевой, а Бортниковой, но мы все равно звали ее Совой. Снежана Ильина терпеть не могла свое имя и всегда представлялась Жанной, оставаясь, тем не менее, для нас Снежкой. Только для нас.
Сова выскочила замуж на пятом курсе университета, устроилась на работу в школу и через несколько месяцев сбежала в декрет, где и пребывала до сих пор — плавно переходя из одного в другой. У ее мужа было два брата и две сестры, но Сова твердо решила остановиться на троих детях. Хотя зарабатывал Алексей очень даже пристойно, она давала по скайпу частные уроки английского и французского. Как говорила, «себе на булавки». И с удовольствием эти деньги тратила, благо муж понимал: домохозяйку иногда надо выпускать развеяться, чтобы не закисла. Одну или с подругами.
Снежка, хрупкая голубоглазая блондинка, была не от мира сего. Во всем. Кстати, имя шло ей идеально. Вырастили ее бабушка с дедушкой: отца не было, а мать ускакала куда-то устраивать свою жизнь. Дедушка-инженер привил страстную любовь к технике, в первую очередь к электричеству. Еще в школе она вечно мастерила что-то светящееся или звучащее. Окончила ЛЭТИ с красным дипломом, открыла свою маленькую фирмочку, которая занималась праздничным световым оформлением. Мягкая и застенчивая, красивая, по-детски трогательная — кто бы мог поверить, что этой Снегурочке катастрофически не везет в личной жизни.
По правде, я чувствовала себя немного виноватой, потому что сама познакомила ее с причиной этого невезения. Точнее, они познакомились у меня дома. Наши с Ильей родители дружили семьями, ну и мы заодно, хотя он был на два года старше. Романтических отношений у нас не сложилось, а приятельские поддерживали. На мое восемнадцатилетие Илья пришел с другом, намереваясь нас свести. Из этого ничего не вышло, искры не пробежало, а вот у них со Снежкой завязался бурный роман, продолжавшийся года полтора. Мы еще посмеивались над совпадением его имени и ее фамилии — вот уж точно, Снежана Ильина.
Потом он встретил другую девушку. Для Снежки это стало таким ударом, что она, как я подозревала, не оправилась до сих пор, хотя прошло уже почти девять лет. С кем-то знакомилась, встречалась, а на самом деле зарылась в сугроб и сидела там, притаившись. Боялась снова влюбиться по-настоящему.
Ну а я… в общем, я тоже была одна. И сильно подозревала, что так лучше, причем для всех. И для меня, и для тех, кто рискнет подобраться слишком близко. Моя последняя попытка, точка на которой была поставлена два дня назад, это замечательно подтвердила.
— Привет, красотули!
Как будто хрустальный колокольчик прозвенел. Я бы ни за что не призналась, но все же Снежку любила больше ядовитой, ворчливой Совы. Равно как и в том, что без ее колкостей и вечного бурчания с одной Снежей показалось бы пресновато. Не потому, что та была скучной или слишком правильной, нет. Просто я нуждалась в обеих — вот тогда воцарялась гармония.
Со Снежкой мы встречались последний раз в середине декабря, и за это время с ней определенно что-то произошло. Как будто светилась изнутри. Такой ее я не видела… ну да, со времен Ильи. Мы с Совой многозначительно переглянулись.
Вручив виновнице торжества гиацинт в горшке — Светка терпеть не могла срезанные цветы — и красиво упакованную коробочку, Снежка сняла куртку и села за стол. Подтащила к себе меню и поинтересовалась, словно между прочим:
— Ну, как Новый год встретили?
Ответить мы не успели. Она посмотрела куда-то за мою спину, глаза округлились, рот испуганно приоткрылся.
— Мариш… ты только резко не оборачивайся. А лучше вообще не оборачивайся. Там сидит этот твой… блогер. С девушкой.
Скажи, пожалуйста, Дорогое Мироздание, неужели в огромном Питере так мало ресторанов и кафе, что фудпорнер Слава приперся именно в то, где мы с девами решили приятно провести рождественский сочельник, отметив сразу два наступающих праздника? Да-да, я знаю, это риторический вопрос. И что мне теперь делать?
=2
— Сиди спокойно, — прошипела Сова. — Он тебя со спины не узнает… наверно.
— Как ты думаешь, я смогу сидеть спокойно, когда он у меня за спиной? — огрызнулась я. — Ну что ж мне не прет-то так, а?
— Предлагаешь свалить отсюда? Ну, блин, Марина… Вот надо было в «Ящик» идти.
— Да тише вы, — одернула нас Снежка. — Они расплачиваются, сейчас уйдут. И вообще, сомневаюсь, что он захотел бы с тобой пообщаться. Думаю, ему было бы точно так же неприятно тебя увидеть. Если не больше. Поставь себя на его место. Ночь любви, все супер, ты готовишь завтрак, идешь в душ, а мужик в это время делает ноги. Нет, я понимаю, в чем засада, но он-то — нет. Всё, одеваются.
Повисла тягостная пауза. Сова, действуя мне на нервы, барабанила пальцами по краю стола, Снежка осторожно поглядывала за мое плечо. Мне казалось, что спина замерзла.
— Уходят… Выдохни, бобер, ушли.
— Может, поэтому и ушли, — заметила ехидно Сова. — Наверняка заметил, когда ты появилась. Слушай, Марин, забей. Неприятно, но никакой драмы. Подумаешь, перепихнулись разок. И если честно, я до сих пор не понимаю, почему ты тогда так слилась резко. Нет, понимаю, что дельфин и русалка не пара, но могла бы выпить кофейку без сахара, сославшись на строгую диету, уйти и закинуть его телефон в черный список. Всем спасибо, все свободны.
Я молчала, уткнувшись в чашку кофейку без сахара. Она была права. Абсолютно права. Но как объяснить, что я тогда почувствовала, тем, кто никогда не бегал к унитазу с зубной щеткой, ушатав в один присест кастрюлю супа или полторта? Тем, кто никогда не ловил снисходительный взгляд стоматолога на характерный для булимии кариес. Или аптекаря, пробивающего чек на красноречивый лекарственный набор: слабительное, мочегонное и аспаркам. Тем, кто…
«Каркнул ворон: Nevermore…»
На это можно было лишь надеяться. Без стопроцентной уверенности. Потому что я не вылечилась, а только подлечилась.
— Ладно, девчат, проехали, — Снежка обеспокоенно посматривала на нас по очереди. — Может, лучше по бокальчику? За праздники?
— Давайте, — согласилась я. Один бокал сухого — это был мой лимит.
— Снеж, а ты разве не за рулем? — удивилась Сова.
— Меня… привезли, — на Снежкины щеки набежал предательский румянец.
— Так-так… — Сова подозвала официанта, заказала бутылку вина и обвела нас профессиональным учительским взглядом. — А ну-ка, колитесь, бабы. Смотрю, у всех был развеселый Новый год, кроме меня.
— У меня — точно нет, — возразила я. — Наоборот поганый. Гастро-эро-тур. Неделю подряд сплошные рестораны и секс.
— И чем плохо? — удивилась Снежка. — Я про секс. Рестораны-то понятно, ты там заказывала, наверно, только сырые салаты и вареную курогрудь.
— Запеченную. Плохо тем, что поганый секс. Каким он может быть, если мужик нажрется до икоты всяких там шпикачек с чесноком, выпьет ведро пива, а потом всем этим на тебя дышит? И оно у него в брюхе булькает. Пиво. Да и вообще…
Снежка тихонько хихикнула. Похоже, ее тоже трахали не один день подряд. Только качественно. И развлекали. И вкусно кормили.
По правде, я тихо завидовала обеим. Если, конечно, это можно назвать завистью. «Эх, вот бы мне так», а не «чтоб тебе повылазило, зараза». Сова всегда была плотной, монументальной, но нисколько из-за этого не переживала. Восемьдесят кило чистейшего бодипозитива. Могла поправиться еще больше, потом недельку посидеть на грече и кефире, чтобы влезть в парадное платье. Абсолютно без каких-либо страданий — вот именно этому я и завидовала. Поесть она любила, но от еды не зависела.
Снежка, напротив, не знала, что такое диета. Кажется, соблюдала всего раз в жизни, да и то гипоаллергенную, когда назначили неподходящий антибиотик. Идеальная точеная фигура без малейших усилий. Ела не так чтобы много, но и не мало. Все сгорало — такой уж метаболизм. В отличие от меня — толстевшей даже от воды и хотевшей жрать всегда. Даже если уже объелась до тошноты. В этом я была похожа на ежей, у которых в мозгу то ли вообще нет центра насыщения, то ли плохо работает, но они могут есть, пока не умрут от обжорства. Своей фигурой в последние годы я была обязана железной самодисциплине, постоянным ограничениям в еде и ненавистному фитнесу четыре раза в неделю, не считая ежедневной зарядки дома.
— Мы ждем, — Сова посмотрела на Снежку поверх очков. — Хихикает она тут. С кем это ты Новый год встречала, интересно?
— Ну… — та нежно погладила ножку бокала. — Помните, рассказывала, что кота подобрала на дороге? Которого машина сбила? Ну вот… нашелся хозяин.
— То есть ты отжигала с хозяином кота?
— Ну… да.
— Да что ты нукаешь-то? — рассердилась Сова. — Не тяни кота за яйца, рассказывай.
— Да пока особо и нечего, — Снежкина улыбка стала немного растерянной, но по-прежнему блаженной. — Зовут Дима, тридцать три года, в разводе. Бизнес у него свой — завод химический. Живет в Грузино, в поселке коттеджном.
— Нехило, — присвистнула я. — Надо брать.
— Посмотрим…
От того, как это прозвучало, мне стало не по себе. Кажется, Снежа втюрилась по уши. Ладно, если все сложится удачно, а если нет?
— Ненавижу вас, жабы, — горестно вздохнула Сова. — Вам хорошо, а у меня уже две недели человеческого секса не было.
— Чего так? — хмыкнула я. — Бортников поставил условие, что это самое только ради зачатия?
— Нет. Мы с ним поругались. Девки, выходите замуж за сироту. Вы бы знали, как меня его родня достала. Мало того, что на Новый год цыганский табор, так они еще и Рождество празднуют. А мой день рождения — прицепом. «И Светочку тоже поздравим заодно».
— И что?
— И ничего. Завтра у меня в семь утра самолет. В Париж. А они пусть празднуют что хотят. Бортников еще не в курсах. Так что давайте допьем и пойдем. Уж извините, в этот раз все скоренько, но мне еще собраться надо.
— Ну, мать, ты дала свечу, — изумленно покачала головой Снежка. — Они там на костре твое чучелко сожгут. То есть изображающее тебя.