— Мы раньше здесь жили, — сказал Вася. — Пока хозяева в город не переехали.
В доме было чисто и пусто. В большой комнате висели старинные часы. Человечки покричали, пошумели, и к ним сверху упала верёвочная лестница.
Хозяином был плечистый, седобородый старик. Он встречал гостей на площадке внизу, придерживая огромного цепного паука.
— Тихо, Бац-Бац! На место. Кому говорят!
Паук с недовольным ворчанием удалился в свою будку — тёмный угол часов, занавешенный паутиной.
— Сергей Сергеевич Мозер, — представился хозяин и поклонился в пояс.
Он быстро вскипятил самовар и стал угощать пришельцев. Но Машку отдать наотрез отказался.
— Это как голуби, — сказал он. — Я подманил, была ваша Машка, стала наша Глашка. Не зевайте в следующий раз. А у меня теперь пара.
Старик оказался интересным. Он привык к одиночеству и не тяготился им, как не тяготятся пожилые лесники и пасечники. И вообще он вёл скорее крестьянский, чем мастеровой образ жизни. Даже пчёлы у него были. Вернее, осы.
Буре совсем было загрустил, но толковый Вася нашёл выход:
— А сменяться можно? — спросил он у старика.
Мозер недоверчиво покосился на него.
— А на что?
— Вот на это. — Вася вытащил из рюкзака Буре пружину. Глаза у Мозера загорелись. Пчёлы пчёлами, природа природой, а всё-таки он был мастер! И неплохой, судя по тому, сколько лет служили его часы и как они выглядели.
— Вот черти хитрые! — сказал он. — Ладно, берите вашу бестолковушку.
Он вышел из комнаты и принёс пучеглазую Машку. Кукушка увидела Буре, захлопала крыльями, закудахтала и радостно уселась к нему на плечо.
— Всё, — сказал Холодилин. — Прощаемся.
Мозер проводил их до лестницы. Придержал Бац-Баца и пожелал счастливой дороги.
— Ну, как дальше? — спросил Буре, когда они вышли из дома.
— Очень просто, — ответил Холодилин, — до ближайшего шоссе. Там у километрового столба делаем знак: ставим наверх цветок и ждём.
— Чего ждём?
— Увидите.
И вот целый час стоят они возле километрового столба. На столбе цветок. А они ждут.
— У-у-у-у! — послышался вой мотора издалека. Показался новенький, с иголочки грузовик.
— Приготовиться! — приказал Холодилин.
И точно, грузовик вдруг стал пыхтеть, чихать, дёргаться и резко сбавлять скорость. Около километрового столба машина остановилась. Из кабины вылез молоденький недоумевающий шофёр, открыл капот и стал копаться в моторе.
— С чего бы это? — говорил он, почёсывая затылок. — Ехал, ехал… Мотор совсем новый. Ещё гарантия не кончилась.
Тут из мотора грузовика рядом с передним колесом выпала верёвочная лестница. Человечки подхватили рюкзаки и ринулись внутрь.
— Быстрее, быстрее! — говорил маленький человечек в чёрном комбинезоне. Он стоял наверху.
Путники оказались в довольно уютной, хотя несколько замасленной комнате-мастерской. И как только они вошли, хозяин немедленно исчез. Через две минуты мотор снова запел песню, и они поехали.
17. Почему мы, гарантийные, хорошо на свете живём
— Ничего не понимаю, — сказал Буре хозяину комнаты, когда тот вернулся. — Вы, что, специально за нами приехали?
— А чего понимать-то? — ответил автомастер. — Увидел я знак — и всё. И остановил машину.
— Но как?
— Да просто. Перекрыл жиклёр в карбюраторе. Прекратил подачу бензина. А потом снова завёл. Всё путём. В первый раз, что ли?
— А что шофёр?
— Что шофёр? Он подумал — песчинка попала. Да мало ли что?
— А я вас знаю, — сказал Пылесосин. — Вы Карданыч. Вы нас на дачу перевозили.
— И вовсе нет. Я Рессорыч. А Карданыч — это мой приятель. Мы в одном автопарке работаем. Хороший мастер. Всё путём. Ну ладно, вы лучше скажите, кому куда.
Человечки назвали адреса.
— Всё путём, — сказал Рессорыч. — Прокат холодильников на нашей улице. Радиозавод рядом. Карданыч туда ездит. Да и мастерская по ремонту пылесосов где-то по дороге будет.
— А вот вам куда? — обратился он к Буре.
— Поедете со мной? — спросил Буре у мышонка.
— Ещё как!
— Тогда нам на улицу имени водопроводчика Петрова, дом 31.
— Ладно, — согласился Рессорыч. — Только вам придётся со мной поездить. Может, неделю. Может, две. Мы в тех краях редко бываем, там заводов нет.
— А как вы в дом проберётесь? — спросил Холодилин.
— Проберутся, — сказал Новости Дня. — Через балкон. Там дикий виноград до третьего этажа. Или через чердак. Или через вентиляцию. Или через крышу — по антенне. Не маленькие.
— Ну что же, — сказал Буре. — Давайте на всякий случай прощаться. Очень я к вам привык. Сдружился за это время. Я теперь осиротею.
— Ничего, — успокоил его Пылесосин. — Может, кто у вас новый появится. В стиральной машине приедет. Или, например, в полотёре.
— То ли появится, то ли нет, — возразил Буре. — А потом пока я к ним привыкну, пока подружусь, как с вами… Им уже и уезжать пора.
— Не прав ты, Иван Иванович, — сказал Холодилин. — В чём наша сила? Почему мы, гарантийные, хорошо на свете живём? Да потому, что мы не привыкаем друг к другу, а сразу ладим. Мы к каждому мастеру подходим так, будто всю жизнь его знали. И не просто знали, а знали как хорошего человека. Верно, Рессорыч?
— А что? Всё путём.
— А хочешь, Рессорыч, я тебе перочинный нож подарю? Или фонарик новенький?
— Нож-то мне ни к чему, — отвечал мастер. — А вот от фонарика я бы не отказался. Дари, коли не жаль.
А мотор всё гудел и гудел. А дорога всё бежала и бежала под колёсами. Потом Холодилин отвёл Буре в сторону и сказал:
— У тебя, Иван Иванович, хорошее дело может выйти. До сих пор мыши с людьми не ладили. А их можно помирить! Чем мыши, например, собак хуже? Или пчёл?
— Понял, — оказал Иван Иванович. — Постараюсь.
А дорога всё бежала и бежала назад. И становилась всё короче и короче.
Всё путём.
Эпилог
Девочка Таня всё излазила на даче. Но не нашла человечков. И грустно-прегрустно ей стало. И немножко совестно.
— Мама, — сказала она. — Я больше не буду человечков искать. Если они от меня прячутся, то знают почему. Пусть живут, как им хочется. Даже если их нет. Если они мне приснились.
И вдруг она увидела кончик белого листка, торчащего из-под холодильника. Девочка взяла его и прочитала: «Никаких человечков нет. Это всё тебе приснилось. Но котёнка у мамы не проси. И.И. Буре».
И опять Иван Иванович жил в часах. Он, да Машка, да мышонок Вася. Замечательно они жили. Просто очень хорошо. Только Машка отличилась. Стала яйца нести. Нет чтобы своё гнездо свить. Так, здрасьте, пожалуйста, стала из дома вылетать и по разным часам их раскладывать. Ничего не поделаешь: она же кукушка, а не курица. И в разных часах, в разных квартирах стали птенцы выводиться.
Вот почему в современных домах, среди современной мебели так много стало обыкновенных деревенских ходиков с кукушкой. Вы тоже это заметили?
Конец