Я не стал до поры уточнять, что кладом может быть просто книга. Тем более, без картинок и разговоров: следовательно, неинтересная. К великому облегчению меня и Марии, близнецы великодушно поручили нам самую скучную работу, но когда клад найдётся, они возьмутся за настоящую: его изучение.
На том и порешили. К дому Шилова мы приехали сами; дом, признаться, выглядел неважно. Как водится во времена перемен, стоило только открыть ограду, пусть днём и вроде бы под присмотром, как начали растаскивать. До сих пор не могу понять таких людей. Наши пропуска произвели магическое действие на охрану: нам разрешалось, за очень высокими подписями, произвести любые действия, не приводящие к порче, приведению в негодность… и так далее.
Вопреки моим подозрениям, внутри дома — поместья — оставалось много и обстановки, и остального. Разграблению подверглись в основном подвалы, но там не было предметов старины — хлам, который все владельцы дома поочерёдно запихивали, его, если честно, не очень жалко.
Охранник не стал идти за нами по пятам — вручил ключи и порекомендовал быть осторожнее, местами пол уже ветхий.
Мы вошли в гостиную и стали думать, что же мы ищем, и как это делать.
Как отыскать что-то ценное — непонятно, что, причём — в ситуации, когда до тебя здесь уже побывало множество людей, и с инструментами, и неоднократно? Они простукали и просветили все стены, заглянули под пол, разобрали каменную кладку в подвале, в поисках тайников. Тайники есть, они сохранены для истории. В доме их тьма-тьмущая, тайников: Шилов, действительно, остался по сути своей ребёнком, любил таинственность и загадки. В тайниках оставили то, что там лежало, в основном — детские сокровища: ракушки, камушки, таинственные послания на неизвестном науке языке (который автор его, подозреваю, забыл минут через пять после сочинения послания). Записки, камушки и прочее, правда, лежали теперь в пластиковых пакетиках, чтобы время, в компании с сыростью, муравьями и плесенью не разрушили их окончательно.
Очень мило. Так что же искать, и где искать? У нас были инструменты. Ломать и отдирать ничего не собираемся, пока что, во всяком случае. Да и смысл? Стены дома перестраивали, тайники, которые в комнатах, почти все реконструированы, некоторые по нескольку раз. От того дома, который был при Шилове, остался фундамент, подземные этажи — там, где были кладовые и ледник — да часть стен первого этажа. Вот и всё. Остальное давно уже заменено. В семидесятые дом был серьёзно повреждён пожаром — после которого полностью. заменили крышу и чердак, так что и там уже искать нечего.
Что же мы ищем, и зачем?
— Корни, — проговорил я, когда понял, что Мария, как и я, ломает голову над основным вопросом всех времён и народов: что делать? — Шилов всегда говорил о корнях. Что люди подобны деревьям — могут расти, творить и чувствовать, только пока живы их корни. Где у дома корни?
Мы переглянулись, и помчались по лестницам вниз, в самый низ, к корням дома.
Мы ходили по просторным помещениям, глядя на каменную кладку. Мастерски сделано! Камни уложены вроде бы случайно, но, как нам охотно объяснил сотрудник краеведческого музея — именно его люди тщетно (до вчерашнего дня) пытались отстоять дом, не дать его окончательно разрушить — так вот, камни обтёсаны так, что каждый из них можно уложить единственным образом. Не спрашивайте, зачем так сделано, и сколько в это вложено труда. Зато дом стоял полтора века, и ещё может простоять сколько угодно: фундамент его можно разрушить только очень сильным землетрясением, или аналогичной катастрофой.
Камни! Их вынимали, искали пустоты за ними (и находили), и ставили назад. Практически, перебрали всю кладку. Часть её, где ультразвук, или чем там пользовались для поиска пустот, не обнаружил тайников, не тронули. Так что даже старинный цемент, который не всякой зубило с первого раза возьмёт, в основном цел.
Думай, голова. Тайники устраивались так, чтобы не было нужды разрушать кладку, ломать дом. Верно? Верно, Шилов строил свой дом на века. Если что-то есть, оно всё ещё в тайниках. Звучит глупо, ведь оттуда давным-давно всё выгребли, а были там и драгоценности, самые обычные, из презренного металла и каменьев.
— Что может быть спрятано в тайнике, из которого всё извлекли? — поинтересовался я, не очень ожидая ответа. И, вместе с Марией, сам себе ответил: камни.
Мы переглянулись. Ну камни, и что? Их тоже простукали, просветили «лучом» ультразвука. Если были бы пустоты, давно бы уже камни все разломали, вынули оттуда, что там осталось, если осталось. Да и камни тут огромны: в самом основании иные были размером с человека. Мы с Марией физически не одолеем ворочать их. И никаких способов просветить, простукать. Впрочем, нет: молоточек и молоток покрупнее при себе. Но, повторюсь: мы не первые, кому в голову пришла такая идея.
Есть ли он вообще, этот таинственный клад? Мария делала фотоснимки всего, что было вокруг, мы открыли все известные тайники — и сделали снимки их интерьеров (хотя тот самый сотрудник уговаривал взять уже готовые).
Через три часа, все в пыли, плесени и бог весть в чём ещё, мы покинули поместье. Охрана досмотрела нас — положено, выносить без разрешения ничего нельзя. Неприятная процедура, но что поделать.
Близнецы с восторгом выслушали наш рассказ, о том, как мы искали ключи к тайне клада. Им и так было понятно, что подлинный клад спрятан очень, очень надёжно! Это ложные клады на виду, чтобы их забрали, и перестали интересоваться. А настоящий всё ещё там!
Их вера в то, что настоящий клад ещё не найден, удивительным образом передала нам веру в то, что поиски не напрасны. Ведь Шилов действительно знаток мистификаций, он должен был предполагать, что новые владельцы дома не поленятся разобрать его по камушку, чтобы отыскать всё спрятанное. Вопрос, сумел ли он перехитрить кладоискателей?
12
Следующие дни мы с Марией таращились на фотографии из подземелий, тщась отыскать хотя бы какую-то закономерность. Умница Мария: всегда снимала так, чтобы легко было привязать снимок к местоположению в доме. Так что, даже если стереть все наши пометки, всё равно можно восстановить, что откуда.
В фундаменте дома семь тайников. В самом малом поместится разве что кошка; в двух самых крупных вполне устроится и взрослый человек средней, так скажем, комплекции. Признаться, отчасти я боялся найти в тайниках кости, или что похуже. Начитался накануне Эдгара По, что ещё добавить. Но в тайниках было сухо, чисто, чуть ли не стерильно — их действительно осматривали по всем правилам науки.
Надо отдать близнецам должное: они нашли закономерность. Возможно, потому, что увлечённо читали «Записки о Шерлоке Холмсе» последние дни. А может, потому, что смотрели свежим взглядом.
Они указали на прерывистую линию, которая была видна на поверхности трёх крупных валунов в кадре. А я припомнил, что нечто подобное видел в той избе, где мне дали прочитать отрывки из «Основ». Хоть убейте, не помню, где именно видел. Но посмотрел на фото — и вспомнил.
Во второй раз мы не сразу направились к тому самому тайнику. Видимо, прониклись неведомо откуда взявшимся духом конспирации, и вначале просмотрели несколько остальных.
Камень на вид как камень. Ну да, вот они, узоры — не очень понятно, как их нанесли. Возможно, вытравили правильными веществами — Шилов достаточно хорошо разбирался в химии, ведь он и фотографом был, сам запечатлел многое (жаль, что оригиналы фотографии канули все до единой).
Так или иначе, а узоры на камне, если немного присмотреться, указывали на вполне определённую его часть. Я постучал по камню молотком — ничего. Никаких пустот. Были бы пустоты — их бы до меня обнаружили.
Но что-то ведь есть именно в этом камне! Я стукнул молотком сильнее, открошив часть поверхности, и увидел — часть камня, казалось, слегка вошла внутрь. Ударил сильнее, рискуя привлечь внимание охраны — часть камня отчётливо вошла внутрь, а затем… чуть приподнялась, выступила над поверхностью. Мы обменялись взглядами с Марией, и в её глазах я увидел восторг.
Не сразу удалось вытащить отошедший от основной массы камня кусок. Ай да Шилов! На самом виду стоит камень, а его никто не попробовал разломить, изучить? Хотя нам говорили ведь: все пустотелые камни были разбиты и всё, в них находящееся, передано в музей для изучения.
Помогли ложные клады, значит. Я не очень удивился, обнаружив внутри небольшого (относительно) тайника завёрнутую в промасленную ткань жестяную коробку. Коробка, в свою очередь, была тщательно облита воском (или чем-то наподобие) — для герметичности, видимо.
У меня сильно тряслись руки, когда я доставал коробку. Едва вспомнили о предосторожности, подстелили газету — восковое покрытие не сразу отошло.
Внутри была книга, несколько тетрадей. В идеальном состоянии, словно вчера только их сюда спрятали. Вот он, клад!
— Надо переснять! — шепнула Мария. Фотоаппарат ей оставили, с ним можно входить. Никого не волнует, что мы вынесем из того, что внутри фотоаппарата.
И мы начали переснимать. Долгий процесс, но мы не обращали внимания на время — просто делали копии, и всё. Дошли до первой тетради, когда явственно послышались голоса — кто-то ещё осматривает дом. Чёрт!
Книга оказалась не очень большой. Она отлично поместилась, обёрнутая в пластиковый пакет, в мою сумку. Очень удобно, как выясняется, ходить с сумкой, в которую помещается, не сминаясь, лист формата А4.
Промасленную тряпку мы оставили внутри тайника, его «крышку» я вставил, не очень уже заботясь о конспирации — всё равно заметят, если возьмутся изучать. Сейчас главное — добраться вместе с книгой до Толстого или Ульянова.
Мы прошли из дальней комнаты-кладовки, где был спуск в подвал, в гостиную, когда поняли, что в ловушке.
— Рад видеть вас в добром здравии! — Министр Бронштейн был явно в хорошем настроении. — Господин граф велели передать, что ассамблея начинается через… — министр посмотрел на часы. — сорок минут.