И вот наступил момент, когда от тяжёлого удара всё вокруг загудело подобно пустой бочке, сбитые с ног люди кубарем покатились по полу… Моргнул и погас свет… «Викинг» почувствовал, как его тело теряет вес, к горлу подступила тошнота. Внезапно вернувшаяся, тяжесть бросила его на пол. Крики ужаса раздирали уши, казалось наступает конец света.
– Что это было, Иван – «Викинг» толкнул русского локтем, когда второй, не менее сильный, удар, потряс все вокруг.
– Кто‑то или что‑то лупит наших «хозяев» бейсбольной битой прямо по фейсу! – злорадно ответил тот, и тут третий удар ещё раз швырнул их на пол с неистовой силой. «Викингу» казалось, что какой то великан сначала выворачивает его наизнанку, потом завязывает узлом. В глазах резко потемнело и на пару мгновений он потерял сознание, как теряют сознание пилоты на запредельных перегрузках.
– Круто! – «Викинг» утер кровь с разбитой губы, и добавил, – У этих парней тяжелая рука…
– Жёсткие ребята! – Иван говорил на ломаном английском, – Они явно перепутали это корыто с боксёрской грушей…
– Тихо, вы, там – рявкнул Джон на завозившихся за его спиной людей, когда через пару минут металл стен донес до них немузыкальный лязг.
Сначала едва слышно, а потом все громче и громче до них стали доноситься и другие звуки. Сухой треск автоматных очередей был едва слышен, но вот ухнувшие пару раз гранатные разрывы донеслись вполне отчетливо.
– Абордаж?! – американец схватил Ивана за руку, – Эти парни пошли на абордаж!
– Похоже… эти твари подавились кем‑то, кто им не по зубам! – русский лейтенант, размышлял вслух, приложив ухо к стене, – Металл отлично проводит звук, – пояснил он Джону, – Кажется бой идёт совсем рядом… Что они там взрывают, хулиганы? – от очередного удара у него зазвенело в ушах.
В этот момент топот, лязгающий топот возник прямо возле двери. Яростное шипение и негромкий хлопок донесся до них даже через толщу металла. Все замерли в напряженном ожидании.
– Все назад! – махнул рукой «Викинг», – Прижмитесь к стене…
В этот момент дверной проём полыхнул ослепительным магнием. Когда в глазах пропали безумно пляшущие зайчики, Джон с Иваном увидели ЕГО. На фоне дверного проема стояла закованная в черные доспехи вполне гуманоидная фигура, лица не видно под черным забралом шлема, на широкой груди «ёлочкой» закреплены запасные магазины, чисто подсознательно Иван отметил, что два магазина с правой стороны уже использованы… Форма магазинов заставила взгляд скользнуть по правой руке фигуры, опущенной вниз… Кисть в чёрной блестящей перчатке сжимала ребристую рукоять автомата. Кто бы это ни был, но в руке он держал вполне настоящий автомат Калашникова – в этом Иван ошибиться никак не мог.
– «Калашников»! «Калаш», чтоб я сдох! – потрясённо прошептал он, толкнув Джона локтем, – Джон! Ты что‑нибудь понимаешь?!
– Ай сии… – невозмутимо ответил тот, – Калашников – да! Понимаешь – нет!.. – и подумал про себя, – Сейчас как даст очередь от бедра!
Очереди не последовало. Неожиданно фигура в чёрном, привычным движение забросила автомат на плечо, и подняв обе руки к голове, откинула забрало шлема, открыв молодое лицо с серыми, как штормовой океан, глазами…
– Старшина! – крикнул он через плечо, – тут мужики, около сотни…
– Понял, Диман, работай дальше! – донеслось в ответ и проем на некоторое время опустел.
Взорвись в этот момент бомба, Иван наверное был бы потрясён меньше… Мёртвой хваткой вцепившись в руку американца, он почти закричал, – Джон! Ты слышал?! Это наши!!!
Тот только пожал плечами, – Летс гоу, май френд, токинг… – и обведя пристальным взглядом остальных добавил, – Тихо парни, хуже может уже и не будет, сохраняйте порядок… – он внимательно наблюдал как русский подошел к помосту перед дверью и заговорил с широкоплечим усатым освободителем.
* * *
Стоя в дверном проёме, примерно на метр, возвышавшемся над полом трюма, старшина Павленко внимательно следил за приближавшимся голым крепышом. Все остальные сбились в испуганную кучу у дальней стены. Этот их испуг изрядно действовал ему на нервы, но с этим ничего нельзя было поделать, а этот парень идёт себе спокойно… Алексей направил на него яркий луч ручного фонаря. Незнакомец прищурился от бьющего в лицо яркого света.
– Стой там! – даже не надеясь, что его поймут, скомандовал Павленко, когда между ними осталось метра два…
– Хорошо! – неожиданно отозвался незнакомец, немедленно остановившись, и даже сделав шаг назад, – Стою! – он прикрыл глаза рукой от ослепительного света, – Кто вы такие?
– А‑а‑а, русак! Смотрите, он тут еще и вопросы задает?! Интересно! – хрипло пробасил старшина, внимательно разглядывая своего визави, – Мы‑то, спецназ ВДВ! А, ты‑то кто такой? И как это, позволь узнать, друг любезный, тебя угораздило вляпаться в это дерьмо? Как известно, русские не сдаются!
– Лейтенант Иван Седов, Военно‑Морской Флот СССР – Иван чувствовал себя крайне неудобно стоя перед неизвестным бойцом в ТАКОМ виде, – А я и не сдавался, я просто не помню как «вляпался».
– Пить меньше надо! Наверное… – буркнул Павленко, – А то, какой из тебя лейтенант, теперь это моему командиру решать! – сначала он говорил оскорбительно‑покровительственным тоном, потом сменил гнев на милость, – Ладно, не переживай, НАШ лейтенант мужик что надо, он разберется. Ты самое главное не дёргайся, художественная самодеятельность нам не нужна! Да и вообще, все это дело житейское: они – вас, мы – их! – успокоил старшина Седова, – Сделать их можно! Это я, старшина Павленко, тебе говорю! – Старшина чуть склонил голову вправо, будто прислушивался к чему то внутри себя, потом, еще раз ВНИМАТЕЛЬНО посмотрел на Седова, и оценив его военную выправку, сделал рукой приглашающий жест, – Давай, иди сюда, лейтенант, есть разговор «за жисть», как у нас в Одессе говорят!
Когда Седов подошёл вплотную, Павленко продолжил, – Во первых, до особого распоряжения – я для вас и царь и бог и воинский начальник! Все мои приказы, пожелания и намеки исполнять без промедления! Понятно?!
Седов утвердительно кивнул, и так потрясённый происходящими событиями…
– Ну вот и ладушки! – продолжил старшина, – Во вторых! С минуты на минуту ожидается приказ на эвакуацию, а это еще тот геморрой, так что пусть все сохраняют полный порядок. Паника и давка нам тут не нужна, при неподчинении открываем огонь на поражение, – Алексей сомневался, что смог бы стрелять в голых, перепуганных людей, но ещё немного их припугнуть считал не лишним.
За спиной у старшины Иван увидел ещё несколько бойцов, в таких же чёрных скафандрах, стоящих у других дверей, с наведёнными внутрь автоматами. Эти ребята явно чувствовали себя довольно раскованно, как хозяева, разговаривали и даже шутили чуть охрипшими голосами…
– Что, тут происходит? – Иван настороженно ждал ответа.
– В третьих! Вопросы здесь задаю я! – старшина обвел взглядом толпу, – В четвертых! С этого момента вам больше ничего не угрожает, кроме вашей собственной глупости! Кстати, пора бы наладить учёт и контроль. Сколько вас здесь и кто старший?
– Девяносто восемь человек, старших двое: я, – Иван нашел взглядом высокого рыжего парня, – и Джон…
– Отлично! Золотая сотня значит! – старшина прищёлкнул пальцами, – Давай‑ка, зови сюда своего Джона… Устроим саммит…
В этот момент на поясе Алексея зазуммерил коммуникатор…
* * *
Не успел прапорщик пройти и десяти метров как навстречу ему вывернулся из за угла один из десантников. Забрало шлема было поднято и прапорщик сразу узнал это мальчишеское лицо – рядовой Лобанов, «Сержик», прослужил меньше года, девятнадцать лет, совсем мальчишка, любимец всего взвода… Плотно сжатые губы дрожат, в расширенных глазах слезы, на груди скафандра брызги блевотины…
Викторыч резко встряхнул его, – Что случилось, солдат! Ты не ранен?
– Нет, товарищ прапорщик, там, там такое..! – парень был в шоке…
– Стой здесь, я сам посмотрю! – прапорщик отодвинув солдата к стене, взял автомат наизготовку.
– … эти черти, такие гады… – уже приходя в себя шептал за его спиной десантник.
Растолкав сгрудившихся в дверях трех солдат, Викторыч ошарашено остановился. Мысли в голове забегали, как взбесившиеся черти. На блестящем столе лежало мужское тело, уже расчлененное. Конечности отделены, из под бритого черепа змеятся провода, по прозрачным шлангам толчками бежит кровь.
– Таким даже «духи» не баловались! – отвлечённо подумал он.
Чуть поодаль, в углу, на точно таком же столе лежала совсем еще юная девушка, почти девочка с привязанными к специальным кольцам руками и ногами, изящный череп сверкал в свете фонарей, роскошные белокурые волосы бесформенной грудой лежали на полу. Трог был один и присутствовал, так сказать в виде фрагментов, ибо после полного магазина экспансивных пуль, выпущенного из «калаша» в упор, от него мало что могло остаться целым. На залитом черной кровью полу валялись голова и ноги, все же остальное напоминало донельзя дырявый кусок черного мохнатого коврика, перемазанный котлетным фаршем. Стены, испещренные вмятинами от пуль, забрызганы той же гадостью. Тот кто тут стрелял, явно пришёл в себя только когда на пол со звоном не вылетела последняя гильза.
– Ну с‑суки, – прапорщик сжал зубы, – Вы, мля, у нас еще узнаете, как людей жрать, падлы хвостатые!!! – он подошел к вытянувшемуся на столе девичьему телу. Очевидно нож хирурга‑мясника тут еще не брался за работу, девушка натужно и хрипло дышала, находясь очевидно без сознания. – Тоже мне, мужики, что ж вы дивчину от этой дряни не отцепили?! – нашёл Викторыч выход своей ярости, – Драть вас надо, сукиных котов, в порядке общей профилактики!?
Только тут с десантников спало оцепенение, быстро перепилили десантными ножами неподатливый пластик наручников, один, самый здоровый, подхватил на руки легкое тельце.
– На борт, ее к «медицине», самим ждать в тамбуре! – прапорщик решительно махнул рукой и включил видеосвязь с лейтенантом, – Смотри, командир, что делается!!!