BBC News, за последние 20 лет около 300 тыс. фермеров в Индии покончили жизнь самоубийством[52].
Изменение климата может усугубить ситуацию. Мы все чаще будем сталкиваться с аномально высокими температурами и, как следствие, засухами и потерей урожая. Во многих регионах сельское хозяйство окажется под угрозой по другой причине – из-за экстремальных осадков, которые станут более интенсивными и частыми. Естественно, в первую очередь это ударит по небольшим фермерским хозяйствам.
Низкая зарплата
Человеческий труд обесценился. К этому привела погоня за дешевой одеждой, которую фаст-фэшн-бренды начали 30 лет назад. Достаточно взглянуть на размер заработной платы работников швейных фабрик, чтобы в этом убедиться. Например, в Бангладеш в 2018 году минимальная ежемесячная зарплата составляла 8000 так (около 95 долларов США). До этого людям платили всего 5300 так в месяц (почти 63 доллара США) – работники местных предприятий добивались незначительного повышения и без того скромных доходов пять лет[53][54]. Похожая ситуация наблюдается и в других странах.
Текстильные и швейные производства расположены преимущественно в развивающихся регионах мира вроде Бангладеш, Индии, Индонезии, Камбоджи, Вьетнама, где миллионы людей живут в бедности. Модные бренды, желая снизить стоимость своих изделий, выбирают для производства как раз такие страны. Они заключают договор со швейными фабриками, которые выплачивают сотрудникам минимальную заработную плату и экономят на всем, на чем только можно сэкономить.
Тут важно понимать, что швейные фабрики постоянно соревнуются между собой, и главный приз в этом соревновании – многомиллионные контракты на производство одежды с крупными брендами. Чем более выгодные условия предложит фабрика, тем выше шансы заключить такие контракты. Думаю, вы уже догадались, что приоритетными требованиями заказчиков становятся высокая скорость изготовления заказа и низкая стоимость готового продукта. О людях, чьими руками эти продукты создаются, думают в последнюю очередь. Им перепадают крохи со стола модной индустрии.
Согласно отчету Oxfam, только четыре процента от цены предмета одежды возвращается работникам фабрик[55].
Не лучше дела обстоят с теми, кто трудится неофициально – шьет одежду для модных брендов на дому. По данным ООН, в 2016 году доля таких работников во всем мире составляла 61 процент[56]. Причем речь идет как о фаст-фэшн-брендах, так и о люксовых марках, а география не ограничивается развивающимися странами – такое происходит и в развитой Европе.
В 2018 году издание The New York Times опубликовало расследование о женщинах из итальянского региона Апулия, которые шили вещи для известных брендов вроде MaxMara[57]. Журналисты нашли порядка 60 мастериц, работающих без контракта. Одна из них рассказала, что получает заказы на местной фабрике, где шьют одежду для таких брендов, как Fendi и Louis Vuitton. Ее доход составлял один евро в час. Пальто, которое она шила дома за пять часов, продавали в магазине за несколько сотен евро, из которых женщина получала меньше одного процента. Так что имейте в виду, что если на вещи написано «Сделано в Италии», это не значит, что человек, создавший ее, получил за свой труд достойную оплату.
Когда я читаю подобные истории, мне хочется спросить производителей, какой они представляют себе жизнь работника фабрики, получающего меньше прожиточного минимума? Как человеку покупать еду, оплачивать жилье, отправлять детей в школу, получать медицинскую помощь и делать сбережения при таком доходе?
Модные бренды могут сколько угодно возражать и говорить, что на самом деле они делают доброе дело – обеспечивают постоянной работой тысячи нуждающихся по всему миру. На практике они нещадно эксплуатируют людей, оказавшихся в безвыходной ситуации. Что это, если не современное рабство?
Невыносимые условия труда
Если вы взглянете на Глобальный индекс рабства 2018 года, подготовленный фондом Walk Free, то увидите, что модная индустрия занимает вторую строчку в топ-5 отраслей, в которых распространен рабский труд. Ее обходит только производство электроники[58].
Когда я говорю о рабском труде в индустрии моды, то имею в виду потогонные производства (sweatshop, от англ. sweat – пот), когда рабочие на фабриках трудятся в ненадлежащих условиях за мизерную заработную плату.
Сложно сказать, где и когда возникли потогонные производства. Вспомните историю: права простых рабочих ущемлялись и сотни лет назад. Если верить «Википедии», первые потогонные мастерские появились между 1830 и 1850 годами[59]. Чарльз Кингсли, английский писатель, проповедник и общественный реформатор, использовал этот термин в своей работе 1850 года, описывая положение дел в лондонских мастерских.
В 1890-х годах в Мельбурне существовала группа «Национальная лига против потогонного труда». Такая же группа появилась в 1906 году в Великобритании. В том же году вышла книга американского журналиста и писателя Эптона Синклера «Джунгли» о мясной промышленности и эксплуатации иммигрантов в США – эта публикация побудила общественность к протестам против потогонного труда. Журналист почти два месяца инкогнито работал на чикагских мясокомбинатах, собирая информацию для книги.
Еще больше внимания общественности потогонные производства привлекли после пожара на швейной фабрике Triangle Shirtwaist в Нью-Йорке, произошедшего 25 марта 1911 года. Погибли 146 работников: 123 женщины и девочки и 23 мужчины[60]. Одни сгорели заживо, другие отравились дымом или погибли, выпрыгивая из окон. Самым молодым жертвам трагедии было 14 лет. Работники этой фабрики, где шили женские блузы, получали минимальную зарплату и трудились в здании, в котором не соблюдались нормы пожарной безопасности. Как выяснилось позже, это стало главной причиной гибели такого количества людей.
Несмотря на то, что борьба с потогонным производством ведется уже не одно десятилетие, такая форма труда до сих пор процветает в разных уголках мира, принося прибыль владельцам бизнеса, основанного на крови и поте. Правда, эту неприглядную сторону производители стараются тщательно скрывать, и у них хорошо получается, хотя время от времени некоторые факты все же становятся достоянием общественности, в основном благодаря журналистам и независимым общественным организациям по защите прав человека.
Происшествие в Rana Plaza было далеко не первым и не единственным трагическим случаем на современном потогонном производстве. В 2010 году на швейной фабрике в Бангладеш, где делали одежду в том числе для H&M, произошел пожар – из-за заблокированных выходов и нехватки средств пожаротушения погиб 21 человек, еще 50 получили ранения[61]. В том же году скандал разразился сразу вокруг нескольких фаст-фэшн-брендов: GAP, Next и Marks & Spencer обвинили в том, что они производят свои изделия на потогонных производствах. Выяснилось, что пошивом одежды для этих брендов занимались работники индийских фабрик, трудившиеся по 16 часов в сутки за 30 центов в час. Тем, кто отказывался работать сверхурочно, угрожали увольнениями[62].
В 2011 году в пошиве одежды на потогонных фабриках в Бразилии уличили бренд Zara. Местные власти обнаружили на такой швейной фабрике 15 рабочих-иммигрантов из Боливии и Перу. Они жили прямо в производственных цехах, где были нарушены все возможные правила гигиены, и трудились по 12 часов, зарабатывая при этом 156–290 долларов в месяц (на тот момент прожиточный минимум в стране составлял 344 доллара США). Одному из рабочих было 14 лет[63].
И хотя формально потогонное производство использовали владельцы фабрики, которая лишь выполняла заказы сторонних клиентов, в итоге под следствием оказался испанский производитель одежды. Бразильские власти объяснили это тем, что именно Zara несет ответственность за происходящее на фабрике, где 90 процентов продукции делается по заказу одного бренда. По мнению прокурора, который вел дело, в такой ситуации заказчик был просто обязан знать, кто и как производит для него одежду. Естественно, Inditex – материнская компания Zara – не согласилась с такой позицией, но все же пошла навстречу, пообещав выплатить работникам компенсации и усилить контроль за соблюдением норм трудового законодательства на производстве.
«Фаст-фэшн как фастфуд: после сахарной эйфории во рту остается неприятное послевкусие».
– Ливия Ферт, продюсер фильма «Реальная цена моды»
Низкая зарплата и сверхурочный труд – далеко не все, чем славится потогонное производство. Права работников нарушают и другими способами. Им запрещают покидать рабочие места в течение смены, тем самым ограничивая использование туалетов. Помещения, в которых люди проводят большую часть суток, часто не оборудованы кондиционерами (а ведь производства расположены преимущественно в жарких странах). Рабочим предлагают нелегальные краткосрочные контракты вместо официального трудоустройства и не оплачивают больничные. Но, наверное, самое отвратительное явление на потогонных производствах, которое я встречала, – это принуждение работниц фабрик проходить тест на беременность. Его просят сделать, когда женщина хочет получить работу на фабрике, а потом заставляют ее сдавать такие тесты регулярно, чтобы избежать выплат за декретный отпуск.
Женщины, трудящиеся на потогонных фабриках, в принципе более уязвимы, чем мужчины. Они подвергаются вербальному и физическому насилию, сексуальным домогательствам. Согласно отчету CARE International, почти каждая третья женщина, работающая на швейной фабрике, в течение последнего года подверглась сексуальным домогательствам на рабочем месте[64]. Из 180 рабочих, опрошенных в 2017 году в Бангладеш в рамках проекта